Внеурочная деятельность «Блокада Ленинграда»

Муниципальное бюджетное учреждение дополнительного образования

«Дворец детского творчества»

Г. Пятигорск

ВНЕУРОЧНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ:

Тема: «Блокада Ленинграда»

Сценарий мероприятия

Внеурочной деятельности

разработала и провела

методист-организатор массовых мероприятий

Гнидина Елизавета Александровна

Сценарий мероприятия (урока мужества) к 80-летию Великой Победы.

«неЖизнь»

Цель мероприятия:

• расширение представления школьников о героическом подвиге жителей блокадного Ленинграда в годы Великой Отечественной войны;

• привлечение внимания к истории нашей Родины;

• оказание помощи в нравственном становлении ребёнка как личности, в формировании нравственного идеала и воспитании патриотических качеств через изучение героизма русских людей во время войны;

Задачи:

• воспитание чувств патриотизма, сознательности, сопричастности к великим историческим событиям;

• демонстрация на конкретных примерах, как неразрывно переплелись трагедия и мужеств, боль и героизм наших соотечественников;

Действующие лица:

Дети и педагоги доп. образования.

(основано на реальных историях) – «Блокадная книга» Даниил Гранин.

На сцене по центру стол, шкафы, радиоприёмник.

Из реквизита: кухонная утварь, простынь, мешки, железный таз, бичевка, фотографии, две шубы или дублёнки, свечи.

ЗТМ. На сцене хаотично расставлены горящие свечи.

Выводится видеопроекция про Ленинград (рассказ о блокаде и захвате города)

После видеопроекции выводится приглушённый жёлтый свет (луч).

Играет давящая музыка. Из-за кулис слышен шум падающей посуды и голос:

А 1:(выходит из-за кулис, поправляет косынку) Времена совсем трудные настали… Муки не осталось, а хлеб печь нужно. Сил не осталось, а хлеб печь нужно. Кушать хочется, а хлеба… хлеба нет (вздыхает)

Ну что, нашла что-нибудь?

А 2: (выходит с левой кулисы, в руках держит железную миску) Только опилки и отруби, муки бы немного и можно есть. Мука осталась?

А 1: Нет, закончилась.

А 2: (подходит к столу) Тогда с мешков будем муку выбивать, а остатки сметёмсо стенок печи и шкафа.

А 1 уходит за кулисы, в это время А 2 расстилает простынь на авансцене.

А 1 возвращается с мешками.

Актёры становятся на простынь, трусят мешки (с них летит пыль).

А 1: Фрицы, как звери. Не осталось ничего человеческого: ни жалости, ни сострадания, ни доброты.

А 2: Я все боюсь, что на наш дом бомба упадёт. Уходишь на работу – бомбят, приходишь с работы – опять бомбят.

Я часто вижу, что вокруг нашего дома ходит и молится пожилая полячка Пелагея Яковлевна. Может, она и отмаливает наш дом от бомб?

Молчание. Выбивают муку. Периодически останавливаясь.

А 1: Давай отдохнём. Сил нет.

Садятся на авансцену, смотрят вдаль.

А 2: У тебя из живых остался кто-то?

А 1: Мать ещё до войны умерла… Как война началась, муж на фронт ушёл. Не знаю, жив он или нет…

Мы с мужем всё детей хотели, да не получалось. Тут счастье, родилось солнышко наше, доченька. (Плачет)Умерла месяц назад. Ей 3 года было, она родилась слабенькой, а голод совсем сморил её.

Если муж вернётся, не знаю, как в глаза ему смотреть. Сама жива, здорова, а дочь не уберегла. После её смерти пришла сюда работать, жизни другим спасать, да грех свой отмаливать.

Молчание.

А 2: Я здесь с начала войны работаю. Отец на фронте, мама больная – дворником работает, чтобы карточку сохранить. Братик мой…. (смотрит вдаль) ему 5 лет. Я как домой прихожу, он на мне крошки хлеба ищет…

Спать со мной стал, говорит: «Ты хлебушком пахнешь»…

Утром проснулась, а он на плече моём, холодненький… Теперь ему ничего не нужно, ни крошки, ни хлеба.

Мама ругает меня, хлеб пеку и лишней крошки в дом не принесла. А я не могу так. Совесть не позволяет.

Молчание. Встают и собирают простынь, муку высыпают в миску.

