Литературно-музыкальная композиция, посвященная памяти С. А. Есенина

Оформление и оборудование:

Оформление актового зала школы: портреты С.Есенина, выставка его книг, выставка рисунков по произведениям С.Есенина, Цитаты из стихотворений С. Есенина. Репродукции картин родной природы. В центре большой портрет С. Есенина.

Веточки берез.

Музыкальное сопровождение.

Музыкальные инструменты для исполнения творческих номеров, компьютер, проектор и экран для показа презентации;

На фоне музыки Гаврилина "Вечерняя музыка"

Чтец:

Есенинское небо над Россией
Раскинулось, как голубой шатер,
А в небе василек хрустально-синий
Ведет с ромашкой звонкий разговор.

Звенит листвою изумрудной лето,
Звучат незримые колокола,
Березы - сестры русского рассвета -
Сбежались у околицы села.

В них жажда жить до трепета, до боли
Им повезло - он здесь бродил в тиши.
На их коре, на их шершавой коже -
Тепло его ладоней и души.

Он видел, как ложился синий вечер
Пушистой шалью на плечи села.
И в ельнике горели свечи,
И в городе земля его звала:

Он так любил, что мы забыть не в силах
Тоску поэта, радость и печаль,
Ведь главная любовь его: Россия -
Земля добра и голубая даль.

И в дом его со ставнями резными
По-прежнему мы входим не дыша.
Сергей Есенин - то не просто имя, -
России стихотворная душа:

Ведущий: Вначале было слово: Поэты считались божьими избранниками, а их талант почитался, как ниспосланный свыше дар. Но мир изменился. Им стало править сословие, творящее хаос, и противостоять этому хаосу способны только поэты. Как известно, чем сильнее противостояние, тем трагичнее судьба, тем мучительнее земной путь: жертва человеческая ради Живого Слова. Готовы ли мы понять ее высокий смысл? Многие пытались ответить на этот вопрос. Пытаемся и мы, приоткрыв завесу тайны, которая до сих пор окружает имя нашего великого соотечественника Сергея Есенина.

Есенин. Я, Сергей Есенин – сын крестьянина. Родился в 1895 году 21 сентября по старому стилю, в Рязанской губернии.

Фон - народная мелодия “Купала”

5 ведущий.

Есенин. Так как мать моя, Татьяна Титова замуж была отдана помимо воли, а отец был беден, то в 2 года меня вернули в дом деда по матери, где я и воспитывался. Среди мальчишек всегда был коноводом и большим драчуном. 

Есенин: Первые мои воспоминания относятся к тому времени, когда мне было 3-4 года. Помню лес, большая канавистая дорога, бабушка идет в Радовецкий монастырь, который от нас в верстах сорока. Я, ухватившись за ее палку, еле волочу ноги, а бабушка все приговаривает: «Иди, иди, ягодка, бог счастья даст». Дедушка пел мне песни, старые, тягучие, заунывные. По субботним и воскресным дням он рассказывал мне библию и священную историю.

Тогда впервые с рифмой я схлестнулся.

От сонма чувств вскружилась голова.

И я сказал: коль этот зуд проснулся,

Всю душу выплещу в слова.

(Есенин уходит. Появляются дед и бабка).

Бабка. Ну, нешто так можно, Сергуша, весь в царапинах, опять с соседскими мальчишками подрался. Али на яблоню лазил?

Дед. Ты, это, у меня, старая, не трожь, он так крепче будет!

Бабка. Только в субботу помыли, голову нагофрили, аж гребень поломали о кудри, а он...

Видать, не выйдет из него учителя, вон весь чумазый.

Дед. Как не выйдет! Вот отдадим его в земское училище, потом в церковно-учительскую школу, а потом и в Москву дальше на учителя учиться...

Есенин. Не буду учителем.

Дед. А кем тогда?

Есенин. Никем, частушки буду сочинять!

Дед. Частушки... Ах, ты деду перечить! Бабка, розги! (Уходят)

«Разбуди меня завтра рано..»

Разбуди меня завтра рано,
О моя терпеливая мать!
Я пойду за дорожным курганом
Дорогого гостя встречать.

Я сегодня увидел в пуще
След широких колес на лугу.
Треплет ветер под облачной кущей
Золотую его дугу.

