Персонализированное образование (ПМО) – современный тренд в образовании. В марте этого года нам с коллегами довелось принять участие во Всероссийском педагогическом форуме, организованном Нижегородской Академической Авторской школой (НААШ). Конференция была посвящена ПМО, которую НААШ успешно осуществляет с 2019 г. Внедрение ПМО осуществляется с применением цифровой платформы Сберкласс, под руководством методистов Сберобразования. В школе почти половина педагогов освоили ПМО, им постоянно оказывается методическая поддержка, как завучами и психологами учреждения, так и методистами сберкласса.

Три дня интенсивной работы: посещения мастер-классов, тренингов, лекций, встреч без галстуков были для нас и полезными, и, конечно, провоцирующими к дальнейшим размышлениям о персонализированном образовании (ПО). Большой объем полученной информации требовал переосмысления, дополнительного, более глубокого изучения. Увиденное в НААШ, для меня лично, оказалось лишь «вершиной айсберга», а о его теоретических основах, ориентирах и смыслах, а также и критических мнениях, более подробно я узнала уже здесь, изучив большое количество источников.

Как вы понимаете, ПО не является абсолютной инновацией, а созвучен с идеями дифференциации и индивидуального подхода. Еще Аристотель практиковал персонализацию, а его школа «Перипатетики» — идеальный пример, где учитель ходит с учеником целыми часами в садах и обсуждает фундаментальные вопросы бытия. Уровень персонального подхода к ученику в Древней Греции был таковым, что вузам из ТОП-100 по миру остается только завидовать.

Александр Асмолов: Главный редактор журнала «Образовательная политика», один из самых известных российских психологов, директор школы антропологии будущего, заведующий кафедрой психологии личности МГУ, профессор Александр Асмолов, перефразируя гамлетовский вопрос XXI века «Человек овладевает технологиями или технологии начинают властвовать над человеком?», говорит о поиске точки опоры человека в себе. Человека, стоически проходящего над пропастью неопределенности, имеющего личностный потенциал и мотивацию «хотеть обьять необьятное», владеющего универсальными действиями в современном мире вызовов, сложности и многообразия. А еще великой точкой опоры, благодаря которой можно построить картину мира, являются наука и культура. Фундаментальные знания – основа нашей гибкости, вариативности и пластичности, какие бы фокусы не выкидывал технологичный и социальный мир.

Понятие «личностный потенциал» (ЛП), о котором говорит Асмолов как о точке опоры, было введено Дмитрием Леонтьевым и означает способности использовать свои способности. Т.е. к личностному потенциалу не относятся способности, знания, умения, компетенции, интеллект. Все это хорошо, но не является решающим. По этим параметрам мы заведомо проигрываем искусственному интеллекту. А вот способность к саморегуляции, самоуправлению и самодисциплине, самоопределению и выбору являются решающими. ЛП можно продемонстрировать на примере мудрой молитвы: Господи, дай мне терпение принять то, что я не могу изменить, дай мне мужество изменить то, что я могу изменить, и дай мне мудрость отличить одно от другого. То, что просит автор, и есть ЛП.

Ситуации неопределенности (что я не могу изменить) соответствует функция самоопределения, при неудачном самоопределении остается только подчиниться внешним требованиям или спонтанным импульсам. Ситуация, когда дана цель и ее нужно достичь (т.е. мужество изменить, что могу) требует функции реализации и достижения цели. При неспособности достичь цели возникает бессилие. И, наконец, ситуация, когда нам ничего не нужно, но при наличии угрозы или давления, нужно справиться и сохранить себя. Если функция сохранения не срабатывает, наступает травма. Этим трем функциям соответствует три подструктуры ЛП – потенциал самоопределения, потенциал реализации и потенциал сохранения (мудрость, мужество и терпение). Школа может организовать такую среду, пространство возможностей, чтобы развить в ребенке ЛП, т.е. работу личности. Поставлена задача разработки трех мини-школ: школы выбора и самоопределения, школы достижения, школы жизнестойкости. Персонализированная модель образования как раз призвана развить ЛП ребенка.

