Литературно - музыкальный сценарий "Этот день мы приближали, как могли"

СЦЕНАРИЙ К 80 - ЛЕТИЮ ПОБЕДЫ
ЭТОТ ДЕНЬ МЫ ПРИБЛИЖАЛИ

Количество участников может быть любое.
Группа разновозрастная или один класс

Поют девочки:
Давайтеже вспомним, подруги,

Военные грозы и вьюги,

Как пуля друзей отнимала,

А нас обошла, миновала.

Давайте же вспомним, девчата,

Солдатские наши года,

Окопы, бои, медсанбаты

И песни, что пели тогда.

Танцуют вальс и поют:

Припев: Старый солдатский вальс –

Память в сердцах живых,

Жаль, остаётся всё меньше нас,

Верных подруг фронтовых,

Жаль, остаётся всё меньше нас,

Верных подруг фронтовых.

Мы легли у разбитой ели.
Ждем, когда же начнет светлеть.
Под шинелью вдвоем теплее
На продрогшей, гнилой земле.
— Знаешь, Юлька, я — против грусти,
Но сегодня она не в счет.
Дома, в яблочном захолустье,
Мама, мамка моя живет.
У тебя есть друзья, любимый,
У меня — лишь она одна.
Пахнет в хате квашней и дымом,
За порогом бурлит весна.
Старой кажется: каждый кустик
Беспокойную дочку ждет…
Знаешь, Юлька, я — против грусти,
Но сегодня она не в счет.

Отогрелись мы еле-еле.
Вдруг приказ: «Выступать вперед!»
Снова рядом, в сырой шинели
Светлокосый солдат идет.
С каждым днем становилось горше.
Шли без митингов и знамен.
В окруженье попал под Оршей
Наш потрепанный батальон.
Зинка нас повела в атаку.
Мы пробились по черной ржи,
По воронкам и буеракам
Через смертные рубежи.
Мы не ждали посмертной славы.-
Мы хотели со славой жить.
…Почему же в бинтах кровавых
Светлокосый солдат лежит?

Ее тело своей шинелью
Укрывала я, зубы сжав…
Белорусские ветры пели
О рязанских глухих садах.
И старушка в цветастом платье
У иконы свечу зажгла.
…Я не знаю, как написать ей,
Чтоб тебя она не ждала?!

Сорок первый — год потерь и страха
Заревом кровавым пламенел.
Двух парней в растерзанных рубахах
Выводили утром на расстрел.
Первым шёл постарше, тёмно-русый,
Всё при нём: и силушка, и стать,
А за ним второй — пацан безусый,
Слишком юный, чтобы умирать.
Ну, а следом, еле поспевая,
Семенила старенькая мать,
О пощаде немца умоляя.
«Найн, — твердил он важно, — растрелять!»
«Нет! — она просила, — пожалейте,
Отмените казнь моих детей,
А взамен меня, меня убейте,
Но в живых оставьте сыновей!»
И ответил офицер ей чинно:
«Ладно, матка, одного спасай.
А другого расстреляем сына.
Кто тебе милее? Выбирай!»
Как в смертельной этой круговерти
Ей сберечь кого-нибудь суметь?
Если первенца спасёт от смерти,
То последыш — обречён на смерть.
Зарыдала мать, запричитала,
Вглядываясь в лица сыновей,
Будто бы и вправду выбирала,
Кто роднее, кто дороже ей?
Взгляд туда-сюда переводила…
О, не пожелаешь и врагу!
Мать своих сынов перекрестила.
И призналась фрицу: «Не могу!»
Ну, а тот стоял, непробиваем,
С наслажденьем нюхая цветы:
«Помни, одного мы убиваем,
А другого — убиваешь ты».
Старший, виновато улыбаясь,
Младшего к груди своей прижал:
«Брат, спасайся, ну, а я останусь, —
Я пожил, а ты не начинал».
Отозвался младший: «Нет, братишка,
Ты спасайся. Что тут выбирать?
У тебя — жена и ребятишки.
Я не жил, — не стоит начинать».
Тут учтиво немец молвил: «Битте, —
Отодвинул плачущую мать,
Отошёл подальше деловито
И махнул перчаткой, — расстрелять!»
Ахнули два выстрела, и птицы
Разлетелись дробно в небеса.
Мать разжала мокрые ресницы,
На детей глядит во все глаза.
А они, обнявшись, как и прежде,
Спят свинцовым беспробудным сном, —
Две кровинки, две её надежды,
Два крыла, пошедшие на слом.
Мать безмолвно сердцем каменеет:
Уж не жить сыночкам, не цвести.
«Дура-матка, — поучает немец, —
Одного могла бы хоть спасти».
А она, баюкая их тихо,
С губ сыновних вытирала кровь…
Вот такой убийственно-великой
Может быть у Матери любовь.

