Сценарий литературного вечера, посвященного двум всемирно известным поэтам Лермонтову и Байрону

Сценарий литературного вечера, посвященного двум всемирно известным поэтам - Лермонтову и Байрону.

Материал сценария позволяет приобщить учащихся к литературному наследию родной страны и страны изучаемого языка, обогатить словарь школьников, повысить их интерес к предметам «русская литература» и «английский язык».

George Gordon Byron

The great English poet George Gordon Byron was bom in 1788 in an old aristocratic family. The family lived in Scotland, where the boy went to a grammar school. He liked history and read much about Rome, Greece and Turkey. The boy was born lame, but he liked sports and trained every day.

In 1798 Byron's great-uncle died and the boy inherited the title of lord. At seventeen Byron entered Cambridge University and there his literary career began.

It was the time after the first bourgeois revolution in France when the reactionary governments of Europe were trying to stifle freedom. Byron hated exploitation and sympathized with the working class.

In 1807, when Byron was a student, he published his first collection of poems "Hours of Idleness" («Часыдосуга»). In 1809 he went travelling and visited Portugal, Spain, Greece and Turkey. In his travels about Europe the poet saw the same kind of exploitation as in his country. Byron described his travels in a long poem, "Childe Harold's Pilgrimage". The first two parts of the poem were published in 1812 and made Byron famous.

Byron also inherited the right to be a member of Parliament. His revolutionary speeches in Parliament helped his enemies to begin an attack against the poet and he had to leave England. In 1817 Byron went to Italy where he lived until 1823. Italy was under the rule of Austrians at that time. The poet joined the Carbonari, a revolutionary organization, that was struggling for the national independence of Italy.

In Italy Byron wrote many of his best poems, e.g. "Don Juan" (1819 - 1824), "Cain" (1821). In "Don Juan" Byron says: "I will teach, if possible, the stones to rise against earth's tyrants".

When the Carbonari movement was crushed Byron went to Greece and joined the people in their struggle for independence against Turkey The struggle for national independence had become the aim of Byron's life.

In the Greek town of Missolonghi Byron fell ill with typhus and died in April 1824. Byron's death was mourned by the progressive people all over Europe. Alexander Pushkin, the great Russian poet, devoted a part of his poem «Кморю» to Byron as a poet of freedom:

<...>

Другой от нас умчался гений,

Другой властитель наших дум.

Исчез, оплаканный свободой,

Оставя миру свой венец.

Шуми, взволнуйся непогодой:

Он был, о море, твой певец.

Твой образ был на нем означен,

Он духом создан был твоим:

Как ты, могут, глубок и мрачен,

Как ты, ничем неукротим.

В начале 20-х годов XIX века в России появился жгучий интерес к творчеству Байрона,

MySoul Is Dark

My soul is dark - Oh! quickly string The harp I yet can brook to hear;

And let the gentle fingers fling Its melting murmurs o'er mine ear.

If in this heart a hope be dear,

That sound shall charm it forth again:

If in these eyes there lurk a tear,

Twill flow, and cease to bum my brain.

But bid the strain be wild and deep,

Nor let thy notes of joy be first:

I tell thee, minstrel, I must weep,

Or else this heavy heart will burst;

For it hath been by sorrow nursed,

And ached in sleepless silence long;

And now 'tis doomed to know the worst,

And break at once - or yield to song.

Душа моя мрачна

Душа моя мрачна.

Скорей, певец, скорей!

Вот арфа золотая:

Пускай персты твои, промчавшися по ней,

Пробудят в струнах звуки рая.

И если не навек надежды рок унес, - Они в груди моей проснутся,

И если есть в очах застывших капля слез, - Они растают и прольются.

Пусть будет песнь твоя дика.

Как мой венец,

Мне тягостны веселья звуки!

Я говорю тебе: я слез хочу, певец,

Иль разорвется грудь от муки.

Страданьями была упитана она,

Томилась долго и безмолвно;

И грозный час настал - теперь она полна,

Как кубок смерти яда полный.

Перевод М. Лермонтова

Если разбирать этот перевод слово за словом, строка за строкой, т.е. так, как разбирать не надо, нетрудно обнаружить ряд отступлений от подлинника. У Байрона стихотворение написано в основном односложными словами. Во всем стихотворении нет ни одного трехсложного или четырехсложного слова. Русский переводчик сталкивается здесь с трудностью, практически непреодолимой. Всем известно, что в русском языке нет такого количества односложных слов, как в английском. По самой природе своей русский язык многосложный. Лермонтов, будучи связанным длиной русских слов, пошел на решитель­ный и, по-видимому, единственно возможный шаг. Он откинул рйд описательных эпитетов, не несущих жизненно важной смысловой нагрузки. Кроме того, он «стянул» в некоторых местах несколько слов в одно. Скажем, байроновские "gentlefin вполне покрываются одними лермонтовскими «перстами». И правда, могут быть персты быть главным героем которого был человек мятущийся и свободолюбивый, гордый и одинокий, жаждущий борьбы, носящий на челе печать страданий роковых и невыраженных душевных тайн.

