Матрёна - мать семьи

Трудным был путь к любимому делу у моей бабушки, родоначальницы нашей педагогической династии. Да и само ее любимое дело оказалось не из легких.

Завадская Матрёна Александровна, в девичестве Боровина, родилась и в 1923 году в д. Ефросимовка Хомутовского района Курской области. Получать образование пришлось трудно. Семилетка находилась в 5-6 километрах от родной деревни, в с. Звенячка. Ефросимовские школьники жили на съемных квартирах человек по 5-6. Спали по двое и даже по трое. К завтраку хозяйка варила картошку, а после школы – щи.

Закончить среднюю школу можно было только в райцентре, в с. Хомутовка, что находилась километрах в 20 от Ефросимовки. Опять была съемная квартира на 5-7 человек с единственной коптящей керосиновой лампой на столе, с картошкой и щами, сваренными в огромных чугунах на завтрак и ужин и для квартирантов, и для большой хозяйской семьи. А на выходные и каникулы пешком толпой шли домой и обратно - в кирзовых сапогах или валенках, утопая то в грязи, то в воде, то в снегу.

По окончании 10 классов Мотя поступила на годичные педагогические курсы в г. Льгов. Получив документ о педагогическом образовании, была назначена работать заведующей однокомплектной школой в пос. Плоское, что находилось в 3-4 километрах от Ефросимовки. Ходить нужно было каждый день по лесу в любую погоду.

Но работать пришлось недолго. Началась Великая Отечественная война. Уже в сентябре 1941 года во время урока в класс ворвался бледный раненый красноармеец и закричал: «Что вы здесь делаете? Немцы в Хомутовке!» Курская область была оккупирована.

Страшными были годы оккупации. Немцы в Ефросимовке постоянно не стояли. Зато свирепствовали предатели-полицаи из соседнего села Гламаздино. Молодой учительнице пришлось пережить и ужас захвата полицаями раненого, больного брата-политрука, вышедшего из окружения из-под Брест - Литовска, и попытку угона в рабство в Германию, и смерть отца от аппендицита, потому что не работали больницы, и длительную эвакуацию без всякого имущества, когда уже наступали наши, и страшный голод, когда приходилось есть гнилую, зимовавшую в почве картошку.

Занятия в школах возобновились сразу после освобождения. Матрена Александровна вернулась к любимому делу. Здание школы в Плоском было разрушено. Учеников было много, ведь два года школа не работала. Для занятий арендовали большую избу. Отцы учеников сделали столы и скамейки. Учебники вначале были только у учительницы. Тетрадей и карандашей выдавали по 10 штук на учебную четверть на всю школу. Писали на старых газетах. И даже гусиными перьями. Матери учеников умудрялись делать чернила из печной сажи и свеклы. Ученики были одеты в холщовые рубахи и штаны, многие ходили в лаптях. На переменах доставали из таких же холщовых сумок синеватые блины из гнилой картошки, ели и угощали свою учительницу.

Может, тогда и возникли, а затем и укрепились у молодой учительницы нескончаемые жалость и уважение к этим мужественным, терпеливым мальчикам и девочкам. Появилась и в течение всей жизни не иссякла потребность помогать, защищать и заботиться о своих учениках.

В поселке очень уважали молодую учительницу. Если надо было ехать в РОНО, для нее запрягали лучшего коня в лучшую телегу или сани и давали кучера.

В 1946 году освободилось место в Ефросимовской двухкомплектной школе, и Матрена Александровна перешла работать сюда. Вела сразу по два класса. Были и «трудные» дети - переростки. Матрена Александровна постигала на практике психологию школьников. Училась предупреждать конфликты с детьми. Постепенно обретала педагогическую мудрость.

В 1953 году теперь уже Завадская Матрена Александровна переехала по месту работы мужа в с. Гламаздино, и ее назначили работать заведующей и воспитательницей пришкольного интерната, где она и проработала до пенсии.

Завадская Матрена Александровна (крайняя слева) с учителями Гламаздинской средней школы Сучковой А.П. и Артамоновой М.С.

В интернате жили дети из отдаленных деревень, в которых не было семилетних (восьмилетних) школ. Уезжали-уходили только на выходной и на каникулы.

Это было здание местной земской школы, которая после Великой Октябрьской революции прекратила свое существование, а советская школа-десятилетка заняла здание помещичьей усадьбы.

Зачем здесь нужно описывать помещение интерната? Потому что в интернате отсутствовали нормальные, по нынешним меркам, условия для проживания детей, а значит, и большие сложности организаторской работы воспитателя-заведующей. Для приготовления уроков, сна и отдыха предназначались две огромные комнаты. Одна для мальчиков, другая – для девочек. В каждой размещалось по 10-12 кроватей, большой стол, тумбочки стулья. Еще в распоряжении «интернатцев», как их называли в школе и селе, был огромный коридор, кухня и кладовая. В четырех остальных небольших комнатах жили учителя школы.

Интернат, где работала Завадская М.А, был похож на эту школу, только фундамент был выше, а с торцов было два флигеля с отдельными входами.

Дощатый туалет М/Ж располагался на улице. Водопровода не было. Внизу, под горой, находился колодец, который зимой обмерзал до верха. Так что в любую минуту, поскользнувшись, дежурные, носившие воду, могли очутиться в этом очень глубоком колодце. Это было самым большим опасением Матрены Александровны. Поэтому она сама часто зимой ходила за водой вместе с дежурными.

