Государственное бюджетное общеобразовательное учреждение школа – интернат «Царев – Алексеевский кадетский корпус» Белгородской области.

Акция: «Мы о войне стихами говорим»

Подготовила и провела: Стребкова Н.Н.

Место и год: г. Новый Оскол, 2020 г.

Цель:

  • Возрождение социально-исторических ценностей и традиций, повышение духовно-нравственной культуры, патриотическое воспитание подрастающего поколения.

Задачи:

  1. Воспитание у учащихся гражданственности и патриотизма, уважения к бессмертному воинскому подвигу.
  2. Способствование повышению интереса к выразительному чтению художественных произведений.

Ведущий 1: Замолчи на время песня, где нужен поклон земной. Спасибо тебе солдат, спасибо тебе родной. Спасибо от всей России садов ее и полей, от вечных ее просторов, которые всех милей. Спасибо тебе за внуков, за шаг беспощадный твой, за всю нашу жизнь, спасибо, спасибо, тебе родной.

Ведущий 2: С каждым годом все дальше от нас уходят героические и трагические события Великой Отечественной войны. Настанет день, и последний солдат Великой Отечественной войны уйдёт в вечность. Кого мы будем обнимать…, дарить цветы.., благодарить? Кого будут помнить наши дети? И чтобы никогда не прерывалась живая связь времен…, чтобы никогда не ушла память о павших бойцах, сегодня проводим акцию «Мы о войне стихами говорим». Пусть все видят, и все помнят, ведь мы их дети. И мы наследники Великой Победы. В исполнении наших кадет будут звучать стихи о войне. И мы предлагаем всем желающим принять участие в акции.

Чтец 1: Татьяна Лаврова «22 июня». В тот страшный день земля рванула в небо. От грохота застыла в жилах кровь. Июнь цветастый сразу канул в небыль, и смерть, вдруг, оттеснила жизнь, любовь. Надели гимнастёрки и шинели вчерашние мальчишки – цвет страны. Девчонки на прощанье песни пели, желали выжить в грозный час войны. Война, как ком, катилась по дорогам, неся разруху, голод, смерть и боль. Осталось их в живых совсем немного, принявших первый, самый страшный бой! В атаку шли за правду, за Отчизну, за мир, за мать с отцом, за добрый дом. Чтоб защитить от ужасов фашизма права на жизнь, что рушилась кругом. Сирень, гвоздики, нежные тюльпаны… Начало лета, жизнь вокруг кипит. Жива любовь, зарубцевались раны, но этот день июня не забыт!

Чтец 2: Андрей Порошин «Дедушкин рассказ». Вчера мне рассказывал дедушка Женя: отряд партизанский попал в окруженье. Осталось у них восемнадцать гранат, один пистолет и один автомат. Всё больше в отряде погибших бойцов, всё крепче фашисты сжимают кольцо, - они за кустами, они за камнями. И крикнул мой дедушка: "Родина с нами!". И все побежали навстречу врагу, и стали гранаты бросать на бегу. Все храбро сражались, о смерти забыв, - и вот, удалось совершить им прорыв. Сквозь лес по болоту они уходили: а деда медалью потом наградили.

Чтец 3: А. Д. Деменьтьев. Весть о Победе разнеслась мгновенно… среди улыбок, радости и слез оркестр Академии военной ее по шумным улицам пронес. И мы, мальчишки, ринулись за ним – босое войско в одежонке драной. Плыла труба на солнце, словно нимб, над головой седого оркестранта. Гремел по переулкам марш победный, и город от волненья обмирал. И даже Колька, озорник отпетый, в то утро никого не задирал. Мы шли по улицам, родным и бедным, как на вокзал, чтобы отцов встречать. И свет скользил по нашим лицам бледным. И чья-то громко зарыдала мать. И Колька, друг мой, радостно и робко прохожим улыбался во весь рот, не зная, что назавтра похоронка с войны минувшей на отца придет.