А 1 собирает муку со шкафа.

А 2: Есть хочется… (кусает щеки, гоняет слюну во рту)

А 1: Скорей бы весна, травка позеленеет, а ее и покушать можно. Соберёшь лебеду и крапиву, щи наваришь – сил прибавишь.

А 1 цепляет на шкафу радиоприёмник, он шипит и передает:

«Сначала мы блокируем Ленинград и разрушаем город артиллерией и авиацией… весной мы проникнем в город… вывезем всё, что осталось живое, в глубь России или возьмём в плен, сровняем Ленинград с землёй и передадим район севернее Невы Финляндии.»

После записи звучат звуки метронома.

А 1: Не сдадимся фашисту, бороться будем. Город жив, сердце его бьётся.

Звуки метронома постепенно заглушаются.

Слышен шум машины.

А 2: Муку привезли.

А 1 уходит в правую кулису.

А 2 остаётся на сцене, меняется музыка и свет. А 2 берёт свечу, простынь, железный таз.

Идёт на центр авансцены, в руках свеча и таз, простынь тащит за собой по полу (как груз).

Свет уходит, подсвечивается только А 2, она садится на сцену, таз переворачивает вверх дном, свечу ставит на таз, накрывает плечи простынью.

А 2: Мне помогли, сделали гроб, мы взяли санки и поехали по Невскому. Это было седьмого марта, там снега мало уже было. Мы повезли эти санки. Около Литейного был такой обстрел! (музыка увеличивается, стучит по тазу.)

(музыка утихает) Милиционер кричал: „Что? Я за вас буду отвечать?! Бегите под ворота!“ А рабочий и наша уборщица сказали, что никуда не пойдут. И я говорю: я тоже. Мы сели на гроб и подождали, пока пройдет обстрел. Долго мы шли – часа два, наверно. Когда мы пришли туда, могила была выкопана только вот настолько (показывает жестом), потому что была земля такая, что ее было действительно невозможно копать. Эта женщина сказала: „Ну, подожди, я буду копать“. Мои друзья посмотрели и сказали: „Мы пойдем, Людмила Алексеевна“. А был такой вечер, такой закат, все пылало. На кладбище все видно. Я говорю: „Вы идите, а я останусь“. Ну, они заплакали, и я заплакала. И они ушли. Я осталась. Я чувствую, что замерзаю. А она копает. Она сильная такая, здоровая была. Она мне говорит: „Ты ж замерзаешь?“ Я говорю: „Замерзаю“. – „Я живу в этом доме церковном, вон там вот. Ты пойди туда, – говорит она мне, – у меня отдохни немножко. Потом, через часик, приходи. Посмотрим, что будет дальше“. Ну, я пошла туда. С час я посидела.

Там тоже было холодно. Но это все-таки не мороз. Я посидела. Потом прихожу – она ничего не сделала, еще, может быть,(показывает жестом) вот настолько прибавилось. (снимает с себя простынь, накрывает ею таз, свечу ставит сверху.) Мы поставили гроб в снег, сделали большой сугроб.

Она сказала: „Ну, ты придёшь через месяц, в начале апреля, и я тебе все сделаю. Через месяц ужо оттает. Я тебе все сделаю».

Встает, музыка увеличивается, собирает «узелок» из простыни, свечой освещает себе путь, хочет уходить вглубь сцены, но останавливается и смотрит вдаль зала.

А 2: У меня не было чувств никаких. Мне было совершенно все равно!

Свет медленно затухает. А 1 остаётся «силуэтом» на сцене, музыка затихает, А 1 уходит вглубь сцены, тащит за собой железный таз в простыни. Слышен тяжёлый звук, как таз бьётся о сцену.

Смена музыки. Свет становится ярче. А 1 стоит перед столом в полуанфас к правой кулисе. С правой кулисы выходит А 2, в руках держит мешок с мукой.

А 1: Сколько привезли?

А 2: Ещё меньше, чем в прошлый раз. Над Ладожским фриц кружит, как чёрный коршун.

А 1: (вздыхает, смотрит под ноги)Я стала медленно ходить. Если быстро иду – устаю быстро. Устанешь – упадёшь. Упадешь – не встанешь. А не встанешь, кто работать будет? Правильно, никто.

А 2: (на авансцене, в руках мешок с мукой)В Ленинграде, как за решеткой в темнице сырой.