Вход

Комнаты учителей Комнаты учителей

Комната Коридор Комната

мальчиков девочек

Кладовая Кухня

Внутренняя планировка интерната

Для интерната не были предусмотрены ставки обслуживающего персонала, кроме поварихи, которая еще и выполняла обязанности истопника в осенне-зимний период. Дети полностью делали сами всю бытовую работу: рубили и заносили дрова и уголь, мыли полы в комнатах и коридоре, таскали воду, чистили картошку на кухне на утро. А ведь там жили и маленькие десятилетние дети, и совсем взрослые – десятиклассники. Воспитательнице нужно было очень хорошо организовать и контролировать дежурство, учитывать возрастные особенности ребят, чтобы вся необходимая работа была выполнена, а подопечные не переутомлялись.

А еще Матрене Александровне нужно было проверять выполнение домашнего задания, следить, чтобы все дети хорошо три раза в день покушали немудреную, но вкусную деревенскую пищу, соблюдали личную гигиену, теплее одевались зимой. Воспитательница была внимательна к состоянию здоровья ребят, их настроению и общению. Дети, проживающие в интернате, практически не болели.

Спокойная и доброжелательная Матрена Александровна видела и знала все о своих подопечных. Кого похвалит, кому сделает замечание, кого просто погладит по голове и прижмет к себе, а с кем-то тихо поговорит наедине в кухне или кладовой. Каждого ребенка воспитательница уважала и готова была поддержать. Матрена Александровна никогда не кричала на ребят. Дети чувствовали себя единым коллективом, дружили между собой. Всей ватагой шли в школу и обратно, помогали друг другу делать уроки, заботились о малышах. В интернате не было вражды и конфликтов.

Каждый день воспитательница рано утром приходила провожать детей в школу и встречала их после уроков.

У Матрены Александровны было много бытовых хлопот, в частности, с питанием. Продуктами школа детей не обеспечивала. Их должны были предоставлять родители. Заведующей интернатом нужно было точно рассчитывать, сколько и когда родители каждого ребенка должны были привезти мяса, масла или сала, молока, яиц, муки, картофеля, капусты, моркови, лука и т. д. Дело осложнялось тем, что тогда еще не было холодильников. Продукты хранились в погребе. Нужно было вместе с поваром следить, чтобы они не испортились, и планировать меню. Хлеб каждый привозил с собой.

Постельное белье выдавала школа, но стирать его нужно был возить домой. За этим тоже следила заведующая.

Осложняли работу местные подростки-хулиганы, не любившие дружных «интернатцев». Когда Матрена Александровна уходила в 22.00 домой, они являлись под окна, совершали «психические атаки» - приносили с собой цинковый таз и долго били по нему палкой. Не давали выйти в туалет. Когда воспитанники интерната шли толпой в сельский клуб в кино, приставали к девочкам, толкали, дергали их за руки, одежду. Или развязывали драку с мальчиками.

Матрене Александровне пришлось обращаться к родителям хулиганов, но это только раззадорило их. Они стали поздно вечером, встречать ее, идущую с работы. Молча окружали толпой и вели до самого дома. Лица закрывали.

Иногда любимое дело преподносило Матрене Александровне страшные «сюрпризы». Немало пришлось попереживать, когда горячий десятиклассник Николай, взрослый парень, уже отслуживший в армии, избитый накануне толпой местных хулиганов, тайком принес из дома охотничье ружье и с жуткими криками «убью» палил из него холостыми патронами в воздух, когда местные опять пришли донимать «интернатцев».

Затихли хулиганы только после того, как Матрена Александровна подала заявление в суд на их родителей, и они были оштрафованы.

Воспитательница всегда отстаивала подлинные интересы детей и подростков. Так, однажды 16-летняя Люся, учившаяся только в 7 классе, решила выйти замуж за местного взрослого парня. Много раз пришлось Матрене Александровне разговаривать и с мамой девочки, и с семьей «жениха», а самое главное – с самой «невестой». Все-таки уговорила подождать со свадьбой и закончить восемь классов.

Воспитанники интерната любили Матрену Александровну, а их родители относились к ней с уважением и благодарностью. Прощаясь, дети дарили собранные по этому случаю в лесу желтые цветы-«разлуку»,- как называли здесь жарки. Спустя годы, случайно встречаясь, вспоминали жизнь в интернате, улыбались и благодарили. Иногда специально приезжали, привозили деревенские гостинцы.

Маленькие дочки Матрены Александровны часто бывали у нее на работе. Ходили хвостиком за мамой, старались понять ее заботы, общались с девочками, чистили с дежурными картошку на кухне. Дома мама всегда рассказывала о событиях в интернате, но никогда не осуждала своих подопечных и не жаловалась на свою работу.

Наверное, поэтому все трое - моя мама и две тети - тоже выбрали себе педагогическую профессию. Затем в когорту учителей пришла я, и преподаю уже 26 лет. В настоящий момент нашей общей любимой работе исполнилось уже 183 года. Если к этому присчитать педагогический стаж моего отца, учителя русского языка и литературы, то получится 230 лет. 230 лет педагогических раздумий, поисков, открытий. 230 лет любви к детям и заботы о них. 230 лет служения своему Отечеству. И я горжусь этим.