Конспект занятия «Разговоры о важном. День снятия блокады Ленинграда «…осталась одна Таня…»

Конспект занятия «Разговоры о важном. День снятия блокады Ленинграда«…осталась одна Таня…»

Цель: формировать представление детей о героическом подвиге жителей блокадного Ленинграда в годы Великой отечественной войны.

Задачи:

- воспитательная: пробудить в детях чувство сострадания и гордости за стойкость своего народа в период блокады;

- образовательная: познакомить учащихся с понятием блокада;

- коррекционная: корригировать процесс восприятия (изображения, звука)

Ход занятия:

1. Вводная часть. Сообщение темы занятия.

- Ребята, сегодня у нас необычная встреча. Мы отправимся с вами в путешествие. Путешествие в прошлое. В прошлое нашего города, Санкт-Петербурга. Так выглядит наш город в настоящее время. (Фото. Прилож.1)

- Знаете ли вы что это за памятник? Чему он посвящён? (Фото. Прилож.1)

Разорванное кольцо. Посвящён блокаде.

- Знаете ли вы, что такое блокада?

Блокада- это окружение города, взятие его, в так называемое, кольцо. И сейчас мы с вами вернёмся на 82 года назад, в 1941 год, когда наш город назывался не Санкт-Петербург, а …Ленинград. (Фото. Прилож.1)

Добро пожаловать в город-герой Ленинград.

Включается запись: Обращение Ю.Левитана об объявлении войны.

https://yandex.ru/video/preview/9292509957672124861

2. Основная часть.

Беседа с демонстрацией картинок. (Презентация 1)

Итак, 22 июня 1941 года без объявления войны германские войска напали на нашу страну, фашисты захватывали наши земли, продвигались всё ближе и ближе к Ленинграду…

Потянулись страшные 900 дней. Каждую ночь гул самолётов, разрывы бомб. Очень рано грянули морозы. Наверное, никогда ещё не было так холодно. Всю зиму в домах не было отопления, воды и света.

Для жителей, особенно для детей Ленинграда блокада означала – смерть.

Мужчины уходили на фронт, недалеко от города возводили противотанковые препятствия, жительницы прифронтовых деревень строили оборонительные укрепления, пока ещё была возможна эвакуация из города. Но вот кольцо становилось всё меньше и меньше и фашисты вплотную подошли к Ленинграду.

Включается запись метронома.

https://yandex.ru/video/preview/13367005135105762435

Это звучит метроном. Он как сердце отстукивает ритм города. Пока слышен этот звук, город жив.

Включается звук сирены.

https://top.limuzika.pro/search/%D0%B2%D0%BE%D0%B7%D0%B4%D1%83%D1%88%D0%BD%D0%B0%D1%8F%20%D1%82%D1%80%D0%B5%D0%B2%D0%BE%D0%B3%D0%B0%20%D0%BB%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D0%BD%D0%B3%D1%80%D0%B0%D0%B4

Я говорю с тобой под свист снарядов,
угрюмым заревом озарена.
Я говорю с тобой из Ленинграда,
страна моя, печальная страна...Кронштадтский злой, неукротимый ветер
в мое лицо закинутое бьет.
В бомбоубежищах уснули дети,
ночная стража встала у ворот.

Над Ленинградом - смертная угроза...
Бессонны ночи, тяжек день любой.
Но мы забыли, что такое слезы,
что называлось страхом и мольбой.

Вы увидели и услышали воздушную атаку города и её последствия.

Очень трудно жилось людям в блокаду. Страх, голод, холод, смерть преследовала каждого. Но люди очень хотели жить, они боролись…всеми силами.

Женщины работали на заводах, изготавливали патроны, оружие для солдат

Воды в домах не было, в любую погоду люди ходили за водой на Неву или на специальные колонки, воду несли в любой ёмкости.

Нелегко жилось и детям. Голодные, худые, раненные, осиротевшие (родители погибали или уходили на фронт, дети оставались в детских домах)

Очередь за хлебом и дневная норма хлеба на взрослого человека. Ребёнку полагался кусок вдвое меньше. На продукты меняли всё ценное, что было в доме.

Чёрствый сухарик - на половинки ,
Фляга студёной воды ,
Груды развалин , холод и льдинки.
Как бы дожить до среды?

Печальна история 11летней ленинградской школьницы Тани Савичевой, которая во время блокады города вела дневник. В него она записывала даты смерти своих родных. Блокада отняла у девочки родных и сделала её сиротой.

В осаждённом Ленинграде

Эта девочка жила.

В ученической тетради

Свой дневник она вела.

В дни войны погибла Таня,

Таня в памяти жива:

Затаив на миг дыханье,

Слышит мир её слова:

«Женя умерла 28 декабря в 12 часов 30 минут утра 1941года.

Бабушка умерла 25 января в 3 часа дня 1942 года.»