На рассвете он завтра промчится,
Шапку-месяц пригнув под кустом,
И игриво взмахнет кобылица
Над равниною красным хвостом.

Разбуди меня завтра рано,
Засвети в нашей горнице свет.
Говорят, что я скоро стану
Знаменитый русский поэт.

Воспою я тебя и гостя,
Нашу печь, петуха и кров…
И на песни мои прольется
Молоко твоих рыжих коров.

Есенин. Стихи начал писать рано, лет девяти, но сознательно в 16-17 лет, когда приехал в Москву на заработки. Устроился помощником корректора в типографию Сытина. Женился.

Анна

Удивительные стихи, Серёжа. Только одно плохо, опять всё жалование на книги растратил, на что жить то будем?

Есенин. Анна, как ты не понимаешь! Я - поэт! А этого никто не хочет понять! В редакции отказали, хорошие стихи, но печатать не будут. Отец бранится: “Делом надо заниматься, делом! Деньги зарабатывать!” А я делом и занимаюсь!

Анна. А семья, Серёжа? Деньги на журналы ушли! На книжки!

Есенин. Ты пойми, я же в народный университет Шанявского хожу, не могу же я ничего не знать, кроме церковных служб. А работу эту я брошу! Буду своё дело делать!

Анна. Как! Писать целый день, на кружок к Сурикову, к этим эссерам бегать, листовки нелегальные распространять, ты хоть Сибири побойся! Так жить нельзя!

Есенин. Нет, это того стоит! (Садится, пишет).

Звучит стихотворение "Сыплет черемуха".

Сыплет черемуха снегом,

Зелень в цвету и росе.

В поле, склоняясь к побегам,

Ходят грачи в полосе.

Никнут шелковые травы,

Пахнет смолистой сосной.

Ой вы, луга и дубравы,-

Я одурманен весной.

Сыпь ты, черемуха, снегом,

Пойте вы, птахи, в лесу.

По полю зыбистым бегом

Пеной я цвет разнесу.

1910

7 ведущий. В конце 1915-1917 годов стихи Есенина появляются на страницах многих столичных изданий.

8 ведущий. Но для того, чтобы стать “истинным” поэтом, Есенин хочет получить одобрение других, более известных литераторов. Путь его лежит в Петербург.

Сценка (горничная Глаша и Блок).

Глаша. Александр Александрович!

Блок. Что, Глаша?

Глаша. Без Вас тут господин приходили.

Блок. Господин?

Глаша. Их не поймёшь, вроде барин, молоденький, да в сапожках сафьяновых таких, рубашка шелковая, что у нашего приказчика. Гармошки только не хватает.

Блок. Представился?

Глаша. Фамилия его такое, Евсеев что ли, али Ессеев... Да они записку и ещё платок какой-то оставили, наказывали непременно Вам доложить.

Блок. Хорошо, давай сюда. (Читает вслух):

“Александр Александрович. Я хотел поговорить с Вами. Дело для меня очень важное. Вы меня не знаете, а может быть, где и встречали по журналам мою фамилию. Хотел бы зайти в четыре.

С почтением Сергей Есенин”. Так, а это значит у нас стихи. Интересно. (Читает про себя).

Песня “Над окошком месяц...” - из к/ф

Блок. Изумительно! Как свежо, чисто! Нужно встретиться с этим м... м... Есениным, отобрать лучшее, послать с рекомендательным письмом к Городецкому. Да перед нами талантливый крестьянский поэт! Самородок!(Уходит).

2ведущий. Так начался литературный путь Есенина.

3 ведущий. Жизнь, “настоящая жизнь Руси” несла Есенина на “корабле современности” всё дальше. В Москве Есенин, образно говоря, топтался в прихожей русской поэзии. В Петрограде он смело вошел в ее горницу.

4 ведущий. В разгаре Первая Мировая война, на фронте гибнут люди. Есенин служит санитаром в Царскосельском военном госпитале, читает свои стихи перед императрицей.

5 ведущий. А ведь не так давно, в 1916 году, здесь же, в Царском селе, Есенин читал свои стихи Анне Ахматовой.

6 ведущий.

7 ведущий. Поэтесса была поражена пророческим настроением этого стихотворения. И она не ошиблась – жизнь Есенина оказалась и скоротечной, и трагичной...

