В историческом понимании «оттепелью» традиционно принято считать достаточно кратковременный период в советской культуре 1950—1960-х годов XX века, связанный с десталинизацией духовной и культурной атмосферы и образа жизни. Как и в жизни, в литературе начинается переосмысление. Оттепель вернула право на приватность. Отныне художник – независимый исследователь жизни, а не пропагандист. Культура и искусство должны быть искренними.

«Жесткая рука» исчезла на время, люди получили возможность вдохнуть полной грудью. И, конечно же, все то, что таилось по углам, не было высказано вовремя, начинает прорастать в эпоху 1950-1960-х. Ведущий литературный журнал советского времени «Новый мир» публикует статью под названием «Об искренности в литературе», которая отозвалась в критике первым послесталинским скандалом. В ней говорилось о том, что вся существующая литература является «сделанной», все выпускающиеся книги «неискренние», похожи друг на друга, союз писателей и вовсе автором статьи был назван «конторой» надзирателей: «Я слышал, что Шекспир вовсе не был членом союза, а неплохо писал». Это было начало полемики с господствующим в русской литературе более тридцати лет соцреализмом. Личность перестала сводиться только к социальной функции, потребовался (и, что главное, понадобился) новый взгляд как на жизнь, так и на литературу. Произошло смещение рамок. И все задышало — публикация «Оттепели» Эренбурга, иностранное кино в прокате («Бродяга» Раджа Капура, «Возраст любви» Хулио Сарасени), XX съезд и знаменитый доклад Хрущева, выставка Пикассо, приход телевидения в «каждый дом», появление новых (и возрождение старых) детских журналов («Юный натуралист», «Юный техник», «Веселые картинки» и др.). На смену социальному приходит индивидуальное, происходит борьба с «казарменной концепцией» советского человека.

Начиная с этого момента мы видим, как произошедший «культурный взрыв» меняет парадигму советского мировоззрения. На первый план, формируя мышление послевоенного поколения, выходят зарубежное кино (чего только стоит одна «Бабетта идет на войну» Кристиана-Жака, героине которой подражали все советские женщины и даже главная героиня романа В.П. Аксенова «Звездный билет»), новый взгляд прослеживается и в отечественном кинематографе («Иваново детство» и «Андрей Рублев» А. Тарковского, «Летят журавли» М. Калатозова, «Баллада о солдате» Г. Чухрая, «Гамлет» Г. Козинцева, фильмы И. Таланкина и Г. Данелия, Я. Сегеля, Л. Кулиджанова, Э. Рязанова); происходят перемены в театре («Современник», «Таганка», постановки по пьесам В. Розанова) а также в изобразительном искусстве («лианозовская школа», авангардисты М. Шемякин, А. Зверев и др.); появляются в большом количестве переводы иностранной литературы (популярны Э. Хемингуэй, Э.М. Ремарк и др.) и, конечно же, глоток свежего воздуха получает поэзия. Именно она становится тем центром, сквозь который происходило осознание видимых изменений эпохи и культуры в целом. Вместе с зарождением нового мировоззрения приходят и новое оформление — это и поэтические вечера, и поэтический театр, и бардовская песня и т.д.

Пожалуй, одним из показательных явлений эпохи и литературной жизни были поэтические вечера, происходившие в Политехническом музее, в котором проходили чтения стихов и состоялись дебюты многих известных имен (Б.Ш. Окуджава, Е.А. Евтушенко, Б.А. Ахмадулина, А.А. Вознесенский, Р.И. Рождественский и др.). Воспоминания участников этих встреч демонстрируют ту атмосферу, в которой происходила перемена парадигмы культурного сознания: «Это было какое-то абсолютное единение с залом. Мы с теми, кто приходил слушать стихи, практически не расставались, стали почти родными. Выступающие менялись, и только наша четверка — Белла Ахмадулина, Булат Окуджава, Евгений Евтушенко и я — неизменно были на сцене…».