Песня «Алеша»

Белеет ли в поле пороша,
Пороша, пороша,
Белеет ли в поле пороша
Иль гулкие ливни шумят,
Стоит над горою Алеша,
Алеша, Алеша,
Стоит над горою Алеша —
В Болгарии русский солдат.

И сердцу по-прежнему горько,
По-прежнему горько,
И сердцу по-прежнему горько,
Что после свинцовой пурги.
Из камня его гимнастерка,
Его гимнастерка,
Из камня его гимнастерка,
Из камня его сапоги.

Немало под страшною ношей,
Под страшною ношей,
Немало под страшною ношей
Легло безымянных парней,
Но то, что вот этот — Алеша,
Алеша, Алеша,
Но то, что вот этот — Алеша,
Известно Болгарии всей.

К долинам, покоем объятым,
Покоем объятым,
К долинам, покоем объятым,
Ему не сойти с высоты.
Цветов он не дарит девчатам,
Девчатам, девчатам,
Цветов он не дарит девчатам,
Они ему дарят цветы.
Привычный, как солнце и ветер,

У «женской» войны свои краски, свои запахи, свое освещение и свое пространство чувств. ... Перед лицом смерти все идеи бледнеют, и открывается непостижимая вечность, к которой никто не готов.


Мария Октябрьская — Герой Советского Союза, механик-водитель танка Т-34 с именем «Боевая подруга». На фронт она попала после того, как написала письмо на имя Сталина с просьбой разрешить ей воевать, чтобы отомстить за смерть мужа и «за смерть всех советских людей, замученных фашистскими варварами». Мария Октябрьская передала все свои сбережения — 50 000 рублей — на строительство танка, в котором служила механиком-водителем. Фронтовая служба гвардии сержанта Марии Октябрьской была недолгой. В январе 1944 года она была тяжело ранена и в марте скончалась в госпитале. 2 августа того же года ей посмертно присвоили звание Героя Советского Союза.

В годы войны бок о бок с моряками-мужчинами служили и воевали более 20 000 женщин. Одной из самых известных стала Герой Советского Союза, главный старшина Екатерина Михайлова. Прибавив себе три года, 15-летняя Катя Михайлова добилась отправки на фронт. Попав после ранения Екатерина добилась перевода в морскую пехоту. Она встретила Победу в Вене. Ее дважды в 1944 года представляли к званию Героя Советского Союза. Но получила онанаграду только в 1990 году.

В списке женщин-Героев Советского Союза 35 летчиц. Среди них трое — Марина Раскова, Полина Осипенко и Валентина Гризодубова — удостоились этого звания еще до войны. А Екатерина Зеленко стала Героем Советского Союза посмертно и только через полвека после героической гибели.

На счету Людмилы Павличенко — 309 вражеских солдат и офицеров, в том числе 36 снайперов. Вероятно, до конца войны она смогла бы увеличить этот счет как минимум вдвое. Ведь своего рекордного результата Людмила Павличенко добилась всего за год — с июня 1941-го по июнь 1942 года. Она участвовала в обороне Одессы и Севастополя, а когда после тяжелого ранения ей запретили возвращаться на фронт, стала послом советской молодежи в США. Там она произнесла знаменитые слова: «Мне 25 лет, на фронте я успела уничтожить 309 фашистских захватчиков. Не кажется ли вам, джентльмены, что вы слишком долго прячетесь за моей спиной?» Вернувшись на родину, Герой Советского Союза (это звание ей присвоили в октябре 1943 года) Людмила Павличенко занялась подготовкой новых снайперов, а после Победы окончила университет и вернулась на службу в Военно-морской флот, откуда уволилась в 1956 году в звании майора береговой службы.

Весь «огонь» на себя в тылу приняла женщина, став символом трудового героизма: женщины трудились «до изнеможения», на пределе и за пределом человеческих сил, считая это не подвигом, а своей ежедневной войной.
Женщины в войну спасали тыл,
У судьбы пощады не просили,
Сколько было мужества и сил
Отдано спасению России.

Наши прабабушки, взявшие на свои неокрепшие плечи непосильный груз военных работ и забот, — самая достойная часть российского народа. Это те люди, которые сражались, трудились в тылу врага… Хотели, чтобы их дети жили в будущем под мирным небом. Мы не имеем права забывать нашу историю, наших предков, мы должны быть благодарны им за их мужество и отвагу, за храбрость и доблесть! 

Играл оркестр «Прощание славянки».
На Запад уходили поезда,
И на перроне плакали смолянки –
Катилась к нам кровавая беда.
Был трудным путь до доблестной Победы –
Крутых четыре лета и зимы, -
И нашим матерям, отцам и дедам
За ратный подвиг благодарны мы.
Сыграй оркестр, пронизывая душу!
Как будто вновь гремит колёсный стук.
И хочется, как в юности, послушать
Тот марш любви, надежды и разлук!

Звучит «Прощание славянки»