А в ночи пронзает небо

Острый свет прожекторов. Дома нет ни крошки хлеба, Не найдёшь полена дров.

От коптилки не согреться

Карандаш дрожит в руке,

Но выводит кровью сердце В сокровенном дневнике:

«Лека умер 12 марта в 8 часов утра 1942 года.

Дядя Вася умер 13 апреля в 2 часа дня 1942 года».

Отшумела, отгремела Орудийная гроза,

Только память то и дело Смотрит пристально в глаза.

К солнцу тянутся берёзки,

Пробивается трава,

А на скорбном Пискарёвском

Остановят вдруг слова:

«Дядя Лёша умер 10 мая в 4 часа дня 1942 года. Мама – 13 мая в 7 часов 30 минут утра 1942 года».

Светлый день встречайте, люди,

Люди, вслушайтесь в дневник:

Он звучит сильней орудий,

Тот безмолвный детский крик: «Савичевы умерли. Умерли все. Осталась одна Таня!»

Трагедия семьи Тани Савичевой типична для блокадного Ленинграда: сколько погибло от голода людей, сколько вымерло семей! Сегодня дневник выставлен в Музее истории Ленинграда, а его копия в витрине одного из павильонов Пискаревского мемориального кладбища.

Плакали люди, строчки читая,

Плакали люди, фашизм проклиная. Танин дневник — это боль Ленинграда, Но прочитать его каждому надо.

Словно кричит за страницей страница: «Вновь не должно это все повториться!»

Моя землячка Савичева Таня,
Прости, что не пришла к тебе с цветами.
Не знала, что тебя я встречу здесь,
Где слева лес и справа лес.
И эти строчки на твоей могиле
Меня огнем блокады опалили.
В глуби России, от Невы не близко,
Теперь здесь навсегда твоя прописка.
Но память, как дорога без конца,
Сквозь времена и сквозь сердца,
И неизменно вечно будут рядом
Судьба твоя и подвиг Ленинграда.
Моя землячка Савичева Таня,
Прости, что не пришла к тебе с цветами.
Но песню я хочу оставить здесь,
Где слева лес и справа лес.
Где на твоей могиле детский почерк
Назло смертям сказать о жизни хочет.

Блокада Ленинграда, длилась долгих 900 дней смерти, голода, холода, бомбежек, отчаянья и мужества жителей. Почти 3 года продержался город в осаде. Голод уносил жизни людей, продукты не ввозили в город.

Сквозь шторм и бури, через все преграды
Ты, песнь о Ладоге, лети!
Дорога здесь пробита сквозь блокаду,
Родней дороги не найти!

Эх, Ладога, родная Ладога!
Метели, штормы, грозная волна...
Недаром Ладога родная
Дорогой жизни названа.

Единственным спасением городу стала «дорога жизни», дорога через Ладожское озеро, через Ладогу. В летнее время «Дорога жизни» действовала как водный маршрут, в зимнее – как ледовая автодорога.

И вот, наконец, город услышал долгожданную новость

27 января 1944 года Ленинград салютовал 24 залпами из 324 орудий в честь полной ликвидации вражеской блокады - разгрома немцев под Ленинградом.

И снова мир с восторгом слышит
салюта русского раскат.
О, это полной грудью дышит
освобожденный Ленинград!

Ленинградцы не сдавались, они выстояли. А наши солдаты делали все возможное, чтобы освободить город. И, наконец, наступил день великого ликования – 27 января 1944 года. Радио объявило: «Город Ленинград освобожден от вражеской блокады».

При выполнении всех заданий детям оказываются необходимые виды помощи.

Художественно эстетическое развитие

Рисование «900 дней»

Цель: Систематизировать знание детей о великом подвиге защитников блокадного Ленинграда через изобразительное творчество, художественную литературу.

Социально - коммуникативное развитие

Сюжетно-ролевые игры: «Мы военные», «Летчики».

Цель: Продолжать учить детей, связывать игры единым сюжетом; самостоятельно распределять роли; использовать знания, полученные из жизни и на занятиях; воспитывать уважение к защитникам Отечества.

Познавательное развитие

Тематическая беседа: «Блокада Ленинграда». 

Цель: Расширять знания детей об истории блокадного Ленинграда, о героизме людей, переживших блокаду.

Дидактические игры:«Что нужно солдату?»; «Шифровка»; «Военная техника». 

Цель: Развитие внимания, памяти, логического мышления.

Речевое развитие

Рассматривание иллюстраций «Дорога жизни». 

Цель: Обогащение словаря по заданной теме, умение детей грамматически правильно строить предложение, составлять небольшой рассказ по иллюстрации.

Чтение художественной литературы: 

Стихи: О. Бергольц «Мы - ленинградцы», С. Маршак «Ленинградское кольцо».

Рассказы: С. Алексеев «Рассказы о ленинградцах и подвиге Ленинграда».