8 ведущий. А вскоре новое потрясение для России – революция.

1 ведущий. Её Есенин принял с воодушевлением. Он ждал, что она поможет построить крестьянский рай на земле.

2 ведущий.

О Русь взмахни крылами,
Поставь иную крепь!
С иными временами 
Встаёт иная степь!

3 ведущий. Это было время надежд, мечтаний, первых потрясений и трагедий. Но оно подарило Есенину лучшего друга.

Сценка (Мариенгоф, Есенин).

Мариенгоф. Милая моя Пенза! Милые мои пензюки! Вот я – Анатолий Мариенгоф – в Москве! Революция! Судьба страны решена, да и моя тоже! Теперь я один из сотрудников литературного отдела ВЦИК! На улице солдаты, интересный у них лозунг: “Требуем террора!”

Есенин. (Трогая за плечо) Скажите, товарищ, я могу пройти к заведующему издательством Еремееву?

Мариенгоф. А вы кто, товарищ?

Есенин. Скажите товарищу Еремееву, что его спрашивает Есенин, поэт.

Мариенгоф. Вы? Как я рад познакомиться. Анатолий Мариенгоф. Всегда удивлялся силе вашего слова и крестьянского разума! Но представлял вас я совсем не так.

Есенин. Как же?

Мариенгоф. Мужик, лет 35, рост в сажень, с бородой как поднос из красной меди...

Есенин. (Смеётся) Сначала многие так думали.

Мариенгоф. Наслышан о том, что вы хотите создать новую поэтическую школу “образа”. Имею что сказать поэтому поводу. Предлагаю работать вместе. У меня и программа готова, и название я придумал – “школа имажинизма”. Ваша поэзия в духе этой школы.

Есенин. А что значит “имажинизм”?

Мариенгоф. “Имаж” в переводе с французского – образ, более образной поэзии, чем ваша, в русской литературе на данный момент нет.

Есенин. Хорошо, я подумаю.

СЕРГЕЙ ЕСЕНИН. ИСПОВЕДЬ ХУЛИГАНА.
<< Не каждый умеет петь,
Не каждому дано яблоком
Падать к чужим ногам.
Сие есть самая великая исповедь,
Которой исповедуется хулиган.
Я нарочно иду нечесаным,
С головой, как керосиновая лампа, на плечах.
Ваших душ безлиственную осень
Мне нравится в потемках освещать.
Мне нравится, когда каменья брани
Летят в меня, как град рыгающей грозы,
Я только крепче жму тогда руками
Моих волос качнувшийся пузырь.

Так хорошо тогда мне вспоминать
Заросший пруд и хриплый звон ольхи,
Что где-то у меня живут отец и мать,
Которым наплевать на все мои стихи,
Которым дорог я, как поле и как плоть,
Как дождик, что весной взрыхляет зеленя.
Они бы вилами пришли вас заколоть
За каждый крик ваш, брошенный в меня.
Бедные, бедные крестьяне!
Вы, наверно, стали некрасивыми,
Так же боитесь бога и болотных недр.
О, если б вы понимали,
Что сын ваш в России
Самый лучший поэт!
Вы ль за жизнь его сердцем не индевели,
Когда босые ноги он в лужах осенних макал?
А теперь он ходит в цилиндре
И лакированных башмаках.
Но живёт в нём задор прежней вправки
Деревенского озорника.
Каждой корове с вывески мясной лавки
Он кланяется издалека.
И, встречаясь с извозчиками на площади,
Вспоминая запах навоза с родных полей,
Он готов нести хвост каждой лошади,
Как венчального платья шлейф.
Я люблю родину.
Я очень люблю родину!
Хоть есть в ней грусти ивовая ржавь.
Приятны мне свиней испачканные морды
И в тишине ночной звенящий голос жаб.
Я нежно болен вспоминаньем детства,
Апрельских вечеров мне снится хмарь и сырь.
Как будто бы на корточки погреться
Присел наш клен перед костром зари.
О, сколько я на нем яиц из гнезд вороньих,
Карабкаясь по сучьям, воровал!
Все тот же ль он теперь, с верхушкою зеленой?
По-прежнему ль крепка его кора?
А ты, любимый,
Верный пегий пес?!
От старости ты стал визглив и слеп
И бродишь по двору, влача обвисший хвост,
Забыв чутьем, где двери и где хлев.
О, как мне дороги все те проказы,
Когда, у матери стянув краюху хлеба,
Кусали мы с тобой ее по разу,
Ни капельки друг другом не погребав.
Я все такой же.
Сердцем я все такой же.
Как васильки во ржи, цветут в лице глаза.
Стеля стихов злаченые рогожи,
Мне хочется вам нежное сказать.
Спокойной ночи!
Всем вам спокойной ночи!
Отзвенела по траве сумерек зари коса...
Мне сегодня хочется очень
Из окошка луну............
Синий свет, свет такой синий!
В эту синь даже умереть не жаль.
Ну так что ж, что кажусь я циником,
Прицепившим к заднице фонарь!
Старый, добрый, заезженный Пегас,
Мне ль нужна твоя мягкая рысь?
Я пришел, как суровый мастер,
Воспеть и прославить крыс.
Башка моя, словно август,
Льется бурливых волос вином.
Я хочу быть желтым парусом
В ту страну, куда мы плывём. >>

