Помнить-тяжело, забыть-страшно.

В годы Великой Отечественной войны (1941-1945) советское общество переживало невероятные испытания. Миллионы людей были мобилизованы на фронт, города и сёла подвергались бомбёжкам, а жизнь каждого человека оказалась под угрозой. Однако, среди угроз войны, в тени происходящих событий, развернулась еще одна трагедия — уничтожение душевнобольных. Этот печальный и болезненный аспект истории требует нашего внимания и осмысления.

В годы Великой Отечественной войны нацистская Германия проводила политику систематического уничтожения душевнобольных. Эта политика была частью программы эвтаназии, начавшейся в 1939 году с секретного приказа Гитлера. В приказе предписывалось убивать душевнобольных и других "неполноценных" людей, которые считались обузой для общества.
Согласно свидетельствам и архивным документам, лишь небольшое количество душевнобольных было эвакуировано из зон боевых действий. Около 2000 человек, страдающих от различных психических расстройств, стали жертвами расстрелов и других жестоких форм уничтожения. Северный Кавказ не стал исключением. С начала оккупации Орджоникидзевского края немецкое гестапо приступило к уничтожению как мирного населения, находящегося на лечении в учреждениях здравоохранения, так и медицинских сотрудников с их семьями. 4 августа 1942 года немецкие врачи распорядились главному врачу Ставропольской психиатрической больницы подготовить всех пациентов для перевода без медицинского сопровождения в сёла Донское и Пролетарское. Это было сделано, так как по немецким законам душевнобольные не могли находиться в городе и его окрестностях.  Немецкие солдаты сажали по 70–75 пациентов в герметически закрытые машины, которые внутри были обиты оцинкованной жестью, без окон и сидений. Через 1–2 часа машины возвращались за следующими пациентами. Так, 5, 7 и 10 августа 1942 года было вывезено 632 пациента, среди которых были дети из городского отделения, октябрьского отделения психиатрической больницы, городского патронажа и из патронажа хутора Молочного. Всего из Ставропольской психиатрической больницы было вывезено 660 человек. При проведении судебно-медицинской экспертизы было установлено, что умерщвление пациентов производилось путём отравления окисью углерода из выхлопной трубы в отверстии пола. Сама больница была разграблена и почти полностью разрушена. 

Из воспоминаний М.И.Малюшковой, сестры-хозяйки психбольницы: «Когда началась оккупация нашего города немцами, директору психбольницы было предложено подготовить больных для перевозки их в Донскую Балку. Подъехала машина без окон, обитая железом и с герметично закрывающейся дверью. На полу была деревянная выдвижная решётка. Машину набили людьми. Я сказала переводчику о том, что они в ней задохнутся. Но он ответил, что им недолго будет тяжело, через 4 минуты наступит смерть. Больные не хотели садиться в машину и отчаянно сопротивлялись, держались за дверь. Тогда немецкий офицер из кармана доставал ножницы и прокалывал людям руки и ноги, чтобы плотно закрыть машину.»

Зверства, совершенные фашистскими захватчиками, были не только в отношении взрослых пациентов, но и в отношении душевнобольных детей Ставропольской психиатрической больницы. Воспоминания врача психбольницы г. Ставрополя Киселёвой А.А.: «Во двор психбольницы въехала немецкая машина-карета, в которую посадили больных детей, одетых в чистое бельё. Одна из нянь, Соловьёва, попросилась поехать вместе с детьми, в чем ей было отказано. Машина уехала. А через 20 минут вернулась с чисто вымытыми полами. Нам, сотрудникам больницы, стало ясно, что детей уничтожили.»
Жестокость немцев не знает границ... На фоне адского хаоса, нормой стало отношение к душевным недугам как к «препятствию» на пути к победе. Лечение и поддержка превратились в расправу, а термин «эвтаназия» приобрел мрачный смысл. Тихие коридоры учреждений, где содержали и ухаживали за душевнобольными, стали местом, куда в прямом смысле слова приходила смерть, маскированная как забота о меньшинстве. Вследствие этого геноцида общество еще долго будет оспаривать свою моральную ответственность за эти невинные жертвы, которые, как и многие другие, заплатили страшную цену за безжалостные идеологии времени.

Эта глубокая рана требует осмысления, чтобы не повторить ошибок прошлого и обеспечить защиту тем, кто не в силах защитить себя.