Просмотр и обсуждение с детьми презентации «Блокада Ленинграда»

Физическое развитие

Подвижные игры: «Разведчики»; «Полоса препятствий». 

Цель: Продолжать закреплять умение детей договариваться, выполнять правила игры. Развитие ловкости, быстроты, умения ориентироваться в пространстве.

Подвижная игра «Перейди на другой берег»

Дети делятся на 2 команды: шоферы и раненые. Строятся друг напротив друга на расстоянии. Между ними лежат «льдинки». Одна команда прыгает с льдинки на льдинку, переправляясь на другой берег, берет с собой раненого и бегом возвращается обратно. Затем дети меняются ролями.

Игра «Разрезные картинки»

Каждая команда собирает разрезные картинки с изображением города.

3. Заключительная часть

Учитель: «Мы сегодня говорили об очень важной и серьезной теме! Давайте еще раз вспомним, самые важные моменты нашего занятия!»

А в заключении я хочу прочесть Вам следующее стихотворение:​​​​​​​

Учитель читает стихотворение Юрия Петровича Воронова "Опять война, опять блокада:)

Опять война, Опять блокада...
А может, нам о них забыть?
Я слышу иногда:
“Не надо, не надо раны бередить.
Ведь это верно, что устали
Мы от рассказов о войне.
И о блокаде пролистали
Стихов достаточно вполне”.
И может показаться:
Правы
И убедительны слова.
Но даже если это правда,
Такая правда -
Не права!
Чтоб снова
На земной планете
Не повторилось той зимы,
Нам нужно,
Чтобы наши дети
Об этом помнили,
Как мы!
Я не напрасно беспокоюсь,
Чтоб не забылась та война:
Ведь эта память - наша совесть.
Она, Как сила, нам нужна!

Приложение 1

Дидактические игры

«Что нужно солдату?»

«Военная техника» (разный уровень сложности заданий)

«Шифровка»

Речевое развитие

Ольга Бергольц

ЛЕНИНГРАДУ

(Мы — ленинградцы)

Нам от тебя теперь не оторваться.
Одною небывалою борьбой,
одной неповторимою судьбой
мы все отмечены. Мы — ленинградцы.

Нам от тебя теперь не оторваться:
куда бы нас ни повела война, —
твоею жизнию душа полна,
и мы везде и всюду — ленинградцы.

Нас по улыбке узнают: не частой,
но дружелюбной, ясной и простой.
По вере в жизнь. По страшной жажде счастья.
По доблестной привычке трудовой.

Мы не кичимся буднями своими:
наш путь угрюм и ноша нелегка,
но знаем, что завоевали имя,
которое останется в веках.

Да будет наше сумрачное братство
отрадой мира, лучшею, — навек,
чтоб даже в будущем по ленинградцам
равнялся самый смелый человек.

Самуил Маршак

Ленинградское кольцо

У кольца нет конца. (Пословица).

Враги кричали: «Нет конца
У ленинградского кольца!»
Мечом рассек его боец —
И вот кольцу пришел конец.

С. Алексеев. Рассказы о ленинградцах и подвиге Ленинграда

Рассказы для детей о ленинградцах и подвиге Ленинграда

Сергей Алексеев «Разгрузка-погрузка»

Ленинград (теперь Санкт-Петербург) — огромный город.

Второй по размерам в нашей стране.

Один из крупнейших в мире.

На север, на юг, на восток, на запад бегут от него дороги. Разные здесь дороги: железные, шоссейные, морские пути, речные, пути воздушные. Вокзалы Московский, Балтийский, Финляндский, Витебский. Вокзал морской, вокзал речной. Аэропорт.

Оборвались теперь дороги. Отрезали фашисты Ленинград от всей нашей большой страны. Нет ни метра, ни сантиметра, ни миллиметра свободной земли, по которой можно сюда проехать.

Затихли пути железные, заглохли пути шоссейные. Корабли не выходят в море.

И всё же...

С севера от Ленинграда — фашисты, с юга — фашисты. На запад от Ленинграда лежит Финский залив. Берега его тоже в руках у фашистов. Северо-восточнее и восточнее Ленинграда находится большое Ладожское озеро. И сюда, к Ладожскому озеру, пришли враги. Захватили северный берег, прорвались к южному. Стали наступать вдоль восточного берега. Однако не смогли они полностью обойти озеро.

Остановили их на восточном берегу советские солдаты. Часть Ладожского озера была в наших руках. Тут, по воде, по озеру, и вела теперь в Ленинград дорога.

Нелёгкой была дорога.

Долгим, кружным и тяжёлым путём поступали грузы в блокадный город.

Начинался их путь из города Вологды. Сюда, в город Вологду, поступали грузы со всей страны. Здесь грузились они в вагоны. Готовы вагоны. Сигнал к отправке.

Пошли по железной дороге грузы.