4 ведущий. Так вскоре 2 совершенно разных во всём человека стали друзьями и соратниками, правда, только на очень короткое время. Они вместе жили, вместе замерзали в неотапливаемой квартире, вместе голодали и видели смерть других...

5 ведущий. Вместе наблюдали, как рушится прежний мир, как разруха шествует по стране, как начинается время “тёмное и беспощадное”.

6 ведущий. Ещё страшнее было видеть, как в поэзию приходит весьма разношёрстная публика, весьма далёкая от литературы, которая нередко появлялась в клубе имажинистов “Стойло Пегаса”. Представители разных литературных направлений сталкивались в этом клубе в поэтических баталиях.

7 ведущий. Эти споры часто перерастали в откровенное хулиганство и заканчивались в милицейском участке.

“Мне осталась одна забава” исп. А.Малинин – 2 куплет.

8 ведущий. Из участка Есенина забирала жена актриса Зинаида Райх, на которой Есенин женился 30 июля 1917 года. Этот брак был обречён на неудачу, так как всё своё время проводил с друзьями или читал стихи в различных поэтических кафе. Вскоре они расстались.

Сценка. (Есенин, Мариенгоф, Райх, Мейерхольд- ТЕРЕХОВ ИВАН).

Мариенгоф. Серёжа, только не нервничай, к нам в “Стойло Пегаса” пожаловала Зина, с ней режиссер театра конструктивизма – Всеволод Мейерхольд, кстати, он, как и я из Пензы.

Есенин. Да я спокоен, она же теперь ведущая актриса в его условном театре. Надеюсь, это её новый избранник.

Зина Райх. Сергей, я приняла решение, наши отношения зашли в тупик, у тебя одна жена – поэзия, о нас с детьми ты заботиться не можешь, не хочешь, я ухожу к другому. Он замечательный человек, он обожает наших детей, надеюсь, ты не против.

Мейерхольд. Здравствуйте, Сергей, прочитал вашу поэму “Пугачев”, хочу поставить в своём театре. Кроме того, у меня к вам есть личный разговор. Отойдёмте.

Есенин. Я так понимаю, речь пойдёт о Зине.

Мейерхольд. Я люблю вашу жену, мне кажется, я мог бы заботиться о ней гораздо лучше, чем вы, она этого достойна.

Есенин. Не имею ничего против, к тому же мы уже давно в разводе. Лучше расскажите, как вы собираетесь ставить пьесу по моему “Пугачёву”.

Мейерхольд. Если интересно, приходите на репетиции.

Есенин читает стихотворение “Вы помните, Вы всё, конечно, помните...”