Вернемся теперь к понятию «индивидуализация» и сравним этот подход с персонализированным. Индивидуализация тоже предполагает развитие ребенка, но с позиции учителя «мне виднее, что тебе нужно». Учитель ставит цели, задачи, оценивает результаты, учитывая и ориентируясь на индивидуальные особенности ребенка. Понятие «Персонализированное обучение» произошло от англ. «personality» (личность) и ставит своей целью скорее не обучить предметам, и даже метапредметам, а научить делать осознанный выбор, т.е. развить навыки самоопределения. Ученик сам ставит цель, выбирает уровень в овладении отдельным предметом или его части. Затем ребенок сам выстраивает траекторию достижения этого уровня, шкалированной цели, реализует цель, выполняя задания, оценивает свои шаги (рефлексия) и переходит к новым целям – развиваются функции саморегуляции. Таким образом, в персонализированной модели образования ученик самостоятелен, поэтому осознан. Главное, что он понимает «ЗАЧЕМ мне нужно это знать». Когда мы четко знаем зачем, у нас есть мотив действовать.

Понятийный аппарат ПМО включает в себя такие понятия как:

  • культура персонализированного образования
  • базовые (большие) идеи
  • проблемный вопрос
  • шкалированная цель и уровни 2.0, 3.0, 4.0
  • рубрикатор
  • учебная самостоятельность
  • партнерский стиль взаимодействия
  • общее видение
  • кодекс взаимодействия и др.

Приведу пример применения некоторых из этих понятий на уроке литературы в 6 классе.

Побывав в НААШ, я не имела четкого представления о ПМО. Так, например, мы не увидели фрагментов уроков с реальными учащимися в реальном времени. Я не получила ответ на вопрос о допустимом и реальном времени использования компьютеров учащимися в течение дня. И какую реально оценку получит ученик, выбирающий уровни 2.0 и 3.0? Значит ли, что никогда не получит 5? Сложилось впечатление, что некоторые педагоги пока неуверенно владеют технологией ПО.

В педагогическом и научном сообществе также нет однозначного отношения к ПМО. Эту позицию разделяет и директор «Школы антропологии будущего» РАНХиГС, заведующий кафедрой психологии личности МГУ Александр Асмолов, который рассматривает вариативность как инструмент поддержки развития личности и персонализации.

Александр Асмолов: Персонализация – это процесс порождения личности в потоке деятельности, которую выбирает сам субъект. Нам надо это превратить в практику развития личности, которая умеет отстаивать себя, а не является безличным винтиком.

Но главный вопрос заключается в том, как реализовать персонализацию в условиях цифровой трансформации общества, чтобы не скатиться в имитационные процессы?

Елена Казакова: назвала ряд критериев и требований.

  1. Это субъектная позиция всех участников процесса, включая учеников, педагогов, администрацию и, конечно, родителей, которые сегодня активно вмешиваются, иногда позитивно, иногда деструктивно, в организацию образовательного процесса. Но рассмотрение образования вне контекста образовательного сообщества бессмысленно.
  2. В основании персонализации лежит деятельностный, то есть задачный подход, где задача понимается как определённое действие при условии свободного выбора и ответственности самого ученика.
  3. Это гарантия и востребованность обратной связи на любое действие ученика – для того, чтобы в соответствии с этой обратной связью двигаться вперёд.
  4. Учёт индивидуального образовательного стиля, модели мышления, восприятия действительности.

И как результат – формирование мягких навыков в процессе освоения предметных и междисциплинарных задач.

Елена Казакова: Мы видим сегодня, что персонализированное образование даёт более устойчивый академический результат, а уж скачок мотивации просто необыкновенный. У нас есть платформа СберКласс и не только. Я знаю несколько небольших платформ, которые реализуют самые разные образовательные программы, которые также спроектированы на основе выбора ученика.

Кроме того, по ее словам, сложилось целое сообщество из авторов нового контента, и есть поддержка со стороны детей, учителей, родителей, многие из которых даже стали апологетами этого движения. Есть очень мощный запрос со стороны бизнеса, которому важны люди с мягкими цифровыми навыками, умеющие работать в команде. Есть официальный запрос государства. Даже обновленный стандарт общего образования содержит это понятие. И, конечно, большое значение имеет возможность активно опереться не только на международный, но в первую очередь на отечественный опыт.

Оптимистические ноты добавило и образное высказывание руководителя дирекции методологии ООО «СберОбразование» Алексея Турчина, по словам которого, «в персонализированном образовании ученики чувствуют себя за рулем собственного Ferrari, а не пассажиром в переполненном городском автобусе, который движется по уже заданному маршруту».