Чтец 4: Б. Окуджава «До свидания, мальчики!». Ах война, что ж ты сделала подлая: стали тихими наши дворы, наши мальчики головы подняли, повзрослели они до поры, на пороге едва помаячили и ушли за солдатом – солдат… До свидания мальчики! Мальчики, постарайтесь вернуться назад. Нет, не прячьтесь, вы будьте высокими, не жалейте ни пуль, ни гранат, и себя не щадите вы, и все-таки постарайтесь вернуться назад. Ах война что ж ты подлая сделала: вместо свадеб – разлуки и дым. Наши девочки платьица белые раздарили сестренкам своим. Сапоги – ну куда от них денешься? Да зеленые крылья погон… Вы наплюйте на сплетников, девочки, мы сведем с ними счеты потом. Пусть болтают, что верить вам не во что, что идете войной наугад… До свидания, девочки! Девочки, постарайтесь вернуться назад.

Чтец 5: В. Снегирев «Ветераны». Немного осталось из тех, кто в боях прошли до Берлина полсвета – в мороз и пургу, через горе и страх. Пусть вспомнят живые про это. Так было: внезапно настала война, пришли небывалые беды. И всё, что могла, отдавала страна для фронта, для славной победы. И каждую пядь нашей русской земли омыли мы кровью и потом. Но правду враги здесь сломить не смогли, не справились с гордым народом. Все дальше и дальше, на Запад – вперед идут и идут батальоны. Нас Родина наша к победе зовет: "Огонь, – не жалея патроны!" Но вот и Рейхстаг, день фашистский померк и фрицы кричат: "Рус, сдаемся!" Мы эту войну будем помнить вовек. Клянемся... Клянемся... Клянемся! Нельзя про такое забыть никогда. Что может быть лучше на свете, чем мирное небо, в огнях города и наши прекрасные дети? Солдат, вспоминая свой путь до конца, заплачет скупыми слезами. А павшие живы все в наших сердцах, – безмолвно стоят рядом с нами.

Чтец 6: В. Высоцкий «Братские могилы». На братских могилах не ставят крестов, и вдовы на них не рыдают. К ним кто-то приносит букетик цветов и Вечный огонь зажигает. Здесь раньше вставала земля на дыбы, а нынче гранитные плиты. Здесь нет ни одной персональной судьбы – все судьбы в единую слиты. А в Вечном огне видишь вспыхнувший танк, горящие русские хаты, горящий Смоленск и горящий рейхстаг, горящее сердце солдата. У братских могил нет заплаканных вдов – сюда ходят люди покрепче. На братских могилах не ставят крестов, но разве от этого легче?