Письмо к женщине

Вы помните,
Вы всё, конечно, помните,
Как я стоял,
Приблизившись к стене,
Взволнованно ходили вы по комнате
И что-то резкое
В лицо бросали мне.
Вы говорили:
Нам пора расстаться,
Что вас измучила
Моя шальная жизнь,
Что вам пора за дело приниматься,
А мой удел -
Катиться дальше, вниз.
Любимая!
Меня вы не любили.
Не знали вы, что в сонмище людском
Я был как лошадь, загнанная в мыле,
Пришпоренная смелым ездоком.
Не знали вы,
Что я в сплошном дыму,
В развороченном бурей быте
С того и мучаюсь, что не пойму -
Куда несет нас рок событий.
Лицом к лицу
Лица не увидать.
Большое видится на расстоянье.
Когда кипит морская гладь -
Корабль в плачевном состоянье.
Земля - корабль!
Но кто-то вдруг
За новой жизнью, новой славой
В прямую гущу бурь и вьюг
Ее направил величаво.
Ну кто ж из нас на палубе большой
Не падал, не блевал и не ругался?
Их мало, с опытной душой,
Кто крепким в качке оставался.
Тогда и я,
Под дикий шум,
Но зрело знающий работу,
Спустился в корабельный трюм,
Чтоб не смотреть людскую рвоту.
Тот трюм был -
Русским кабаком.
И я склонился над стаканом,
Чтоб, не страдая ни о ком,
Себя сгубить
В угаре пьяном.
Любимая!
Я мучил вас,
У вас была тоска
В глазах усталых:
Что я пред вами напоказ
Себя растрачивал в скандалах.
Но вы не знали,
Что в сплошном дыму,
В развороченном бурей быте
С того и мучаюсь,
Что не пойму,
Куда несет нас рок событий...
Теперь года прошли.
Я в возрасте ином.
И чувствую и мыслю по-иному.
И говорю за праздничным вином:
Хвала и слава рулевому!
Сегодня я
В ударе нежных чувств.
Я вспомнил вашу грустную усталость.
И вот теперь
Я сообщить вам мчусь,
Каков я был,
И что со мною сталось!
Любимая!
Сказать приятно мне:
Я избежал паденья с кручи.
Теперь в Советской стороне
Я самый яростный попутчик.
Я стал не тем,
Кем был тогда.
Не мучил бы я вас,
Как это было раньше.
За знамя вольности
И светлого труда
Готов идти хоть до Ла-Манша.
Простите мне...
Я знаю: вы не та -
Живете вы
С серьезным, умным мужем;
Что не нужна вам наша маета,
И сам я вам
Ни капельки не нужен.
Живите так,
Как вас ведет звезда,
Под кущей обновленной сени.
С приветствием,
Вас помнящий всегда
Знакомый ваш
Сергей Есенин.

Песня “Пой же, пой на проклятой гитаре...” -

Сценка (Есенин, Мариенгоф).

Мариенгоф. Вот мы и в Питере! Ну, холоднее здесь, чем в Москве, это точно! Все промокли!

Есенин. Столица революции, а шляпу купить, хоть какую-нибудь невозможно, в 10-тую лавку уже заходим!

Мариенгоф. Товарищ, вы поймите, мы - поэты!

Есенин. Мы промокли!

Купец. Хоть поэты, хоть кадеты, а без ордера не могу продать!

Есенин. Заболеем и умрём, революционная поэзия осиротеет!

Купец. Без ордера только цилиндры!

Мариенгоф. Чёрт с вами, берём. Вот вылупят на нас глаза петербуржане!

Есенин. Ага, вон уже милиция, приготовь-ка, Толя, документы!

Мариенгоф. Серёжа, мы их не взяли...

Есенин. Действуем по обстоятельствам!

Фон “Гуляка” исп. “Альфа” Немая сценка с милиционером. (Танец с цилиндрами).

Сценка (Есенин и Мариенгоф).

Есенин. Нет, Толя, ты посмотри, что в этой статейке газетной написано! Он же меня последними словами кроет – этот Олег Леонидов!

Мариенгоф. (Сминает газету). О Пушкине и Баратынском тоже писали, что они прыщи на коже вдовствующей российской литературы.

Есенин. Вот поэтому мы и приехали в Петроград. Здесь Блок, может, ещё кто из прежней литературы остался. Хотя нет, пожалуй, я последний поэт...

Мариенгофу

Я последний поэт деревни,

Скромен в песнях дощатый мост.

За прощальной стою обедней

Кадящих листвой берез.

Догорит золотистым пламенем

Из телесного воска свеча,

И луны часы деревянные

Прохрипят мой двенадцатый час.

На тропу голубого поля

Скоро выйдет железный гость.

Злак овсяный, зарею пролитый,

Соберет его черная горсть.

Не живые, чужие ладони,

Этим песням при вас не жить!

Только будут колосья-кони

О хозяине старом тужить.

