Сценарий спектакля «А зори здесь тихие…» по мотивам повести Б. Васильева (на фоне музыки «Ах, война, что ты сделала, подлая»).

Ведущий 1: Памяти павших, памяти вечно молодых солдат и офицеров, оставшихся на полях сражений Великой Отечественной войны.

Ведущий 2: Посвящается!

Ведущий 1: Славным ветеранам, победившим и подарившим миру жизнь и счастье…

Ведущий 2: Посвящается!

Ведущий 1: Поколению, вступившему в жизнь, тем, кто не знает, что такое война…

Ведущий 2: Шел май сорок второго года… Война по-своему распоряжается человеческими жизнями.

Васков: Я — старшина Васков. После ранения был назначен комендантом 171-го разъезда. Трижды в день я обходил объект и делал в тетради одну и ту же запись: «Объект осмотрен, нарушений нет». Спокойно мне служилось до тех пор, пока для охраны объекта на разъезд не прибыли девушки-зенитчицы… …А зори здесь были тихие-тихие…

Звучит музыкальная тема Осяниной («Счастье мое»).

Рита Осянина: Я — Рита Осянина. Из всех довоенных событий самое дорогое для меня — школьный вечер встречи с пограничниками. Именно в этот день я познакомилась со своим будущим мужем — застенчивым лейтенантом Осяниным. Мы вместе танцевали вальс, и он пошел провожать меня домой… А потом были письма. По субботам — его короткие, а по воскресеньям — мои длинные. Мы поженились. И тогда я не знала, что 22-го — война, а 23-го я стану вдовой.

Рита уходит вглубь сцены и становится к залу. Звучит музыкальная тема Камельковой («В парке Чаир», сл. П. Арского, муз. Е. Листова).

Женя Камелькова: Я — Камелькова Женя. Помню, как однажды я приехала к отцу на учения — он у меня военный. Иду, а навстречу мне полковник. Господи! Высокий, русоволосый, кареглазый! Я так и замерла. А он мне: «Разрешите познакомиться?». А я ему: «Разрешаю. Женя Камелькова». А он мне: «Не хотите на лошадях покататься?». А я ему: «Отчего же? Можно». А он мне: «А вы всегда такая веселая?». А я: «Всегда!». Так и влюбилась. Но пришла война, и распорядилась по-своему: я теперь одна. Одна на всем белом свете. И мне почему-то совсем не весело…

Женя уходит вглубь сцены, становится рядом с Осяниной. Звучит музыкальная тема Бричкиной («Грустные ивы», сл. А. Жарова, муз. М. Блантера).

Лиза Бричкина: Меня зовут Лиза Бричкина. Все свои 19 лет я прожила в ожидании счастья, которое так ко мне и не пришло… Сначала я ждала возвращения в школу, которую бросила из-за болезни матери, потом — свиданий с подружками, потом — редких свободных вечеров на пятачке, возле клуба. Потом ждала, что придет Он, которого я буду любить всю жизнь, потом… Потом ждать стало нечего: война.

Лиза уходит вглубь сцены. Звучит тема Четвертак («У Черного моря», сл. С. Кирсанова, муз. И. Табачникова).

Галя Четвертак: Я — Галя Четвертак. Эту фамилию дали мне в детском доме. Всю жизнь я мечтала о сольных партиях, длинных платьях и всеобщем поклонении. А потом я решила влюбиться. Придумала себе жениха, и весь детский дом был вскоре наводнен записками, письмами, слезами, свиданиями. Нет, вы не думайте, я не врала! Я просто мечтала! Война меня застала на третьем курсе библиотечного техникума. Она разрушила все мои мечты.

Галя уходит вглубь сцены. Звучит музыкальная тема Гурвич («Утомленное солнце», муз. Ю. Петербургского, сл. И. Альвека).

Соня Гурвич: Я — Соня Гурвич, бывшая студентка второго курса Минского университета. Вместо танцев я бегала в «читалку» и в театр. Как память о довоенной жизни у меня осталась только эта тоненькая книжечка со стихами Блока. Ее подарил мне очкастый сосед по лекциям, с которым я провела единственный вечер в парке имени Горького. А потом я надела форму и сапоги на два размера больше.

Соня уходит вглубь сцены. Девушки перестраиваются и уходят со сцены.

Эпизод 2.

Рита Осянина: Товарищ старшина! Я видела немцев в лесу. Их двое. С автоматами, в маскировочных накидках…

Васков: Команду — в ружьё! Ко мне 5 человек.. (Девочки выбегают из зала и становятся по ранжиру).

