Мазманян Валерий Григорьевич: родился 9 июля 1953 года в семье военнослужащего. В 1975 году закончил Пятигорский государственный педагогический институт иностранных языков. Живёт в Москве. Работает в ГБОУ Школа № 1912. Автор книги «Не спросишь серых журавлей».

Сиреневым туманом клевер плыл за летящей стрекозой.

Дремоту трав и листьев вялость с утра тревожили шмели, три ласточки не зря метались - грозу от дома увели.

И куст сирени тенью мерил полуденный июльский зной, сиреневым туманом клевер плыл за летящей стрекозой.

Шмелей ромашки в юбках пышных влекли уже издалека, лежали облака на крыше и грели белые бока.

Порхала бабочка-капустница, не думал клён про листопад... я верил - мне грехи отпустятся за нежный благодарный взгляд.

Повелось - в конце весны одуванчики седеют.

Прогоняют тень сосны облака уже неделю, повелось - в конце весны одуванчики седеют.

Тополиная метель, на прохладный день не сетуй, с бабочкой мохнатый шмель по дворам разносит лето.

Хорошо знакомы мне в голосе печали нотки - мотыльком сгорят в огне девяносто дней коротких.

Голова вся в серебре, у слезинки вкус солёный... не печалься- в сентябре золотом одарят клёны.

У ветерка - бессонница.

Метели - дело прошлое, а мы тепла всё ждём, и мокнет клён взъерошенный под сереньким дождем.

И к свету окон клонится всю ночь сирени куст, у ветерка - бессонница, у нас на сердце грусть.

На ветке почка тужится - рождение листвы, и утром грач из лужицы напьётся синевы.

Не раз весну встречали - знакома маета... стряхнём с души печали, как капельки с зонта.

Пять берёзовых сердец.

Палый лист подранком бьётся и пытается взлететь, дождь поймал на зорьке солнце и опять закинул сеть.

Дай поцеловать ладони, если нашей встрече рада, пусть в тумане белом тонет жёлтый парус листопада.

Прикоснётся веткой гибкой - не ругай нескромность клёна - вспомни с чувственной улыбкой нас, безудержно влюблённых.

И не надо словом ранить, что любви пришёл конец... подними с травы на память пять берёзовых сердец.

Первое золото листьев скоро намоют дожди.

Оба устали от лжи, оба - от горечи истин, скоро намоют дожди первое золото листьев.

Август, шмелями гудящий, памятью станет садов, яблоко битое слаще, сорванных с ветки плодов.

Ветер в пустые скворешни осени спрячет казну... примешь душой повзрослевшей снег и волос белизну.

Манит пчёл кудрявый клевер.

Манит пчёл кудрявый клевер, одуванчик свято верит - седина его волос от коротких летних гроз.

Ветерок пугает тени, отцветает куст сирени, бабочку к груди привлёк синеглазый василёк.

Вспоминает подорожник смех и след от босоножек, на лугу гудят шмели - две тропинки развели.

Соловей выводит трели... мы на мир вдвоём смотрели через крылья стрекозы до восторженной слезы.

Воркует голубь о любви.

Воркует голубь о любви, и грач забыл про крошки хлеба, и пьют из лужи воробьи хмельное мартовское небо.

Распахнутые окна ловят ветра и уличные звуки, а ты напрасно ищешь в слове то, что сказали наши руки.

И это повелось веками - весна для грёз столь повод веский, что утром вслед за облаками лететь собрались занавески.

А память в прошлое уносит, где на двоих нам только сорок... и не гадай, что знает осень, чем этот март так станет дорог.

Лови мгновения весны и прячь в свои цветные сны.

Летит не снег, а яблонь цвет в окно и в голубой рассвет, а там, где серебро реки, сгорают звёзды-мотыльки.

В такую рань ещё ты спишь, а голуби, срываясь с крыш, тревожат тишину двора, листву и сонные ветра.

Проснёшься и прильнёшь к плечу, не надо слов о чём молчу, лови мгновения весны и прячь в свои цветные сны.

Не насмотреться наяву на зелень трав, на синеву... а с майских яблонь белый цвет летит на розовый рассвет.

У каждого дождя свой голос.

Смотри в окно, ходи по дому, а с ночи - время майских гроз, и липнут мокрые подолы к ногам молоденьких берёз.

В сердцах ругая эту морось, забудешь про остывший чай, у каждого дождя свой голос - по ноткам грусти различай.

Озябла, сядь ко мне поближе, не вечна грусть и серость дня, и знает одуванчик рыжий, что солнце - близкая родня.

Припрячем грусть в случайном слове, смотреть на серый сумрак лень... а к окнам - облаком лиловым - плывёт цветущая сирень.

На дальний журавлиный крик.

Прильнёшь к стеклу горячим лбом, и помнить до скончанья лет - ты в сарафане голубом уходишь в розовый рассвет.

Уловит взгляд - на луже блик, кленовых листьев намело, напишешь песню в черновик, а судьбы - сразу набело.

Берёза золото волос распустит по худым по плечам, пришедшие из летних грёз, по осени несут печаль.

На дальний журавлиный крик поднимет палый лист крыло... не знаешь - рвёшь ты черновик или что было набело.