Мариенгоф. А не пойти ли нам сегодня, Серёжа, в студию Якулова, сегодня у него в гостях, ты не поверишь, известная французская танцовщица Айседора Дункан, её пригласило советское правительство обучать искусству танца детей пролетариев, говорят она красавица.

Есенин. Шутишь, да я мечтал об этом.

Сценка в студии Якулова.

Танец Айседоры под “Интернационал”. (ЭЛИНА ГОЛОВКО)

Мариенгоф. Шикарная пластика!

Есенин. Богиня!

Мариенгоф. Товарищ Якулов, познакомьте нас с вашей гостьей.

Якулов. Товарищ Айседора – товарищ Есенин.

Айседора. Золотая голова. Ангел. Чёрт.

Есенин. Люблю Дункан! Изадора! Я люблю тебя! Я влюбился по уши!

Айседора. Не понимай.

Есенин. Ну почему ты не понимаешь по-русски!

Танец Есенина.

1 ведущий.

Песня “Клён ты мой опавший...” - хор.

2 ведущий. А сначала все шло как нельзя лучше. Вскоре Айседора выучила несколько десятков русских слов и стала называть любимого "Сергей Александрович". Они ходили на приемы, на литературные вечера, где она обязательно танцевала, а он непременно читал стихи. Проезжая мимо церквушки на Арбате, Есенин тыкал в нее пальцем и говорил: "Видишь, Сидора, вот здесь мы с тобой будем жениться! Ты понимаешь, же-нить-ся!"

3 ведущий. Через полгода Есенин, в беспамятстве, посылал Айседору ко всем чертям и иногда бил. Он швырял в нее тяжелыми советскими сапогами, а она, поймав сапог, говорила сквозь слезы на ломаном русском: "Сергей Александрович, я тебя люблю, это и есть русская любовь". Есенин убегал, скрывался у друзей, а потом возвращался - измученный, охваченный нежностью и раскаянием.

4 ведущий. Айседора прощала всё, так как знала, что у любимого Сережи было сложное детство. Свою мать он видел в последний раз много лет назад, но все годы испытывал нежные чувства. Писал ей письма в прозе и стихах.

«Письмо матери» Сергей Есенин

Ты жива еще, моя старушка?
Жив и я. Привет тебе, привет!
Пусть струится над твоей избушкой
Тот вечерний несказанный свет.

Пишут мне, что ты, тая тревогу,
Загрустила шибко обо мне,
Что ты часто xодишь на дорогу
В старомодном ветxом шушуне.

И тебе в вечернем синем мраке
Часто видится одно и то ж:
Будто кто-то мне в кабацкой драке
Саданул под сердце финский нож.

Ничего, родная! Успокойся.
Это только тягостная бредь.
Не такой уж горький я пропойца,
Чтоб, тебя не видя, умереть.

я по-прежнему такой же нежный
И мечтаю только лишь о том,
Чтоб скорее от тоски мятежной
Воротиться в низенький наш дом.

я вернусь, когда раскинет ветви
По-весеннему наш белый сад.
Только ты меня уж на рассвете
Не буди, как восемь лет назад.

Не буди того, что отмечалось,
Не волнуй того, что не сбылось,-
Слишком раннюю утрату и усталость
Испытать мне в жизни привелось.

И молиться не учи меня. Не надо!
К старому возврата больше нет.
Ты одна мне помощь и отрада,
Ты одна мне несказанный свет.

Так забудь же про свою тревогу,
Не грусти так шибко обо мне.
Не xоди так часто на дорогу
В старомодном ветxом шушуне.

5 ведущий.  Айседора вышла за Есенина замуж и увезла его в Европу, а оттуда в Америку. Было решено, что участие Сергея в ее гастролях как "первого российского поэта" привлечет внимание мировой прессы и публики. Но едва они пересекли границу, в личных отношениях начались проблемы. В Берлине Есенин сбежал.

6 ведущий. Есенин довольно быстро сориентировался в Берлине и наладил контакты с соотечественниками. Вскоре после приезда он стал общаться с великим Горьким и устроил публичное чтение своих стихов.

1 ведущий. Его стихи имели такой успех, что тут же было договорено о выпуске однотомника в Берлине. Благодаря Айседоре он позже договорился о возможности публикации своих стихов в русском издательстве в Париже. Сборник должен был иметь довольно подходящее название: "Исповедь хулигана".

