Стоя у гранитного мемориала, в центре которого из бронзовой звезды рвётся к небу пламя, невольно задумываешься о ВЕЧНОСТИ. Не слишком ли легко мы оперируем этим понятием? Кто мы для ВЕЧНОСТИ? Не только наша личная жизнь, но и срок существования Солнечной системы для ВЕЧНОСТИ – ничтожная пылинка. А мы так смело говорим: «Вечный огонь», «Вечная память», «Вечная слага»…

Гранит, из которого создан мемориал, возник в незапамятной для нас древности. Он был стар, когда первые клетки в питательном бульоне протоокеана начали делиться. В нём скрыта глубина непостижимых для нас времён и тайн. Но мы спокойно шагаем по нему. Потому что каждый из нас сам по себе ВЕЧНОСТЬ. Наше «Я» бесконечно и способно вместить в себя всю Вселенную. В этом смысле каждый из нас и есть Вселенная. Сколько людей, столько и Вселенных. Плюс ещё одна, та в которой мы существуем, с которой себя отождествляем, которая, так или иначе, влияет на каждый наш шаг, на каждую нашу мысль.

Там, под гранитными плитами лежит Неизвестный солдат. Лежит нереализованный до конца, нераскрывшийся бутон Вселенной. Пуля убила его или осколок бомбы? А может, его засыпало землёй в окопе близко разорвавшимся снарядом? Какая разница?! Некая злая сила разрушила целый мир, разрушила индивидуальную человеческую ВЕЧНОСТЬ. Ведь наша жизнь – это наша собственная ВЕЧНОСТЬ. За её пределами для нас нет ничего, как нет ничего за пределами ВЕЧНОСТИ, о которой рассуждают астрофизики или философы.

Ничего не было до ВЕЧНОСТИ, ничего не может быть после неё. Ничего не было для нас до нас. И ничего не будет для нас после нас.

Верующие люди надеются на посмертное бытие, воскресение, вечную жизнь в некоем ином мире. Вера помогает им справляться со страхом перед концом собственной ВЕЧНОСТИ – индивидуального существования. Религия, по образным словамКарла Маркса: есть «сердце бессердечного мира, робкий вздох угнетённой твари»; она помогает слабым стать чуточку сильнее.

Мы не знаем, молился ли перед своим последним боем тот солдат. Скорее всего, нет. Не до того было. Слишком быстр и слишком грозен вихрь войны, чтоб тратить время на беседу с Богом. Солдат занят иным: отрыть окоп, проверить и приготовить оружие, сделать, может быть, последний глоток из фляги или последнюю затяжку махорочной самокруткой. Да и не важно это: молился, пел «Интернационал», вспоминал мать или любимую. Важно то, что он погиб, защищая ВЕЧНОСТИ. Всех живущих. Всех будущих детей и матерей, любящих и любимых, отвергнутых и признанных. ВСЕХ ДО ЕДИНОГО. Он заслонил их в миг своей гибели собой. Уберёг. И его личная ВЕЧНОСТЬ перестала быть. А наши ВЕЧНОСТИ стали возможны. Молох войны не пожрал их в зародыше. Потому что тот солдат отдал свою ВЕЧНОСТЬ за нас.

Поэтому, если мы помним о нём, если мы хоть раз подумали о его жизни и его смерти, память о нём действительно ВЕЧНАЯ, слава его истинно ВЕЧНАЯ, огонь над его безымянной могилой – ВЕЧНЫЙ. Залог этому наша память, наша благодарность, наше понимание величия безымянного подвига ради жизни на земле.

Незадолго до гибели молодой поэтПавел Коган: (автор знаменитой до сих пор «Бригантины») записал в своём блокноте несколько строк:

Нам лечь, где лечь, и там не встать, где лечь.
И, задохнувшись «Интернационалом»,
Упасть лицом на высохшие травы
И не подняться, не войти в анналы,
И даже близким славы не сыскать.

После этих строк идёт ещё одно слово: «Жить». То ли продолжение стиха, то ли невысказанное желание, то ли завещание нам.

Жить, помня, что наша жизнь оплачена миллионами личных ВЕЧНОСТЕЙ. Миллионы не прожили отведённых им лет, чтоб жили мы.

Жили, помня и гордясь, жили достойно, жили честно и благородно. Ведь наша жизнь – это наша ВЕЧНОСТЬ, оплаченная такой страшной, такой великой, такой святой ценой.

Поэтому День Победы – наш главный праздник. Поэтому Вечный огонь будет действительно ВЕЧНЫМ!

Рябцев А.К.