Меня зовут Родионова Алена Сергеевна. В школе номер 3 я преподаю русский язык и литературу, а дома, в своей небольшой студии, я — художник.
Мой рабочий день разорван надвое. До обеда я — строгий филолог. Для учеников я та, кто требует идеальной каллиграфии в тетрадях и заставляет искать подтекст в каждом чеховском диалоге. Язык для меня — это архитектура. Когда мы строим схемы сложноподчиненных предложений, я вижу не сухие ветки, а чертежи готических соборов, где каждое придаточное — изящная, несущая смысл арка. Литература — это спор о совести. Мы до хрипоты обсуждаем, прав ли Раскольников, и я счастлива, когда в глазах трудного подростка загорается понимание: классика говорит о нем, здесь и сейчас.
Когда звенит последний звонок, мел стирается с рук, и начинается вторая жизнь. Я закрываю дверь квартиры, надеваю старый фартук и беру мастихин. На моих холстах нет литературных героев. Там — мокрый асфальт нашего спального района, графичные силуэты труб ТЭЦ на закате и старые окна с облупившейся краской.
Эти миры не спорят. Грязные, сложные оттенки ржавчины на холсте учат меня слышать ту самую «тоску» в стихах Блока. А работа со словом помогает мне точно смешивать краски, передавая свет. Я учу детей строить безупречные фразы, но сама ищу красоту в распаде и несовершенстве. Родионова Алена Сергеевна — учитель, который ставит оценки красной ручкой, но видит мир через палитру.