Чтец 7: А. Твардовский «Василий Теркин» (отрывок «Гармонь»). По дороге прифронтовой, запоясан, как в строю, шел боец в шинели новой, догонял свой полк стрелковый, роту первую свою. Шел легко и даже браво по причине по такой, что махал своею правой, как и левою рукой. Отлежался. Да к тому же щелкал по лесу мороз, защемлял в пути все туже, подгонял, под мышки нес. Вдруг — сигнал за поворотом, дверцу выбросил шофер, тормозит: — Садись, пехота, щеки снегом бы натер. Далеко ль? — На фронт обратно. Руку вылечил. — Понятно. Не герой? — Покамест нет. — Доставай тогда кисет. Курят, едут. Гроб — дорога. Меж сугробами — туннель. Чуть ли что, свернешь немного, как свернул — снимай шинель. — Хорошо — как есть лопата. — Хорошо, а то беда. — Хорошо — свои ребята. — Хорошо, да как когда. Грузовик гремит трехтонный, вдруг колонна впереди. Будь ты пеший или конный, а с машиной — стой и жди. С толком пользуйся стоянкой. Разговор — не разговор. Наклонился над баранкой, — смолк шофер, заснул шофер. Сколько суток полусонных, сколько верст в пурге слепой на дорогах занесенных он оставил за гобой… От глухой лесной опушки до невидимой реки — встали танки, кухни, пушки, тягачи, грузовики, легковые — криво, косо, в ряд, не вряд, вперед-назад, гусеницы и колеса на снегу еще визжат. На просторе ветер резок, зол мороз вблизи железа, дует в душу, входит в грудь — не дотронься как-нибудь. — Вот беда: во всей колонне завалящей нет гармони, а мороз — ни стать, ни сесть… Снял перчатки, трет ладони, слышит вдруг: — Гармонь-то есть. Уминая снег зернистый, впеременку — пляс не пляс — возле танка два танкиста греют ноги про запас. — У кого гармонь, ребята? — Да она-то здесь, браток…- оглянулся виновато на водителя стрелок. — Так сыграть бы на дорожку? — Да сыграть — оно не вред. — В чем же дело? Чья гармошка? — Чья была, того, брат, нет… И сказал уже водитель вместо друга своего: — Командир наш был любитель… Схоронили мы его. — Так…- С неловкою улыбкой поглядел боец вокруг, словно он кого ошибкой, нехотя обидел вдруг. Поясняет осторожно, чтоб на том покончить речь: — Я считал, сыграть-то можно, думал, что ж ее беречь. А стрелок: — Вот в этой башне он сидел в бою вчерашнем… Трое — были мы друзья. — Да нельзя так уж нельзя. Я ведь сам понять умею, я вторую, брат, войну… И ранение имею, и контузию одну. И опять же — посудите — может, завтра — с места в бой… — Знаешь что, — сказал водитель, — ну, сыграй ты, шут с тобой. Только взял боец трехрядку, сразу видно — гармонист. Для началу, для порядку кинул пальцы сверху вниз. Позабытый деревенский вдруг завел, глаза закрыв, стороны родной смоленской грустный памятный мотив, и от той гармошки старой, что осталась сиротой, как-то вдруг теплее стало на дороге фронтовой. От машин заиндевелых шел народ, как на огонь. И кому какое дело, кто играет, чья гармонь. Только двое тех танкистов, тот водитель и стрелок, все глядят на гармониста — словно что-то невдомек. Что-то чудится ребятам, в снежной крутится пыли. Будто виделись когда-то, словно где-то подвезли… И, сменивши пальцы быстро, он, как будто на заказ, здесь повел о трех танкистах, трех товарищах рассказ. Не про них ли слово в слово, не о том ли песня вся. И потупились сурово в шлемах кожаных друзья. А боец зовет куда-то, далеко, легко ведет. — Ах, какой вы все, ребята, молодой еще народ. Я не то еще сказал бы, — про себя поберегу. Я не так еще сыграл бы, — жаль, что лучше не могу. Я забылся на минутку, заигрался на ходу, и давайте я на шутку это все переведу. Обогреться, потолкаться к гармонисту все идут. Обступают. — Стойте, братцы, дайте на руки подуть. — Отморозил парень пальцы, — надо помощь скорую. — Знаешь, брось ты эти вальсы, дай-ка ту, которую… И опять долой перчатку, оглянулся молодцом и как будто ту трехрядку повернул другим концом. И забыто — не забыто, да не время вспоминать, где и кто лежит убитый и кому еще лежать. И кому траву живому на земле топтать потом, до жены прийти, до дому, — где жена и где тот дом? Плясуны на пару пара с места кинулися вдруг. Задышал морозным паром, разогрелся тесный круг. — Веселей кружитесь, дамы! На носки не наступать! И бежит шофер тот самый, опасаясь опоздать. Чей кормилец, чей поилец, где пришелся ко двору? Крикнул так, что расступились: — Дайте мне, а то помру!.. И пошел, пошел работать, наступая и грозя, да как выдумает что-то, что и высказать нельзя. Словно в праздник на вечерке половицы гнет в избе, прибаутки, поговорки сыплет под ноги себе. Подает за штукой штуку: — Эх, жаль, что нету стуку, эх, друг, кабы стук, кабы вдруг — мощеный круг! Кабы валенки отбросить, подковаться на каблук, припечатать так, чтоб сразу каблуку тому — каюк! А гармонь зовет куда-то, далеко, легко ведет… Нет, какой вы все, ребята, удивительный народ. Хоть бы что ребятам этим, с места — в воду и в огонь. Все, что может быть на свете, хоть бы что — гудит гармонь. Выговаривает чисто, до души доносит звук. И сказали два танкиста гармонисту: — Знаешь, друг… Не знакомы ль мы с тобою? Не тебя ли это, брат, что-то помнится, из боя доставляли мы в санбат?, вся в крови была одежа, и просил ты пить да пить… Приглушил гармонь: — Ну что же, очень даже может быть. — Нам теперь стоять в ремонте. У тебя маршрут иной. — Это точно… — А гармонь-то, знаешь что, — бери с собой. Забирай, играй в охоту, в этом деле ты мастак, весели свою пехоту. — Что вы, хлопцы, как же так?.. — Ничего, -сказал водитель, — так и будет. Ничего. Командир наш был любитель, это — память про него… И с опушки отдаленной из-за тысячи колес из конца в конец колонны: «По машинам!» — донеслось. И опять увалы, взгорки, снег да елки с двух сторон… Едет дальше Вася Теркин, — это был, конечно, он.