Осянина (к девушкам): Равняйсь! Смирно! (К Васкову): Товарищ старшина! Бойцы построены!

Васков (Девушкам): В лесу обнаружены немцы. Идём на двое суток. Заместителем на всё время операции назначаю младшего сержанта Осянину. Вольно…

Осянина: Женя, Галя, Лиза…

Васков: Погодите, Осянина! Немцев идём ловить, не рыбу. Стрелять — то умеете?

Осянина: Умеем.

Васков: Может, кто немецкий знает?

Гурвич: Я знаю.

Васков: Кто — я? Докладывать надо!

Гурвич: Боец Гурвич.

Васков: Как по-ихнему — руки вверх?

Гурвич: Хенде хох!

Васков: Точно. Кто по-звериному или там по-птичьему кричать может? (Все захихикали). Я серьёзно спрашиваю! В лесу сигналы голосом не подашь: у немца тоже уши есть.

Гурвич: Я умею по-ослиному. И-а! И-а!

Васков: Ослы здесь не водятся. Давайте крякать учиться. Как утки. (Показал, все рассмеялись). Ну-ка, попробуйте. (Все крякают с удовольствием). Запомните: два кряка — внимание, вижу противника. Три кряка — все ко мне. (Девушки улыбаются). А теперь: на что в пути внимание обращать надо. Отвечать по порядку! Младший сержант Осянина!

Осянина: Может быть, ветка сломана.

Васков: Молодец, верно.

Бричкина: С куста роса сбита.

Васков: Точно! Молодец, красноармеец Бричкина.

Четвертак: Птицы кричат.

Васков: Верно. Значит, люди идут. А ещё обращайте внимание на следы. От немецких резиновых ботинок, что ихние десантники носят. Куда они путь держат. Идём на двое суток. Взять сухой паёк, патронов, подзаправиться. В пути не отставать, не разговаривать. Порядок движения будет такой:

  1. впереди — Осянина и Бричкина,
  2. на расстоянии за ними — я и переводчица.
  3. Затем в ста метрах — Комелькова и Четвертак.
На сборы даю сорок минут. Р-разойдись! (Снял пилотку).

Эпизод 3.

Впереди Васков, Гурвич, Осянина с Бричкиной. Сзади шли Комелькова и Четвертак. Выходят к озеру, умываются.

Васков: Вот здесь мы их и будем ждать! Поедим, отдохнем и будем ждать. Сейчас покурить можно, оправиться. Немцам один путь: меж этими озерами, через гряду. Что в пути заметили? Младший сержант Осянина.

Осянина: Вроде ничего… ветка на повороте сломана была.

Васков: Молодец, верно… Боец Комелькова.

Комелькова: Ничего не заметила, все в порядке.

Бричкина: С кустов роса сбита, справа еще держится, а слева от дороги сбита.

Васков: Вот глаз! Молодец, красноармеец Бричкина. А еще было на дороге два следа. От немецкого ботинка. Ну что, товарищи бойцы, умаялись?

Бричкина: Умаялись…

Васков: Отдыхайте, девоньки…

Галя Четвертак: Давайте споём, девочки.

Лиза Бричкина: Женя, спой нам свой любимый романс.

Звучит романс «Он говорил мне, будь ты моею…» (девушки подпевают). Немецкая речь… Васков смотрит в бинокль, считает, девочки повторяют.

Бричкина: Один, два..

Гурвич: три… пять..

Четвертак: восемь… десять…

Осянина: десять… тринадцать…

Комелькова: двенадцать… шестнадцать! Шестнадцать, товарищ старшина!!!

Васков: Вижу! Эх, пулемет бы сейчас с полным диском, автоматов бы тройку, да к ним мужиков посноровистей…

Ведущий 2: Но не было у него ни пулеметов, ни мужиков, а была пятерка смешливых девчат да по пять обойм на винтовку.

Васков: Бричкина! Ко мне!

Бричкина: Товарищ старшина!

Васков: Веселей дыши, Лиза! Дорогу назад хорошо помнишь?

Бричкина: Ага, товарищ старшина!

Васков: Молодец, девка! Доложишь в штабе обстановку. А мы тут фрицев покружим маленько, но долго не продержимся, сама понимаешь. Авось вернёмся живыми…

Музыка: «Ах, война…»

Эпизод 4.

Васков и девушки стоят обнявшись позади авансцены.

Лиза (выходит на авансцену): Я летела через лес как на крыльях. «После споем с тобой, Лизавета! — сказал старшина. — Вот выполним боевой приказ и споем..» Я думала о его словах и улыбалась, и проскочила мимо приметной сосны, а когда у болота вспомнила о слегах, возвращаться уже не хотелось…

Ведущий 1: Огромный бурый пузырь вспучился перед ней. Это было так неожиданно, так быстро и так близко от нее, что Лиза рванулась в сторону.

