"Уроки под голубым небом" Мудрость В.А. Сухомлинского

Уроки под голубым небом: как я применяю мудрость Сухомлинского в своей группе

Меня зовут Ольга Сергеевна, и я воспитатель детского сада. За моими плечами — дипломы, курсы повышения квалификации и горы методической литературы. Но самый главный, самый живой и бесценный учебник по педагогике для меня написал Василий Александрович Сухомлинский. Его книги не пылятся на полке, они живут в моём сердце и ежедневно руководят моими действиями. Сегодня я хочу поделиться тем, как его идеи, рождённые много лет назад в Павлышской школе, оживают здесь и сейчас, в моей группе.

Мой главный принцип: видеть не воспитанника, а человека. Сухомлинский писал: «Ребёнок — это не сосуд, который надо наполнить, а огонь, который надо зажечь». Я повторяю эти слова как мантру каждое утро, встречая своих ребят. Это снимает с меня груз «обязательности» и превращает меня из контролёра в соучастника. Я перестала стремиться «сделать их удобными». Вместо этого я стараюсь разглядеть искру в глазах каждого: у кого-то она в неудержимой фантазии, у кого-то — в нежном сострадании к жуку на подоконнике.

Раньше, если ребёнок не хотел участвовать в общем занятии, я могла настаивать. Теперь я следую другому пути. Я говорю: «Саша, я вижу, тебе сейчас интереснее наблюдать за облаками. Может, потом ты нарисуешь нам то, что увидел?» Это простое уважение к его внутреннему состоянию творит чудеса. Дети чувствуют, что их личность ценна, и отвечают доверием.

Наша «Стульчик примирения» и почему я отказалась от «угла стыда». Идея Сухомлинского о воспитании без наказания была для меня самой сложной для воплощения. Как же без крика и строгих взглядов? Оказалось, можно. Я убрала из своего лексикона фразы вроде «А ну-ка быстро извинись!» и «Постой и подумай о своём поведении!». Вместо этого у нас в группе появилась «Стульчик примирения» — обычный стул в укромном уголке. Когда происходит ссора, мы не ищем виноватого. Мы садимся на эти стульчики втроём: я и двое поссорившихся. Я не читаю нотаций. Я начинаю так: «Расскажите друг другу, что вы почувствовали. Миша, почему ты расстроился? Лиза, что тебя разозлило?» Сначала было трудно, дети не умели формулировать чувства. Теперь они сами предлагают: «Ольга Сергеевна, давайте сядем на стульчики». Они учатся слышать друг друга, а не просто произносить «извини». Наказанием здесь становится необходимость посмотреть в глаза тому, кого ты обидел, и увидеть в них боль. Это сильнее любой морали.

Мы не «занимаемся», а живём: уроки в саду и разговоры с цветами. Сухомлинский с его «Школой под голубым небом» — мой главный вдохновитель на прогулках. Мы не просто «отрабатываем» время на улице. Мы живём там.

• Наш «Островок красоты». Вместо клумбы, за которой ухаживают взрослые, у нас есть маленькие личные «островки» — горшочки с цветами, за которые отвечает каждый ребёнок. Он не просто поливает его. Он «знакомится» с ним, гладит листочки, наблюдает, как распускается бутон. Я учу их шептать цветам добрые слова, как советовал Василий Александрович. Это кажется мелочью, но это воспитание ответственности и нежности.

• «Сказки из листьев и шишек». Осенью мы не просто собираем гербарий. Мы садимся в круг, и каждый ребёнок, глядя на свой кленовый лист, придумывает, куда он летел и что видел. Так рождаются наши собственные сказки. Это та самая «радость открытия», о которой писал мой учитель. У них горят глаза, потому что они — творцы.

Моя роль: быть не надзирателем, а старшим другом. Я перестала бояться показывать детям свои чувства. Если я устала, я говорю: «Ребята, я сегодня немного устала, давайте найдём тихую игру». Если я радуюсь их успеху, я искренне хлопаю в ладоши и обнимаю их. Сухомлинский называл это «духовной общностью». Дети безошибочно считывают фальшь. Они знают, что я не «воспитательница», которая работает с 8 до 18, а живой человек, который их любит.

Идеи Сухомлинского — это не ретропедагогика. Это практическое руководство по человечности. Они не требуют дорогих материалов или особых условий. Они требуют только одного: перестроить себя. Перестать воспитывать и начать жить с детьми. Жить, удивляясь вместе с ними первому снегу, огорчаясь из-за сломанной игрушки и радуясь первому прочитанному слову.

Это трудно. Иногда не хватает сил. Но когда вечером ко мне подходит самый непоседливый мальчик и, глядя прямо в глаза, говорит: «Ольга Сергеевна, вы самая добрая. Я завтра приду», — я понимаю, что огонёк, который когда-то зажёг Сухомлинский, продолжает гореть. И я счастлива, что могу передать его своим ребятам.