Чтец 8: Р. Рождественский «Реквием» (отрывок). Помните! Через века, через года, - помните! О тех, кто уже не придёт никогда, - помните! Не плачьте! В горле сдержите стоны, горькие стоны. Памяти павших будьте достойны! Вечно достойны! Хлебом и песней, мечтой и стихами, жизнью просторной, каждой секундой, каждым дыханьем будьте достойны! Люди! Покуда сердца стучатся, - помните! Какою ценой завоёвано счастье, - пожалуйста, помните! Песню свою отправляя в полёт, - помните! О тех, кто уже никогда не споёт, - помните! Детям своим расскажите о них, чтоб запомнили! Детям детей расскажите о них, чтобы тоже запомнили! Во все времена бессмертной Земли помните! К мерцающим звёздам ведя корабли, - о погибших помните! Встречайте трепетную весну, люди Земли. Убейте войну, прокляните войну, люди Земли! Мечту пронесите через года и жизнью наполните!.. Но о тех, кто уже не придёт никогда, - заклинаю, - помните!

Чтец 9: Ю. Олефир «День Победы». Идут года, но кровоточат раны, врагами нанесенные в бою, спасибо, дорогие ветераны, за молодость беспечную мою! За то, что не стреляют автоматы, что мины не взрывают тишину, вы были молоды, ни в чем не виноваты, за что судьба вам уготовила войну? Чтоб дать нам право жить на этом свете, вы шли сражаться, грудью на врага, вас ждали дома мамы, жены, дети… Храня тепло родного очага… За то, чтоб звезды в небе нам сияли, за то, чтоб на дворе цвела весна, сражались вы, и «за ценой не постояли», но непомерно высока цена… И каждый год весной, в начале мая, объединяет праздник всю страну, смотря на вас, я всякий раз не понимаю, за что судьба вам уготовила войну?!!! И слезы всякий раз встают туманом, готовы ливнем грусти течь из глаз, спасибо, дорогие ветераны, вам всем! Отдельно каждому из вас… Как кровь, сияют красные тюльпаны, возложенные к «Вечному огню», спасибо, дорогие ветераны, за молодость беспечную мою… Я никогда, поверьте, не устану, за ваши подвиги вас всех благодарить, спасибо, дорогие ветераны, за этот шанс под мирным небом жить!

Ведущий: Вот и подошла к концу наша акция «Мы о войне стихами говорим». Я желаю вам здоровья, счастья, мирного неба над головой. Пусть больше никогда черные тучи войны не заслонят солнце над нашей Родиной. Пусть всегда будет Мир!!!