Лиза: Над деревьями медленно всплыло солнце, лучи упали на болото, и я в последний раз увидела его свет — теплый, нестерпимо яркий, как обещание завтрашнего дня.

Ведущий 2: И до последнего мгновенья Лиза верила, что это завтра будет и для нее…

Лиза: Простите!

Гурвич подходит к Бричкиной.

Гурвич: Простите и меня, Федот Евграфыч. Не донесла я, забытый вами кисет, а так хотела! Ведь бегала уже по этой тропинке! А все так неожиданно произошло! Я и не поняла, почему так больно рванулось сердце. Только крикнула. Простите!

Васков: Ты потому крикнуть успела, что удар у него на мужика был поставлен. Не дошел он до сердца с первого раза: грудь помешала…

Осянина: Отличница была. Круглая отличница и в школе и в университете.

Васков: Да не это главное! А главное, что могла Соня нарожать детишек, а те бы — внуков и правнуков, а теперь не будет этой ниточки. Перерезали ее ножом!

К ним подходит Четвертак.

Четвертак: И меня простите, товарищ старшина. Трусихой я оказалась. Правильно меня в детдоме дразнили. Пользы от меня на четвертак! Когда бой начался, от ужаса не смогла ни разу выстрелить. Спряталась. Лежала за камнем и даже уши зажала руками, а винтовка в стороне валялась. А потом не выдержала и побежала… (автоматная очередь) А потом с разлету уткнулась лицом в землю. Вот и вся моя маленькая жизнь!..

Васков: Значит, трое нас осталось!

Осянина: Двое. (Подходит к девушкам)

Васков: Чем?

Осянина: Гранатой. Одна просьба, Федот Евграфыч, сын у меня. Маленький совсем. Позаботься о нем. У него больше никого нет.

Васков: Не волнуйся, Рита. Все сделаю.

Осянина: И еще: спрячь меня под ельником, забросай ветками и иди.

Осянина: Я поняла, что Женьки больше нет.

Васков: Женька!!!

Комелькова подходит к девушкам.

Комелькова: Я всегда верила в себя. И сейчас, уводя немцев от Риты, ни на мгновенье не сомневалась, что все окончится благополучно. И даже когда первая пуля ударила в бок, я просто удивилась. Ведь так глупо, так несуразно и неправдоподобно было умирать в 19 лет.

Ведущий 1: Она стреляла. Пока были патроны. Стреляла лежа, уже не пытаясь убегать. И немцы добили ее в упор, а потом еще долго смотрели на ее гордое прекрасное лицо…

Сцена 11.

Все стоят на авансцене. Смотрят прямо перед собой. Васков — в зал.

Васков: Не победили они нас, понимаете! Я еще живой, меня еще повалить надо!..

Осянина: Нет, не крика они испугались, не гранаты, которой размахивал старшина.

Комелькова: Просто подумать не могли, в мыслях своих представить даже, что один он, на много верст один-одинешенек.

Четвертак: Не вмещалось это понятие в фашистские их мозги. И потому на пол легли, мордами вниз, как велел. Все легли!

Гурвич: И повязали друг друга ремнями, аккуратно повязали, а последнего Федот Евграфыч лично связал и заплакал.

Бричкина: Слезы текли по его грязному, небритому лицу, а он смеялся сквозь эти слезы и кричал:

Васков: Что, взяли?.. Взяли. Да?.. Пять девчат, пять девочек было всего, всего пятеро!.. А не прошли вы, никуда не пришли! И все сдохните здесь, все сдохните! Лично каждого убью, лично! А потом пусть судят! Пусть!

Ведущий 2: И такое чувство у него было, словно именно за его спиной вся Россия сошлась, словно именно он, Федот Евграфыч Васков, был сейчас ее последним сыном и защитником. А зори здесь были тихие-тихие…

Звучит песня «Ах, война, что ты подлая сделала». Все поют.

Ах, война, что ж ты, подлая, сделала:
вместо свадеб — разлуки и дым,
Наши девочки платьица белые
Раздарили сестренкам своим.
Сапоги — ну куда от них денешься?
Да зелёные крылья погон…
Вы наплюйте на сплетников, девочки.
Мы сведём с ними счёты потом.
Пусть болтают, что верить вам не во что,
Что идёте войной наугад…
До свидания, девочки!
Девочки,
Постарайтесь вернуться назад.