История импровизационных форм свидетельствует о тяготении импровизации к ансамблевому исполнению. Ансамблевые формы мы находим практически во всех культурах. Диалогическая (от слова «диалог») формула «вопроса – ответа» может считаться базисной для импровизирования. Сольная форма требует большего мастерства, поскольку приходится создавать более сложную музыкальную ткань и как бы одному играть за многих.

Ансамблевая импровизация бывает двух типов: когда импровизируют все участники ансамбля и когда импровизирует только один участник на фоне не импровизируемого материала. В отношении музыкального склада импровизации бывают чисто ритмические или звуковысотно-ритмические.

Импровизация далеко не всегда является свободным и спонтанным произведением. Американский этномузыковед Б. Неттл отмечает, что импровизатор обычно заучивает элементы, которые в дальнейшем использует как фундамент для постройки. Эти элементы являются как бы моделью импровизации. В разных культурах существуют свои термины для определения модели: рага и тала – в Индии, патет – на Яве, досугах – в Иране, макам – в арабской музыке. Моделью могут быть и типичные для некоторых стилей ритмические формулы (фигурированный бас – в западной музыке, кратного – в западноафриканском барабанном искусстве, алапа – в Северной Индии). В полифонической импровизации на западе моделью служит мелодия, исполняемая одним голосом, на фоне которой импровизируются остальные голоса.

Хочется уточнить, что в импровизации не всегда бывает одна модель: как правило, импровизатор ориентируется сразу на две или большее число моделей разной определенности («внятности»). Может быть и «наложение» двух моделей друг на друга – например, строгая вариация на гармоническую основу темы в фактуре определённой пьесы.

Рассматривая импровизацию в отношении характера заданного, отмечу, что заданное может быть предложено импровизатору со стороны, либо же избрано им самим. Заданным может быть и образ. Импровизацией на образ является музыкальное сопровождение немого кино (этим великолепно владел в юные годы Дмитрий Шостакович).

Если оценивать импровизацию с точки зрения психологической установки импровизатора, то видно, что не всегда факт реальной импровизации совпадает с психологической установкой. Вот, например, известный факт из области русского фольклора, когда исполнитель народной песни незаметно для себя внес импровизационные изменения в песню и был удивлён и опечален, когда ему об этом сказали.

Вместе с тем существуют и факты вынужденной импровизации у исполнителей, забывающих текст на эстраде или захотевших в репризе сонатной формы исполнить раздел экспозиции в новой тональности. Такие факты имеются и в области фольклора, когда исполнитель забыл мелодию и вынужден создать новую, либо он изменяет мелодию в зависимости от диапазона своего голоса или вводит в песню новые слова, что влияет на изменение ритма и мелодии напева.