Бегут вагоны на город Тихвин и дальше на город Волхов. Здесь, в Волхове, — стоп, остановка. Дальше железной дороги нет. Дальше дорога в руках фашистов.

Город Волхов стоит на реке Волхов. Тут, в городе Волхове, грузам предстоит пересадка. Покинут они вагоны. Перейдут на речные баржи. Река Волхов впадает в Ладожское озеро. Поплывут грузы из города Волхова по Волхову к Ладожскому озеру.

Прибыли грузы в Волхов. Идёт разгрузка. Идёт погрузка. Закончилась разгрузка-погрузка. Готовы баржи. Сигнал к отправке. Поплыли грузы по реке Волхов.

Недалеко от впадения реки Волхов в Ладожское озеро стоит город Новая Ладога. В городе Новая Ладога у ленинградских грузов новая остановка. Новая остановка и новая пересадка. Речные баржи не могут идти по озеру. Опасно. Высокие волны гуляют в озере.

В городе Новая Ладога предстоит разгрузить речные баржи и загрузить грузами баржи озёрные.

Прибыли грузы в город Новая Ладога. Идёт разгрузка. Идёт погрузка. Закончилась разгрузка-погрузка. Готовы баржи. Сигнал к отправке. Поплыли грузы по Ладожскому озеру.

На западном берегу Ладожского озера в 55 километрах от Ленинграда находится порт Осиновец. Сюда и направлялись баржи из Новой Ладоги. Сюда же, к берегу озера, к Осиновцу, была проложена узкоколейная железная дорога. Приходят баржи в Осиновец. Новая здесь пересадка. Снимают грузы с озёрных барж, грузят опять в вагоны.

Прибыли грузы в Осиновец. Идёт разгрузка. Идёт погрузка. Готовы вагоны. Сигнал к отправке. Снова в дороге грузы.

Но это ещё не всё. Ещё впереди пересадка.

С узкоколейной железной дороги перегружались грузы затем вновь на обычную железную дорогу.

И это ещё не всё. Ещё впереди пересадка.

Потом на машины грузились грузы.

Нелёгок их путь в Ленинград.

Путь по железной дороге через Тихвин и Волхов был в Ленинград единственным.

И вдруг — взяли фашисты Тихвин, отрезали Волхов.

Не идут к Ленинграду грузы.

Сергей Алексеев «Дорога»

Захвачен врагами Тихвин. Оборвались пути в Ленинград через Тихвин.

Однако нельзя оставлять Ленинград без помощи. Было принято решение построить новую дорогу к Ладожскому озеру. Правда, не железную: очень долго железную строить. Начали строить дорогу автомобильную, дорогу для грузовых машин.

Километр за километром, километр за километром через топи, леса, чащобы, через овраги, низины, болота, там, где раньше ходил лишь зверь, где душу живую не сыщешь, — ныне прошла дорога.

Двести километров длиной дорога. Строили — двадцать дней.

— Дорогу — за двадцать дней?!

— Так точно, за двадцать дней!

Действительно, так быстро, так дружно построили здесь дорогу.

— Дорога! Дорога! Строят дорогу! — кричали Мишак и Гринька.

Живут они оба в селе Новинка. Через Новинку и тянули как раз дорогу. Начиналась она почти в ста километрах восточнее Тихвина, у станции Заборье, и отсюда, обходя с севера захваченный фашистами Тихвин, шла через сёла Великий Двор, Ерёмина Гора, Новинка, Карпино к Ладожскому озеру, к городу Новая Ладога.

У села Новинки был один из наиболее трудных участков дороги. Болота кругом. Строили дорогу военные. Вышла на помощь и вся Новинка. Старый и малый, здоровый, калеченый — все оказались здесь. Опустела Новинка. Все на дороге. Мишак и Гринька тоже пришли с лопатами. Начался штурм болота. Уж сколько камней и земли здесь насыпали. Возили, возили машины землю. Таскали, таскали носилки люди. Бросали, бросали лопаты землю в бездонную хлябь.

Старались люди. Старались мальчишки. Кто- то сказал, глянув на Мишака и Гриньку:

— Гони до седьмого пота!

— Ну как? — обращается к Гриньке Мишак.

— Пропотел, — отвечает Гринька.

— Ну как? — обращается Гринька.

— Пропотел, — отвечает Мишак.

Раз пропотели, два пропотели, три пропотели.

По миллиметру растёт дорога.

— Ну как? — вновь обращается к другу Гринька.

— Вновь пропотел, — говорит Мишак.

— Ия, — отвечает Гринька.

Пять пропотели раз, шесть пропотели раз. Дошли до седьмого пота.

Ура! Пробилась дорога через болото.

Пробилась дорога через болото. А за этим болотом ещё болото.

И снова люди носилки, лопаты в руки. Черепахой, улиткой ползёт дорога. Покрылись люди десятым, двадцатым потом. Осилили всё же и это болото. А за этим болотом снова лежит болото. И снова работа, работа, работа...