Упоение Байроном совпало с запросами поколения 20-х годов, вольнолюбие Байрона перекликалось с собственными мятежными замыслами и свободолюбивыми надеждами. Мятежность литературных ге роев была выражением мечты о лучшем мироустройстве, которая жила в мыслящих людях того поколения. Идеи и страсти этого поколения не развеялись на Сенатской площади. Байронизм стал значительным явлением духовной жизни мыслящего русского общества. Воздействие Байрона на русскую литературу было особенно ощутимо в жанре романтической поэмы. Для юного Лермонтова Байрон был эталоном человека и поэта.

Поэзия Байрона глубоко родственна поэзии Лермонтова соединением мятежности чувств и философских рассуждений, политической оппозиционности и жажды действия, язвительной иронии и трагической скорби. Во многих произведениях Лермонтова очевидны следы чтения Байрона. Порой даже приемы поведения героев Байрона переносились Лермонтовым в бытовое общение.

Не думай, чтоб я был достоин сожаленья,

Хотя теперь слова мои печальны, - нет,

Нет! Все мои жестокие мученья

Одно предчувствие гораздо больших бед.

Я молод; но кипят на сердце звуки

И Байрона достигнуть я б хотел;

У нас одна душа, одни и те же муки, -

О,если б одинаков был удел!..

Как он, ищу забвенья и свободы,

Как он, в ребячестве пылал уж я душой.

Любил закат в горах, пенящиеся воды

И бурь земных и бурь небесных вой.

Как он, ищу спокойствия напрасно,

Гоним повсюду мыслию одной.

Гляжу назад - прошедшее ужасно;

Гляжу вперед - там нет души родной!

Это стихотворение Лермонтов написал под впечатлением прочитанных писем и дневников Байрона. «Когда я начал марать стихи в 1828 году, я как бы по инстинкту пе­реписывал и прибирал их, они еще теперь у меня. Ныне я прочел в жизни Байрона, что он делал то же - это сходство меня поразило!» Сравнение с Байроном составляет тему этого стихотворения, причем Лермонтов мечтает об «одинаковом» с английским • поэтом «уделе», т.е. гибели за свободу.

В 30-е годы Лермонтов обратился к переводам Байрона. Он перевел немного, i всего 3 стихотворения: «В альбом», «Прости!» и одно стихотворение из цикла «Еврейские мелодии» («Душа моя мрачна»). :

Стихотворение "LinesWritteninanAlbum,atMalta" было написано Байроном в альбом миссис Спенсер Смит - жене английского дипломата, с которой поэт познакомился на Мальте. Впервые стихотворение было опубликовано вместе с «Чайльд Гарольдом» в 1812 году. На русский язык его переводили М. Лермонтов, И. Козлов, П. Вяземский, Ф. Тютчев и др.

Lines Written in an Album, at Malta

Byron also inherited the right to be a member of Parliament. His revolutionary speeches in Parliament helped his enemies to begin an attack against the poet and he had to leave England. In 1817 Byron went to Italy where he lived until 1823. Italy was under the rule of Austrians at that time. The poet joined the Carbonari, a revolutionary organization, that was struggling for the national independence of Italy.

In Italy Byron wrote many of his best poems, e.g. "Don Juan" (1819 - 1824), "Cain" (1821). In "Don Juan" Byron says: "I will teach, if possible, the stones to rise against earth's tyrants".

When the Carbonari movement was crushed Byron went to Greece and joined the people in their struggle for independence against Turkey The struggle for national independence had become the aim of Byron's life.

In the Greek town of Missolonghi Byron fell ill with typhus and died in April 1824. Byron's death was mourned by the progressive people all over Europe. Alexander Pushkin, the great Russian poet, devoted a part of his poem «Кморю» to Byron as a poet of freedom:

<...>

Другой от нас умчался гений,

Другой властитель наших дум.

Исчез, оплаканный свободой,

Оставя миру свой венец.

Шуми, взволнуйся непогодой:

Он был, о море, твой певец.

Твой образ был на нем означен,

Он духом создан был твоим:

Как ты, могут, глубок и мрачен,

Как ты, ничем неукротим.

В начале 20-х годов XIX века в России появился жгучий интерес к творчеству Байрона,

MySoul Is Dark

My soul is dark - Oh! quickly string The harp I yet can brook to hear;

And let the gentle fingers fling Its melting murmurs o'er mine ear.

If in this heart a hope be dear,

That sound shall charm it forth again:

If in these eyes there lurk a tear,

Twill flow, and cease to bum my brain.