2 ведущий. Из Европы и Америки Есенин писал своим друзьям и близким каждый день.

3 ведущий. Анатолию Мариенгофу. “Знаете ли Вы, милостивый государь, Европу? Нет! Вы не знаете Европы! Боже мой, такая гадость, однообразие, такая духовная нищета, что блевать хочется. Сердце бьётся с отчаяннейшей ненавистью... Лучше всего, что я видел в этом мире, это всё-таки Москва!”

Да! Теперь решено. Без возврата
Я покинул родные поля.
Уж не будут листвою крылатой
Надо мною звенеть тополя.

Низкий дом без меня ссутулится,
Старый пес мой давно издох.
На московских изогнутых улицах
Умереть, знать, судил мне Бог.

Я люблю этот город вязевый,
Пусть обрюзг он и пусть одрях.
Золотая дремотная Азия
Опочила на куполах.

А когда ночью светит месяц,
Когда светит... черт знает как!
Я иду, головою свесясь,
Переулком в знакомый кабак.

Шум и гам в этом логове жутком,
Но всю ночь, напролёт, до зари,
Я читаю стихи проституткам
И с бандитами жарю спирт.

Сердце бьется все чаще и чаще,
И уж я говорю невпопад:
— Я такой же, как вы, пропащий,
Мне теперь не уйти назад.

Низкий дом без меня ссутулится,
Старый пес мой давно издох.
На московских изогнутых улицах
Умереть, знать, судил мне Бог.

1922

4 ведущий. Анатолию Мариенгофу. “Милый мой, самый близкий, родной и хороший! Так хочется мне отсюда из этой кошмарной Европы обратно в Россию, к прежнему молодому нашему хулиганству... Боже до чего богата и прекрасна Россия в отношении поэзии...”

5 ведущий. Брак с Дункан вскоре распался, и Есенин вновь оказался в Москве. Но он не смог найти себе места в новой большевистской России. По свидетельству современников, когда он впадал в запои, то мог страшно "крыть" советскую власть. Спецслужбы его не трогали и, продержав некоторое время в милиции, вскоре отпускали - к тому времени Есенин был знаменит в обществе как народный, “крестьянский” поэт.

Черный человек

Черный человек

Друг мой, друг мой,
Я очень и очень болен.
Сам не знаю, откуда взялась эта боль.
То ли ветер свистит
Над пустым и безлюдным полем,
То ль, как рощу в сентябрь,
Осыпает мозги алкоголь.

Голова моя машет ушами,
Как крыльями птица.
Ей на шее ноги
Маячить больше невмочь.
Черный человек,
Черный, черный,
Черный человек
На кровать ко мне садится,
Черный человек
Спать не дает мне всю ночь.

Черный человек
Водит пальцем по мерзкой книге
И, гнусавя надо мной,
Как над усопшим монах,
Читает мне жизнь
Какого-то прохвоста и забулдыги,
Нагоняя на душу тоску и страх.
Черный человек
Черный, черный...

"Слушай, слушай,-
Бормочет он мне,-
В книге много прекраснейших
Мыслей и планов.
Этот человек
Проживал в стране
Самых отвратительных
Громил и шарлатанов.

В декабре в той стране
Снег до дьявола чист,
И метели заводят
Веселые прялки.
Был человек тот авантюрист,
Но самой высокой
И лучшей марки.

Был он изящен,
К тому ж поэт,
Хоть с небольшой,
Но ухватистой силою,
И какую-то женщину,
Сорока с лишним лет,
Называл скверной девочкой
И своею милою".

"Счастье,- говорил он,-
Есть ловкость ума и рук.
Все неловкие души
За несчастных всегда известны.
Это ничего,
Что много мук
Приносят изломанные
И лживые жесты.

В грозы, в бури,
В житейскую стынь,
При тяжелых утратах
И когда тебе грустно,
Казаться улыбчивым и простым -
Самое высшее в мире искусство".

"Черный человек!
Ты не смеешь этого!
Ты ведь не на службе
Живешь водолазовой.
Что мне до жизни
Скандального поэта.
Пожалуйста, другим
Читай и рассказывай".