Тянут дорогу здесь, у Новинки, тянут у Карпино, у Ерёминой Горы, у Великого Двора, тянут в других местах. Одолели люди леса и топи. От Заборья к Новой Ладоге легла дорога.

Свершилось земное чудо — дорога готова за двадцать дней.

Дорога, конечно, средняя. Не асфальт, не бетон, не гудрон.

И всё же идёт дорога.

Дорога, конечно, узкая. Не всюду разъедутся две машины.

И всё же идёт дорога.

Дорога, конечно, не очень быстрая. Хорошо, если проедешь около 40 километров в день.

И всё же идёт дорога. И всё же идут машины. Вновь идут к Ленинграду грузы.

Сергей Алексеев «Первая колонна»

В ноябре 1941 года наступили морозы и стало замерзать Ладожское озеро, поэтому остановилась дорога по воде.

Остановилась дорога — значит, не будет подвоза продуктов, значит, не будет подвоза горючего, не будет подвоза боеприпасов. Как воздух, как кислород, нужна Ленинграду дорога.

— Будет дорога! — сказали люди.

Замёрзнет Ладожское озеро, покроется крепким льдом Ладога (так сокращенно называют Ладожское озеро), вот по льду и пройдёт дорога.

Не каждый верил в такую дорогу. Неспокойна, капризна Ладога. Забушуют метели, пронесётся над озером пронзительный ветер, сиверик, появятся на льду озера трещины и промоины. Ломает Ладога свою ледяную броню. Даже самые сильные морозы не могут полностью сковать Ладожское озеро. Капризно, коварно озеро. И всё же выхода нет другого. Кругом фашисты. Только здесь, по Ладожскому озеру, и может пройти в Ленинград дорога.

Труднейшие дни в Ленинграде. Прекратилось сообщение с городом. Ожидают люди, когда лёд на Ладожском озере станет достаточно крепким. А это не день, не два. Смотрят на лёд, на озеро. Толщину измеряют льда. Рыбаки-старожилы тоже следят за озером. Как там на Ладоге лёд?

— Растёт.

— Нарастает.

— Силу берёт.

Волнуются люди, торопят время.

— Быстрее, быстрее! — кричат Ладоге. — Эй, не ленись, мороз!

Приехали к Ладожскому озеру учёные-гидрологи — это те, кто изучает воду и лёд, прибыли строители и армейские командиры. Первыми решили пройти по неокрепшему льду.

Прошли гидрологи — выдержал лёд.

Прошли строители — выдержал лёд.

Майор Можаев, командир дорожно-эксплуатационного полка, верхом на коне проехал — выдержал лёд.

Конный обоз прошагал по льду. Уцелели в дороге сани.

Генерал Лагунов, один из командиров Ленинградского фронта, на легковой машине по льду проехал. Потрещал, поскрипел, посердился лёд, но пропустил машину.

22 ноября 1941 года по всё ещё полностью не окрепшему льду Ладожского озера пошла первая автомобильная колонна. 60 грузовых машин было в колонне. Отсюда, с западного берега, со стороны Ленинграда, ушли машины за грузами на восточный берег.

Впереди не километр, не два — 27 километров ледяной дороги. Ждут на западном, ленинградском берегу возвращения людей и автоколонны.

— Вернутся? Застрянут? Вернутся? Застрянут?

Прошли сутки. И вот:

— Едут!

Верно, едут машины, возвращается автоколонна. В кузове каждой из машин по три, по четыре мешка с мукой. Больше пока не брали. Некрепок лёд. Правда, на буксирах машины тянули сани. В санях тоже лежали мешки с мукой, по два, по три.

С этого дня и началось постоянное движение по льду Ладожского озера. Вскоре ударили сильные морозы. Лёд окреп. Теперь уже каждый грузовик брал по 20, по 30 мешков с мукой. Перевозили по льду и другие тяжёлые грузы.

Нелёгкой была дорога. Не всегда здесь удачи были. Ломался лёд под напором ветра. Тонули порой машины. Фашистские самолёты бомбили колонны с воздуха.

И снова наши несли потери. Застывали в пути моторы. Замерзали на льду шоферы. И всё же ни днём, ни ночью, ни в метель, ни в самый лютый мороз не переставала работать ледовая дорога через Ладожское озеро.

Стояли самые тяжёлые дни Ленинграда. Остановись дорога — смерть Ленинграду.

Не остановилась дорога. «Дорогой жизни» ленинградцы её назвали.

Сергей Алексеев «Кобона»

Разгромили советские войска фашистов под Тихвином, отогнали, освободили дорогу на город Волхов.

