Былинная традиция в «Песне про боярина Евпатия Коловрата» Л.А. Мея.

Н.Н. Карпова, Чебоксары

Былинная традиция в «Песне про боярина Евпатия Коловрата» Л.А. Мея.

«Песня про боярина Евпатия Коловрата» показывает читателю героя писателя, подлинно русского человека. Интерес к национальному характеру определяется мировоззрением писателя: государство способно развиваться только опираясь на русские традиции и нравственные ценности, корни которых в народной духовности, единстве и христианской вере. Такими взглядами Л.А. Мея и обусловлено его постоянное обращение к фольклору. Так в «Песне» прослеживаются традиционные черты для былины.

Термин «былина» был введен в литературоведение в 30-е годы XIX века ученым И.П. Сахаровым. Так в своих «Сказаниях русского народа о семейной жизни своих предков» он назвал раздел, в котором поместил эпические песни из более ранних сборников. В «Литературной энциклопедии» дается такое толкование этого термина: «Былины – русские эпические песни, сохранившиеся главным образом в устах северного крестьянства под названием «ста'рин», «стар'ин» и «старинок». Уже сами названия указывают на древность и достоверность повествуемого.

В стихотворном наследии Л.А. Мея значительное место занимают произведения о богатырях и добрых молодцах, в которых описываются их подвиги и деяния («Предание – отчего перевелись рыцари на святой Руси», «Александр Невский» и др). Особого внимания заслуживает «Песня про боярина Евпатия Коловрата». Главный герой «Песни» Евпатий Коловрат – рязанский боярин, воевода, богатырь, герой рязанского народного эпоса времен нашествия Батыя, герой «Повести о разорении Рязани Батыем».

«Песня про боярина Евпатия Коловрата» сложена на основе летописных данных. На это указывает сам Л.А. Мей в примечаниях к собранию сочинений: «Описание событий «Песни про боярина Евпатия Коловрата» встречается в Русском Времяннике под названием «О нашествии злочестивого царя Батыя на Русскую землю…В этом же Времяннике находится сказание о Евпатии Коловрате:

«В тож время некто от вельмож русских именем Евпатий Коловрат, был в Чернигове с князем Ингорем Ингоревичем, и услыша приход на русскую землю зловерного царя Батыя, иде из Чернигова с малою дружиною, и гнаша скоро и приехавша в землю рязанскую, и виде ею опустевшу, грады разорены, и церкви и домове пожжены, и люди побиты, а инии пожжены, а инии в воде истоплены. Евпатий же видя сие воскрича в горести души своея, и распалясь сердцем: бе бо храбр зело. И собра мало дружины, точию 1700 человек, которые богом соблюдены быша вне града, и погнаша во след безбожного царя Батыя, хотяще мстити кровь христианскую и угнаша его в земли Суждальскии. И внезапу нападоша на станы Батыевы, и начаша сещи без милости и смятошась полки татарские, татарове ж стаща, яко пияни, или неистови. Евпатие же тако их бияше нещадно, яко и мечи его притупишась, и емля татарские мечи, сечаше их, татарские полки проезжая: они же мняше яко мертвии воссташа, яко и самому Батыю царю возбоятись. И едва поимаша от полку Евпатиева пяти человек воинских утрудившихся и изнемогших от воинскисх ран, и изведоша их к Батыю. И вопроси их: коея веры есте, и коея земли, что мне зло творити? Они же реша: веры есмя христианские, а рабы есмя в. к. Георгия Ингоревича Рязанского, а полку Евпатиева Коловратова, посланы есмя тебя царя сильного почтити и честию проводити. Царь же удивися ответу их и мудрости, и посла на Евпатия шурина своего Хоздоврула, и с ним многие полки татарские. Хоздоврул же похвались Батыю царю, хотя Евпатия жива яти и к нему привести. И ступишася полки: Евпатие же исполин сый силою, наеха на Хоздоврула богатыря, и рассече его на полы до седла, и нача сещи силу татарскую и многих богатырей и татар побив, овы на полы пресекая, а иные до седла крояше. И возвестиша сия Батыю: он же слышав сия оскорбися по шурине своем, и повеле навести на Евпатия множество пороков, и начаша бити по нем, и едва убиша крепкорукого и дерзосердного и львояростного Евпатия, и изнесоша его мертва ко царю Батыю. Он же видев его, удивися со князи свои храбрости его и мужеству, и повеле тело его отдати оставшей дружине его, которые на том бою поиманы и повеле их отпустити и ничемже вредити. Окаянный же Батый еще воздвижеся воевати..." [3; 212]

Во «Времяннике» Евпатий Коловрат описывается как храбрый, мужественный, честный и верующий человек. Он собирает небольшую дружину 1700 человек, которые «Богом соблюдены» и отправляется прогонять «безбожного царя Батыя».

Л.А. Мей сохраняет в «Песне» образ глубоко верующего Евпатия Коловрата («Я зарок себе дал перед образом»), наделяя его богатырской силой:

Исполин был Евпатий от младости силою –

И мечом раскроил Хоздоврула он на-полы [3; 145]

Л.А. Мей в своем произведении выдерживает традиционный для былин стиль, отличающийся медлительностью и спокойствием. Автор не торопится знакомить читателя с основными действиями, он постепенно разворачивает картину, подробно описывая мельчайшие детали.