Однако, как выяснилось из дальнейшего выступления Елены Казаковой, на пути Ferrari, как и на пути обычного автобуса, встречаются свои ямы и неожиданные препятствия, которые необходимо предвидеть. Так, успешной реализации персонализированной модели мешают различные стереотипы и откровенные фейки, в том числе о вытеснении традиционных школ дистанционным обучением или о порабощении человека искусственным интеллектом.

Не менее опасно заблуждение в том, что, например, онлайн-образование считают тождественным персонализации, и стоит только оцифровать учебники и программы, как образовательный процесс сам по себе станет более мотивированным и личностным. Не менее вреден и миф о том, что любым контентом можно заполнить любую платформу без учета технологий работы с ним. По этой причине многие платформенные решения оказываются тупиковыми для персонализации. Так же, как тупиковым оказался перевод классно-урочной системы или лекционно-семинарского формата с «говорящими головами» в онлайн, и подобных примеров мы наблюдали множество в период пандемии.

В чате клуба можно было встретить резкие суждения о несовместимости классно-урочной системы и персонализации. В связи с этим Елена Казакова подчеркнула, что «инструмент персонализации выстроен совсем не так, как инструмент массового образования, применяемый на предыдущих этапах развития общества и образования». Из-за непонимания этой аксиомы возникают основные ошибки и трудности, с которыми сталкиваются учителя:

  • культура совместной деятельности в логике персонализации не осваивается до внедрения цифровых платформ, из-за чего начинает происходить наложение двух навыков одновременно и в итоге отторгаются оба (там, где не выстроен персонализированный процесс, цифровые технологии не сработают, и от них отказываются);
  • низкая культура чтения учебных текстов как у педагогов, так и у детей;
  • недостаточная культура деятельностной педагогики.

И главное: учителя, которые сами никогда не учились в персонализированных моделях, не могут передать этот опыт своим ученикам.

Леонид Илюшин: К этим проблемам доктор педагогических наук, профессор Института педагогики СПбГУ Леонид Илюшин добавил еще четыре, выявленных в процессе мониторинга персонализации в образовании: дефицит понимания смысла действий; дефицит переживания состояния «потока»; дефицит радости и удовольствия; дефицит уважения и сочувствия.

Выход он видит в способности учителя меняться в ответ на вызовы времени: в отказе от привычных практик (выход из зоны «дидактического комфорта»), в готовности учиться вместе с учениками и в интеллектуальном оптимизме педагога.

Исак Фрумин: По мнению научного руководителя Института образования НИУ ВШЭ Исака Фрумина, «главный дефицит, с которым сейчас сталкивается наша образовательная система – это низкие учебные результаты огромного числа детей (речь идет о сотнях тысяч), которые тем самым лишаются важных шансов на успешную трудовую карьеру».

«С каждым годом обучения ребенок имеет все больше шансов попасть в категорию неуспешных, и 20–30% выпускников 9-х классов не обладают базовой функциональной грамотностью хотя бы в одной области», – с тревогой сообщил эксперт.

В то же время платформа, по его словам – замечательный инструмент учета индивидуальных особенностей ребенка и помощи ему в преодолении учебного отставания. Эту мысль продолжил академик РАН и РАО Алексей Семенов, отметив, что в его понимании персонализированное образование является частью более широкой картины результативного образования, однако результат не всегда означает высокую оценку, а скорее отражает динамику прогресса в знаниях ученика относительно его предыдущего уровня.

Алексей Семенов: Сегодня накапливаемые большие данные дают возможность для прогнозирования и объективной аттестации в том числе учителя, который сумел двоечника вытянуть на троечника, и именно этому педагогу следует дать звание “Учителя года” и стимулирующие доплаты.

По мнению профессора, завкафедрой образования и педагогических наук Южного федерального университета Александра Бермуса, не следует ограничивать феномен персонализации только стенами образовательного учреждения, а есть смысл подумать о том, «каким образом в этом открытом социальном, гуманитарном, цифровом пространстве мы можем реализовать персонализацию, включая школу, системы дополнительного образования, неформальное образование, различные культурные практики и т.д.».

Александр Адамский: Пока еще персонализация не является нормой в нашем обществе и в нашей школе. Сначала это понятие должно укорениться в групповом сознании и только после этого перекочевать в норму. Если происходит наоборот, то это чревато деинституализацией. Возможно, освоение цифровых инструментов будет способствовать и развитию общественного сознания.