Пошли вновь по железной дороге грузы. Однако не сразу. Железнодорожные мосты через реки между Тихвином и Волховом были взорваны. Восстанавливать надо мосты. Силы нужны и время. И снова грузы на автомашинах идут в объезд, снова в пути машины. Но меньше, короче теперь объезд. Быстрее к Ладожскому озеру, «Дороге жизни», доходят грузы. В три раза короче для автомашин стала теперь дорога.

А вскоре и новая весть. Восстановили между Тихвином и Волховом мосты путейцы. Идут поезда теперь до Волхова и дальше, на запад, ещё ближе к Ладожскому озеру, к станциям Войбокало и Жихарево. Теперь уже здесь, на Войбокало и Жихарево, идёт перегрузка на автомашины грузов. Недалеко здесь совсем до Ладожского озера. В шесть раз короче стала теперь автомобильная дорога.

А что, если сделать ещё короче?

И вот.

Жил Сашка Дятлов в деревне Кобона. Кобона — деревня маленькая, приозёрная, тихая. Рядом плещет Ладожское озеро. Леса поднялись за Кобоной. Мало кто слышал, что есть на земле Кобона. Это лишь Сашке Дятлову Кобона чуть ли не центром земли казалась.

Прожил Сашка здесь восемь лет. Любит свою Кобону. Знает Сашка: идёт война. Ленинград за Ладожским озером бьётся. Однако тихо кругом в Кобоне.

Тихо. И вдруг за лесом гудок раздался. Прислушался Сашка: сильный гудок, пронзительный. Не слышал Сашка таких гудков. Откуда гудки в Кобоне?

Помчался он к матери, к деду.

Прислушалась мать: гудок!

Прислушался дед: гудок!

Откуда гудок?! Какой же здесь паровоз, в Ко- боне?

Мать прожила здесь, у озера, тридцать лет. Впервые гудок паровозный в Кобоне слышит.

Дед шестьдесят отшагал здесь лет.

Но чтобы — гудок! Паровозный! В этих местах?! Может, не то он слышит?

Нет, всё верно. Действительно, за лесом раздавался паровозный гудок. А вскоре и паровоз прибыл в Кобону. Стоит громада. Парами дышит. Смотрит Сашка: вот это диво — рельсы пришли в Кобону.

Проложили люди сюда железную дорогу. Прямо к Кобоне, прямо к берегу Ладожского озера. Дорогу построили от станции Войбокало. Пробилась сквозь лес дорога.

Небывалое началось здесь, в Кобоне. И слева, и справа, и в сторону озера, и в сторону леса разместились склады, навесы, укрытия, площадки для разных грузов. Всюду мешки, всюду тюки, бочки, ящики, короба. Горы мешков и ящиков. Это грузы для Ленинграда.

Отсюда, из Кобоны, через Ладожское озеро и проходила теперь ледовая дорога на Ленинград. Здесь теперь начиналась «Дорога жизни». День и ночь по льду Ладожского озера идут машины: из Кобоны туда, на ленинградский берег, и снова назад, в Кобону, из Кобоны — в Кобону, из Кобоны — в Кобону.

Раньше даже среди ленинградцев мало кто знал, что есть на земле Кобона. Теперь не найдёшь, кто бы не знал Кобоны.

Сергей Алексеев «Блокадный хлеб»

Из чего он только не выпекался — ленинградский блокадный хлеб! Разные были примеси. Добавляли к ржаной муке муку овсяную, ячменную, соевую, кукурузную. Применяли жмых — льняной, хлопковый, конопляный. Использовали отруби, проросшее зерно, мельничную пыль, рисовую шелуху и многое другое. По десять раз перетряхивали мешки из-под муки, выбивая возможное из невозможного.

Хлеб был кисловатым, горьковатым, травянистым на вкус. Но голодным ленинградцам казался милее милого.

Мечтали люди об этом хлебе.

Пять раз в течение осени и зимы 1941 года ленинградцам сокращали нормы выдачи хлеба. 2 сентября состоялось первое сокращение. Норму установили такую: 600 граммов хлеба взрослым, 300 граммов — детям.

Вернулся в этот день Валеткин отец с работы. Принёс хлеб. Глянула мать:

— Сокращение?!

— Сокращение, — отозвался отец.

Прошло десять дней. Снова с работы отец вернулся. Выложил хлеб на стол. Посмотрела мать:

— Сокращение?!

— Сокращение, — отозвался отец.

По 500 граммов хлеба в день стали теперь получать взрослые.

Прошло ещё двадцать дней. Наступил октябрь. Снова сократили ленинградцам выдачу хлеба. Взрослым — по 400 граммов на день, детям — всего по 200.

Прошёл октябрь. Наступил ноябрь. В ноябре сразу два сокращения. Вначале по 300, а затем и по 250 граммов хлеба стали получать взрослые. Дети — по 125.

Глянешь на этот ломтик. А ломтик — с осиновый листик. Виден едва в ладошке. И это на целый день.