В композиции Л.А. Мей также обращается к былинной традиции. Начинается «Песня» с запева:

На святой Руси быль и была,

Только быльем давно поросла…[3; 129].

Запевы обычно не связаны с содержанием. Они служат для того, чтобы привлечь внимание слушателя и настроить его на тон и лад, в которых пойдет дальнейшее повествование. Автор сразу же обращает внимание читателя на то, что описываемые события происходили давно. Прошло немало лет, и все когда-то происходившее наполняется различными догадками и предположениями.

Затем следует географический зачин, в котором указывается место описываемых событий. Однако это уже не былинный стих, а, скорее, сказовый:

К городу Рязани

Катят трое сани…

Сани развальные –

Дуги расписные;

Возжи на отлете;

Кони на разлете:

Колокольчик плачет –

За версту маячит. [3; 130].

Л.А. Мей знакомит слушателей с действующими лицами «Песни». Число «три» со времен глубокой древности имеет особое значение. В христианской традиции – это, в первую очередь, символ божественного совершенства (Бог един, но предстает в трех лицах: Бог – Отец, Бог – Сын, Бог – Святой Дух), а также почитания Троицы. В «Песне» Л.А. Мей при помощи числа «три» знакомит нас с положительными героями.

Предысторией к основным событиям является описание «светлого свадебного пира, ликованья». Пир – является важнейшей композиционной частью былины. Рязанский князь Юрий Ингоревич «повенчал» старшего своего сына княжича Федора с царевной Евпраксией. Евпатий Коловрат «брат крестовый» князя Федора тоже полюбил царевну Евпраксию и, чтобы мучиться, попросил отпустить его в Чернигов «повидать осударя-князя Игоря: Может, вместе сходил бы на половцев» [3; 131].

Не удалось ни князю Юрию, ни княжичу Федору уговорить Коловрата остаться:

Провожали удалого витязя

Горожане и люди посельные,

А почетные гости рязанские

Хлебом-солью ему поклонилися [3; 132].

Л.А. Мей включает в «Песню» этот обычай, чтобы подчеркнуть духовные, народные истоки песни. Сочетание хлеба и соли у русского народа играет и по сей день роль ёмкого символа: хлеб олицетворяет богатство и благополучие, а соль защищает от враждебных сил и чар. Таким образом «горожане и люди посельные» выразили свое уважение Евпатию Коловрату и отогнали от него злых духов.

Былина построена на характерном композиционном приеме антитезы. Так автор вводит в «Песню» отрицательные персонажи. Когда появляются ордынцы «поганые», Л.А.Мей уточняет, что их два:

Было сказано… Следом прибыли

Два ордынца, с женой-чародейницей… [3; 134]

Двойственность характерна для народной культуры (праздник Ивана Купала, символизирующий две половины года и др.). Идея чета и нечета представляет собой соотношение правого и неправого начал (жизнь и смерть, живая и мертвая вода, Правда и Кривда и др.)

Описание противника дано в народно-поэтических традициях, насыщено сравнениями с животным миром («словно лютые звери накинулись», «пожирают, что волки несытые», «племя проклятое, как зверье окаянное якобы»).

В лирических произведениях Л.А. Мея обращают на себя внимание характерные для фольклорных жанров языковые формулы.

Также типичными для былины являются обращения к природе («Ох, вы, зорюшки-зори!», «Вы курганы, курганы седые, Насыпные курганы, степные!», «ох, ты, степь, ты приволье раздольное»).

Л.А. Мей умело использует анафору для описания природы, тем самым он передает настроение безмятежности, красоты и спокойствия:

Загорелося утро по-летнему,

Загорелось сначала на куполе,

А потом перешло на верхушки древесные,

А потом поползло по земле, словно крадучись…[3; 137].

В «Песне» используется множество эпитетов («друг милый», «стольный город», «гости званые», «бранное поле»), повторы («калякает кто-то, калякает», «и пошел и пошел он балясничать»), синонимы («и знайте – и ведайте»), что придает произведению народный характер.

Слог «Песни про боярина Евпатия Коловрата» Л.А. Мея отличается богатством поэтических оборотов; она изобилует эпитетами, параллелизмами, сравнениями, примерами и другими поэтическими фигурами, которые свойственны былинам, созданным народом. При этом «Песня» Л.А. Мея не теряет своей ясности и естественности изложения.

Библиографический список:

1. Мей, Л.А. Стихотворения и драмы / Л.А. Мей – Ленинград: Советский писатель, 1947 – 574 с.

2. Литературная энциклопедия - Режим доступа. –URL :http://feb-web.ru/feb/litenc/encyclop/le2/le2-0011.htm

3. Сахаров, И.П. Сказания русского народа о семейной жизни своих предков - Режим доступа. –URL :http://book.e-reading-lib.org/bookreader.php/136240/Saharov_-_Skazaniya_russkogo_naroda.html

4. Терещенко, А.В. История культуры русского народа / А.В. Терещенко – М.:Эксмо, 2007. – 736с