А 1: (приободрясь)Пушкин недалеко здесь жил. Дантес раз, нажал курок – и всё.

А 2: А для меня весь мир Дантес. И всё вдавливает, вдавливает курок. (уходит в глубь сцены)

А 1 и А 2 становятся за стол, «пекут хлеб», слышны удары посудой.

Медленно уводят свет, остаются только горящие свечи. Выводятся фотографии пустых улиц Ленинграда.

Выводится жёлтый приглушенный свет. А 1 «печёт хлеб». А 2 выходит из-за стола, идёт через центр сцены к шкафу. Открывает шкаф, внутри зажигается свет.

На заднем плане гаснет свет.

На А 2 выводится луч.

Включается приятная классическая музыка, шум толпы.

А 2: (бодро)Я часто сижу в своей комнате и думаю: как я жила раньше! Я редко ходила в филармонию, редко ходила в Кировский театр. А ведь как много для этого нужно! Нужно, чтобы в театре было тепло, чтобы его осветили, чтобы собрали более сотни оркестрантов и чтобы они были сыты, чтобы собрали артистов балета, чтобы публика могла приехать туда, и тысяча еще „чтобы“!

Закрывает дверь, музыка резко обрывается.

(поворачивается к залу) И этого я не ценила, этого не замечала.

Идёт на авансцену, на центр.

У меня появилась цель найти в жизни то большое, что-то духовное, такое, что раньше мало ценила, мало пользовалась.

Слышен шум радиоприёмника.

Звучит старая запись объявления воздушной тревоги.

Слышны звуки обстрела и тревожная музыка. Свет мигает.

А 1 и А 2 тащат из-за кулис мешки с мукой, прячут их за стол.

После обстрела А 1 и А 2 выходят из-за стола одетые в шубы. Звучит музыка. А 1 и А 2 достают с карманов шубы бичевку, натягивают ее между первыми кулисами, вешают старые фотографии людей. В это время из-за кулис выходят дети с игрушками:

Ребёнок 1: Помню, как я радовалась, да и мама с папой тоже, когда мы переехали из Смоленщины в Ленинград. Город на Неве! Я хоть и маленькая была, но осознавала, что тут, в огромном городе, у меня будет совсем другая жизнь. А было это перед самой войной. И жизнь, действительно, оказалась совсем другой.

Война и другая жизнь началась, когда я окончила первый класс. Отец ушёл на фронт, а мы с мамой остались, не жить - выживать.

Ребёнок 2: Мама работала в столовой какое-то время, а еще она устроилась дворником и это, наверное, тоже во многом определило, жить нам или не жить. Помню, иногда она приносила домой какие-то котлетки, совсем невкусные, уж не знаю, из чего их там делали. Но съедобные. Я была маленькая, слишком уж много мне не требовалось. И было нас всего двое. Люди ели ремни кожаные, клей. Собак съели почти сразу. Потом кошек. Потом стали ловить крыс.

Ребёнок 3: По соседству жила семья: мать, отец, два сына. Сначала умер глава семьи. И женщина так и продолжала спать с ним, с мертвецом, в одной постели. Чтобы продовольственные карточки его как можно дольше сохранить. Потом умер младший сын. А старший, я не помню, как его звали, сказал однажды моей маме, что съест меня, когда она уйдет на работу. Возможно, что и съел бы. Но не успел. Умер. А я умирать не хотела.

Звучит старая запись радиоприёмника о прорыве блокады.

А 2: Так или иначе, но когда блокаду прорвали, - это был настолько яркий, счастливый день, такое царило ликование, что не передать словами. Тут сразу и паек прибавили, а оптимизм сам прибавился. Пережили этот ад, значит, все худшее позади.

Нарадовались и стали вспоминать тех, кто не пережил.

Звучит музыка фортепиано. А 1 и А 2 медленно снимают с себя шубы. Идёт снег.

Дети бегут на 3 план, играют. А 1 и А 2 танцуют с шубами вальс.

Обращаются с ними, как с живыми. Во время вальса роняют шубы на пол, с них летит пыль.

А 1:(обращение в зал) Не знаю для кого как из живых еще блокадников, а для меня день ее прорыва навсегда остался праздником. Как и День Победы – со слезами на глазах.

А 1 идёт к детям, сажает их за стол. Достает с кармана хлеб и отдает его детям. Занавес.