Самый приятный час для Балетки — это тот, когда с завода приходит отец, когда достаёт он из сумки хлеб.

Хлеб поступает к матери. Мать раздаёт другим. Вот — отцу, вот — дедушке, бабушке, вот дольку берёт себе. А вот и ему — Валетке. Смотрит Валетка всегда зачарованно. Поражается одному: в его куске 125 граммов, а он почему-то больше других. Отцовского даже больше.

— Как же так? — удивляется мальчик.

Улыбаются взрослые:

— Мука в нём другая — детская.

Сергей Алексеев «Таня Савичева»

Голод смертью идёт по городу. Не вмещают погибших ленинградские кладбища. Люди умирали у станков. Умирали на улицах. Ночью ложились спать и утром не просыпались. Более 600 тысяч человек скончалось от голода в Ленинграде.

Среди ленинградских домов стоял и этот дом — дом Савичевых. Над листками записной книжки склонилась девочка. Зовут её Таня. Таня Савичева ведёт дневник.

Записная книжка с алфавитом. Таня открывает страничку с буквой «Ж». Пишет:

«Женя умерла 28 декабря в 12.30 ч. утра. 1941 г.».

Женя — это сестра Тани.

Вскоре Таня снова садится за свой дневник. Открывает страничку с буквой «Б». Пишет:

«Бабушка умерла 25 янв., 3 ч. дня. 1942 г.».

Новая страница из Таниного дневника. Страница на букву «Л». Читаем:

«Лёка умер 17 марта в 5 ч. утра. 1942 г.».

Лёка — это брат Тани.

Ещё одна страница из дневника Тани. Страница на букву «В». Читаем:

«Дядя Вася умер 13 апр. в 2 ч. ночи. 1942 г.».

Ещё одна страница. Тоже на букву «Л». Но написано на оборотной стороне листка:

«Дядя Лёша. 10 мая в 4 ч. дня. 1942 г.».

Вот страница с буквой «М». Читаем:

«Мама. 13 мая в 7 ч. 30 мин. утра. 1942».

Долго сидит над дневником Таня. Затем открывает страницу с буквой «С». Пишет:

«Савичевы умерли».

Открывает страницу на букву «У». Уточняет:

«Умерли все».

Посидела. Посмотрела на дневник. Открыла страницу на букву «О». Написала:

«Осталась одна Таня».

Таню спасли от голодной смерти. Вывезли девочку из Ленинграда.

Но не долго прожила Таня.

От голода, стужи, потери близких подорвалось её здоровье. Не стало и Тани Савичевой.

Скончалась Таня. Дневник остался.

«Смерть фашистам!» — кричит дневник.

Сергей Алексеев «Шуба»

Группу ленинградских детей вывозили из осаждённого фашистами Ленинграда «Дорогой жизни». Тронулась в путь машина.

Январь. Мороз. Ветер студёный хлещет. Сидит за баранкой шофёр Коряков. Точно ведёт полуторку.

Прижались друг к другу в машине дети. Девочка, девочка, снова девочка. Мальчик, девочка, снова мальчик. А вот и ещё один. Самый маленький, самый щупленький. Все ребята худы- худы, как детские тонкие книжки. А этот и вовсе тощ, как страничка из этой книжки.

Из разных мест собрались ребята. Кто с Охты, кто с Нарвской, кто с Выборгской стороны, кто с острова Кировского, кто с Васильевского. А этот, представьте, с проспекта Невского. Невский проспект — это центральная, главная улица Ленинграда. Жил мальчонка здесь с папой, с мамой. Ударил снаряд — не стало родителей. Да и другие, те, что едут сейчас в машине, тоже остались без мам, без пап. Погибли и их родители. Кто умер от голода, кто под бомбу попал фашистскую, кто был придавлен рухнувшим домом, кому жизнь оборвал снаряд. Остались ребята совсем одинокими. Сопровождает их тётя Оля. Тётя Оля сама подросток. Неполных пятнадцать лет.

Едут ребята. Прижались друг к другу. Девочка, девочка, снова девочка. Мальчик, девочка, снова мальчик. В самой середке — кроха. Едут ребята. Январь. Мороз. Продувает детей на ветру. Обхватила руками их тётя Оля. От этих тёплых рук кажется всем теплее.

Идёт по январскому льду полуторка. Справа и слева застыла Ладога. Всё сильнее, сильнее мороз над Ладогой. Коченеют ребячьи спины. Не дети сидят — сосульки.

Вот бы сейчас меховую шубу.

И вдруг... Затормозила, остановилась полуторка. Вышел из кабины шофёр Коряков. Снял с себя тёплый солдатский овчинный тулуп. Подбросил Оле, кричит:

— Лови!

Подхватила Оля овчинный тулуп.

— Да как же вы... Да, право, мы...

— Бери, бери! — прокричал Коряков и прыгнул в свою кабину.

Смотрят ребята — шуба! От одного вида её теплее.