Черный человек
Глядит на меня в упор.
И глаза покрываются
Голубой блевотой.
Словно хочет сказать мне,
Что я жулик и вор,
Так бесстыдно и нагло
Обокравший кого-то.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . 
. . . . . . . . . . . . . . . . . .

Друг мой, друг мой,
Я очень и очень болен.
Сам не знаю, откуда взялась эта боль.
То ли ветер свистит
Над пустым и безлюдным полем,
То ль, как рощу в сентябрь,
Осыпает мозги алкоголь.

Ночь морозная...
Тих покой перекрестка.
Я один у окошка,
Ни гостя, ни друга не жду.
Вся равнина покрыта
Сыпучей и мягкой известкой,
И деревья, как всадники,
Съехались в нашем саду.

Где-то плачет
Ночная зловещая птица.
Деревянные всадники
Сеют копытливый стук.
Вот опять этот черный
На кресло мое садится,
Приподняв свой цилиндр
И откинув небрежно сюртук.

"Слушай, слушай!-
Хрипит он, смотря мне в лицо,
Сам все ближе
И ближе клонится.-
Я не видел, чтоб кто-нибудь
Из подлецов
Так ненужно и глупо
Страдал бессонницей.

Ах, положим, ошибся!
Ведь нынче луна.
Что же нужно еще
Напоенному дремой мирику?
Может, с толстыми ляжками
Тайно придет "она",
И ты будешь читать
Свою дохлую томную лирику?

Ах, люблю я поэтов!
Забавный народ.
В них всегда нахожу я
Историю, сердцу знакомую,
Как прыщавой курсистке
Длинноволосый урод
Говорит о мирах,
Половой истекая истомою.

Не знаю, не помню,
В одном селе,
Может, в Калуге,
А может, в Рязани,
Жил мальчик
В простой крестьянской семье,
Желтоволосый,
С голубыми глазами...

И вот стал он взрослым,
К тому ж поэт,
Хоть с небольшой,
Но ухватистой силою,
И какую-то женщину,
Сорока с лишним лет,
Называл скверной девочкой
И своею милою".

"Черный человек!
Ты прескверный гость!
Это слава давно
Про тебя разносится".
Я взбешен, разъярен,
И летит моя трость
Прямо к морде его,
В переносицу...

. . . . . . . . . . . . . . . .

...Месяц умер,
Синеет в окошко рассвет.
Ах ты, ночь!
Что ты, ночь, наковеркала?
Я в цилиндре стою.
Никого со мной нет.
Я один...
И - разбитое зеркало...

6 ведущий. В конце декабря 1925 Есенин приезжает из Москвы в Ленинград. 23 декабря 1925 года Есенин уезжает в Ленинград и поселяется в гостинице "Англетер". 27 декабря поэт написал стихотворение "До свиданья, друг мой"

Стихотворение это написано собственной кровью поэта, это последнее, предсмертное стихотворение относится к философской лирике, оно как бы завершает, ставит точку в конце короткого, но бурного пути.

Звучит стихотворение "До свиданья, друг мой".

До свиданья, друг мой, до свиданья.

Милый мой, ты у меня в груди.

Предназначенное расставанье

Обещает встречу впереди.

До свиданья, друг мой, без руки, без слова,

Не грусти и не печаль бровей, -

В этой жизни умирать не ново,

Но и жить, конечно, не новей.

Ведущий: 3 октября 1895 года - 28 декабря 1925 года. Две даты из жизни поэта. Первая дата рождения. Вторая дата смерти. 30 лет прожитых поэтом на этой земле. Много это или мало. В старину кавказские старцы наставляли молодежь: "Тридцать лет человек должен учиться, тридцать - путешествовать и тридцать - писать - рассказывая людям все, что увидел, узнал, понял". Девяносто лет. Есенину было отпущено в три раза меньше. Его судьба - подтверждение другого мудрого изречения. Один из героев Василия Шукшина говорит: "Вот жалеют: Есенин мало прожил. Ровно - с песню. Будь она, эта песня длинней, она не была бы такой щемящей. Длинных песен не бывает.

Финальная сцена.

Песня “Не жалею, не зову, не плачу” хор.

Адрес публикации: https://www.prodlenka.org/metodicheskie-razrabotki/185219-literaturno-muzykalnaja-kompozicija-posvjasch