Цель: показать паразитический образ жизни помещиков, духовное и нравственное уродство, жизненность гоголевского наследия.

Оформление класса:

  • судейский стол, скамья подсудимых, зал для зрителей, столики для защитника и обвинителя;
  • плакаты: «БОЖЕ, КАК ГРУСТНА НАША РОССИЯ» А.С. Пушкин, «МНЕ ХОЧЕТСЯ В ЭТОМ РОМАНЕ ПОКАЗАТЬ ХОТЯ БЫ С ОДНОГО БОКУ ВСЮ РУСЬ» Н.В. Гоголь.

Секретарь: Встать, суд идёт!

Судья: Прошу защитника и обвинителя, почтенную публику занять свои места. Слушается дело о губернских помещиках. Чтобы понять, в чём их обвиняют, заслушаем показания каждого из упомянутых и проследим путь их моральной деградации, путь падения. Помещик Манилов, вам предоставляется слово.

Манилов: Я уважаемый отец семейства; верный супруг и старинный владелец Маниловки. Хоть и не имею блестящего образования, но без ложной скромности скажу: прелюбезнейший и препочтеннейший человек, слуга отечества, имею дом, чудеснейшую беседку, в которой я предаюсь отрадным мечтаниям.

Защитник: Позвольте, о чём же вы мечтаете?

Манилов: Я мечтаю о том, чтобы от дома провести подземный ход или через пруд построить прекрасный каменный мост, и чтобы купцы продавали разные мелочные товары, нужные для крестьян.

Защитник: Прошу покорнейше господ, судью учесть хозяйственные способности моего подзащитного, его радение о своих крепостных.

Обвинитель: Но ведь эти радения только в мечтах, а не на деле. Крестьяне живут в сереньких избах, а сколько умирает у вас крестьян от голода, от болезней?

Защитник: Я протестую! Люди умирали, и умирать будут, причём здесь господин Манилов? Подзащитный, много ли вы читаете?

Манилов: Много читаю, проглядываю «Сын отечества», и заметьте, с превеликим удовольствием.

Судья: Почему о вас говорят «человек так себе, ни то ни сё, ни в городе Богдан, ни в селе Селифан?»

Манилов: Это кажется из пословицы. Как же изволите понимать такое изречение? Не пойму, такое глумление…

Судья: Успокойтесь, господин Манилов. Успокойтесь. Садитесь, подсудимый. Суд продолжается, господа. Помещица Коробочка, расскажите суду о вашей жизни.

Коробочка: Я старинная столбовая дворянка, помещица. Имею дворик, приличное поместье, где полно всякой домашней утвари. А какие огороды. За воротами избы крестьян душ восемьдесят.

Судья: Вы торгуете?

Коробочка: Торгую понемногу, господи, помоги! И пенкой, и салом, и крестьянами, коли бог пошлёт.

Защитник: Ясно, хорошая хозяйка.

Обвинитель: У меня вопрос. Как это вы можете торговать живыми людьми, будто вещами? Разве возможно такое в наш просвещённый век?

Судья: А свидетель Чичиков называет вас «крепкоголовой», «дубиноголовой, и проклятой старухой».

Коробочка: С нами крёстная сила! Не хочу на ночь вспоминать о господине Чичикове. Ведь он затеял покупать у меня мёртвые души. А я растерялась и стала жадно торговаться, а вдруг – продешевлю… Ну да бог с ним, с бессовестным, а я своё взяла и кончено. А вы, господин судья, сало свиное не покупаете?

Судья: Садитесь, подсудимая, садитесь. Прошу, господин Ноздрёв, встаньте. Расскажите о себе суду.

Ноздрёв: Ну что сказать о себе? Как говорится, славный малый, лихач, охотник погулять, в картишки перекинуться… А ярмарки… люблю. Брат, ярмарки! Хоть и продулся в последний раз, зато как покутили, погуляли как! Я за обед только шампанского 17 бутылок выпил…

Судья: Ладно, ладно. Вы женаты?

Ноздрёв: Был когда-то, да жена умерла, царство ей небесное!

Судья: Ну, а дети есть?

Ноздрёв: А как же! Хотя… не до них, брат… А вот псарня, господа, это я вам скажу такое дело… Там я – отец родной. Я вам, ваше превосходительство, могу щенка подарить, а лучше давай поменяемся…. Да хоть на вашу трубку, а?

Судья: Благодарю покорно. Вы лучше скажите, за что вас называют «историческим человеком»?

Ноздрёв: А это от того, что я всё время попадаю в какие-то истории.

Судья: Слушаем помещика… э… Медведева,… то есть Собакевича. Извините. Расскажите, как живёте, чем занимаетесь?

Собакевич: Владения у меня добрые (поглаживает живот). Деревня, сосновый бор, поля, свой дом.

Защитник: У господина Собакевича всё на века. Не только постройки – берёзы и те в два обхвата. Настоящий хозяин!

Судья: Чем же вы занимаетесь?

Собакевич: Когда как, в основном охотой. Мишек люблю бить – слабость, извините.

Судья: Ваша цель в жизни?

Собакевич: Сытно поесть. Осетринку, поросёнка с хреном, бараний бок с кашей, эх, уважаю!

Обвинитель: Обжорство – вот цель его жизни, смысл и суть жизни.

Судья: Помещик Плюшкин! Вам слово.

Плюшкин: Что вам сказать, господа? Беднею я. Грабят, разоряют. Кругом издержки.

Защитник: Хочу сказать. Ведь господин Плюшкин был хорошим хозяином. Соседи ездили к нему учиться мудрой скупости, разумной бережливости. У него работали фабрики, плуги, молоты, косы. Приветливая его хозяйка умерла. Старшая дочь выскочила замуж. Сын уехал. Господин Плюшкин остался один. Неутешный в своём горе.

Обвинитель: Всё это так. Но в одиночестве его бережливость превратилась в скупость с волчьим аппетитом, жадными глазами. Вы бы глянули на его дом! Ужас! Как он мог докатиться до такого?

Судья: А сколько у вас душ?

Плюшкин: С тысячи было, да, в прошлом году от мора померло.

Судья: Как же вы думаете жить дальше?

Плюшкин: Как это священники-то не обращают внимания! Сказал бы поучение: ведь против слова божия-то не устоишь.

Обвинитель: Ну, а вы, я думаю, устоите?

Секретарь: Слово господину судье.

Судья: Перед вами предстали люди с их взглядами, мыслями, чувствами и поступками, в которых мы наблюдаем утрату человеческих начал, на что и обратил внимание господин Гоголь: «один за другим у меня следуют герои, один пошлее другого». Суд приговаривает вышеперечисленных помещиков к вечному презрению за паразитический образ жизни, духовное и нравственное уродство. Быть именам Манилова, Коробочки, Ноздрёва, Собакевича и Плюшкина нарицательными, обозначающими человеческие пороки.

В героях Гоголя отразились общечеловеческие пороки. Но не ноздрёвы, маниловы, коробочки – будущее России, а умный русский народ, которому Гоголь посвятил самые задушевные слова (отрывок «и какой же русский не любит быстрой езды?»). Пусть всегда в ваших юных душах, как напутствие, звучат гоголевские слова: «Забирайте же с собою в путь, выходя из мягких юношеских лет в суровое ожесточающее мужество, забирайте с собою все человеческие движения, не оставляйте их на дороге, не подымите потом!»