Сел шофёр на своё шофёрское место. Тронулась вновь машина. Укрыла тётя Оля ребят овчинным тулупом. Ещё теснее прижались друг к другу дети. Девочка, девочка, снова девочка. Мальчик, девочка, снова мальчик. В самой середке — кроха. Большим оказался тулуп и добрым. Побежало тепло по ребячьим спинам.

Довёз Коряков ребят до восточного берега Ладожского озера, доставил в посёлок Кобона. Отсюда, из Кобоны, предстоял им ещё далёкий-далёкий путь. Простился Коряков с тётей Олей. Начал прощаться с ребятами. Держит в руках тулуп. Смотрит на тулуп, на ребят. Эх, вот бы ребятам тулуп в дорогу!.. Так ведь казённый, не свой тулуп. Начальство голову сразу снимет. Смотрит шофёр на ребят, на тулуп. И вдруг...

— Эх, была не была! — махнул Коряков рукой.

Поехал дальше тулуп овчинный.

Не ругало его начальство. Новую шубу выдало.

Сергей Алексеев «Медицинское задание»

Галя Сорокина — медицинская сестра. Только-только закончила медицинские курсы. Прибыла по назначению в один из ленинградских госпиталей.

Давно мечтала Галя стать медицинской сестрой. Училась прилежно. Торопила время. Ждала той минуты, когда наконец с полным правом наденет медицинский халат, представляла, как будет перевязывать раненых, как будет за ними ухаживать, как начнут её раненые нежно называть сестричкой.

Прибыла Галя по назначению.

— Медсестра?

— Медсестра, — отвечает Галя.

— Очень хорошо, — говорят Гале.

Посмотрели на Галю. Девушка стройная, крепкая, вид спортивный. Принесли, поставили перед Галей два ведра.

— Вот, — говорят, — для первого знакомства первое вам медицинское задание.

Смотрит Галя на вёдра. Понимает: что-то не то. Какое же задание медицинское — с вёдрами?!

Фашисты не прекращали бомбить и обстреливать Ленинград. Не только ленинградским заводам, не только ленинградским домам наносили они урон. Бомбы и снаряды попадали в мосты, обрывали электрические провода, выводили из строя водопровод, разрушали насосные станции.

В такие часы начинался общий аврал.

Рабочие-мостовики начинали чинить мосты.

Рабочие-электрики быстро восстанавливали повреждения на линиях электропередач.

Рабочие-водопроводчики быстро меняли повреждённые трубы, быстро восстанавливали насосные станции.

Не смогли фашисты нарушить нормальную жизнь города. Снова шёл электрический ток. Снова бежала вода в квартиры.

Беда пришла неожиданно. То, что оказалось не под силу фашистским бомбам и снарядам, сделали холода. Ударили сильные морозы. Замёрз, застыл, остановился ленинградский водопровод.

Страшная беда нависла над городом.

Заводам нужна вода.

Хлебозаводам нужна вода.

Больницам нужна вода.

Вода, вода, всюду нужна вода. Мёртв ленинградский водопровод.

Город спасала река Нева. Здесь, в невском льду, прорубили проруби. С самого утра тянулись сюда ленинградцы. Шли с вёдрами, с кувшинами, с бидонами, с кастрюлями, с чайниками. Шли цепочкой, один за одним. Старики здесь, старухи, женщины, дети. Нескончаем людской поток.

Идти на Неву за водой и было первым медицинским заданием Гали Сорокиной. Не одна только Галя, несколько их, медицинских сестёр, стали носить для госпиталя воду.

Как-то встретился Гале военный:

— Кто вы?

— Водяная сестра, — отвечает Галя.

— Кто-кто?

— Водяная сестра, — повторяет Галя. Как-то встретился Гале гражданский:

— Кто вы?

— Водяная сестра.

— Кто-кто?

— Водяная сестра, — отвечает Галя.

Стала она и её подружки действительно водяными сёстрами. Так называли теперь их в госпитале.

Честно трудилась Галя. Понимала: и впрямь медицинским явилось её задание. Глоток простой студёной невской воды был часто для раненых дороже многих самых ценных лекарств.

Не вернулась однажды в госпиталь Галя.

Продолжали фашисты безжалостно обстреливать Ленинград. Посылали на город снаряды огромной мощности.

Попала Галя под фашистский артиллерийский обстрел. Погибла при взрыве снаряда Галя.

Похоронили Галю на Пискарёвском кладбище. Тысячи здесь ленинградцев, погибших в дни Ленинградской блокады. Десятки тысяч.

Пискарёвское кладбище ныне — огромный мемориальный памятник. В вечном молчании высоко-высоко поднялась здесь фигура скорбящей женщины. Цветы и цветы кругом. И как клятва, как боль — слова на граните: «Никто не забыт, ничто не забыто!»

«Разрезные картинки»