But bid the strain be wild and deep,

Nor let thy notes of joy be first:

I tell thee, minstrel, I must weep,

Or else this heavy heart will burst;

For it hath been by sorrow nursed,

And ached in sleepless silence long;

And now 'tis doomed to know the worst,

And break at once - or yield to song.

Душа моя мрачна

Душа моя мрачна.

Скорей, певец, скорей!

Вот арфа золотая:

Пускай персты твои, промчавшися по ней,

Пробудят в струнах звуки рая.

И если не навек надежды рок унес, - Они в груди моей проснутся,

И если есть в очах застывших капля слез, - Они растают и прольются.

Пусть будет песнь твоя дика.

Как мой венец,

Мне тягостны веселья звуки!

Я говорю тебе: я слез хочу, певец,

Иль разорвется грудь от муки.

Страданьями была упитана она,

Томилась долго и безмолвно;

И грозный час настал - теперь она полна,

Как кубок смерти яда полный.

Перевод М. Лермонтова

Если разбирать этот перевод слово за словом, строка за строкой, т.е. так, как разбирать не надо, нетрудно обнаружить ряд отступлений от подлинника. У Байрона стихотворение написано в основном односложными словами. Во всем стихотворении нет ни одного трехсложного или четырехсложного слова. Русский переводчик сталкивается здесь с трудностью, практически непреодолимой. Всем известно, что в русском языке нет такого количества односложных слов, как в английском. По самой природе своей русский язык многосложный. Лермонтов, будучи связанным длиной русских слов, пошел на решитель­ный и, по-видимому, единственно возможный шаг. Он откинул ряд описательных эпитетов, не несущих жизненно важной смысловой нагрузки. Кроме того, он «стянул» в некоторых местах несколько слов в одно. Скажем, байроновские "gentlefin вполне покрываются одними лермонтовскими «перстами». И правда, могут быть персты быть второй песни «Чайльд Гарольда». В письме к матери от 15 сентября 1809 года Байрон замечал: «Я передаю это письмо в руки женщины, совершенно необычайной, о которой Вы, вне сомнения, слышали, -миссис Спенсер Смит, о побеге которой маркиз де Салво опубликовал несколько лет назад рассказ. С тех пор она потерпела крушение, и жизнь ее с самого начала была столь богата необычайными событиями, что в романе они показались бы невероятными. Она родилась в Константинополе (около 1785 года), где отец ее, Байрон Герберт, был австрийским посланником;

вышла несчастливо замуж, но репутация ее всегда была безупречной; вызвала месть Буонапарте участием в некоем заговоре, несколько раз рисковала жизнью - и ей еще нет двадцати пяти».

Стихотворение "Farewell!" написано Байроном в 1808 году. Впервые опубликовано в 1814 году вместе со вторым изданием «Корсара». На русский язык его переводили М. Лермонтов, Н. Павлов, А. Григорьев, Д. Михайловский.

Farewelll If Ever Fondest Prayer

Farewell! If ever fondest prayer For other's weal avaii'd on high,

Mine will not all be lost in air,

But waft thy name beyond the sky.

T were vain to speak, to weep, to sigh:

Oh! more than tears of blood can tell,

When wrung from guilt's expiring eye,

Are in that word - Farewell! - Farewell!

These lips are mute, these eyes are dry;

But in my breast and in my brain,

Awake the pangs that pass not by,

The thought that ne’er shall sleep again.

My soul nor deigns nor dares complain,

Though grief and passion there rebel;

I only know we loved in vain - I only feel - Farewell! - Farewell!

Прости

Прости! Коль могут к небесам Взлетать молитвы о других,

Моя молитва будет там;

И даже улетит за них!

Что пользы плакать и вздыхать?

Слеза кровавая порой

Не может более сказать,

Чем звук прощанья роковой!...

Нет слез в очах, уста молчат,

От тайных дум томится грудь,

И эти думы, вечный яд, - Им не пройти, им не уснуть!

Не мне о счастье бредить вновь, - Лишь знаю я (и смог снести),

Что тщетно в нас жила любовь,

Лишь чувствую - прости! прости!

Перевод М. Лермонтова

Стихотворение посвящено женщине, погибшей любви, но любви, которая была дорога любившим. Поэты сожалеют о том, что наступил час прощанья, но при этом остаются благородны и великодушны. Как не вспомнить слова великого Пушкина: «Как дай вам бог любимой быть другим»!

Но уж не греют нас бессильные лучи;

Звезда минувшего так в горе мне видна,

Видна, но далека - светла, но холодна.

Перевод А.К. Толстого

Под впечатлением стихотворения Лермонтов написал свое стихотворение «Еврейская мелодия».

Я видал иногда, как ночная звезда В зеркальном заливе блестит;

Как трепещет в струях, и серебряный прах От нее, рассыпаясь, бежит.

Но поймать ты не льстись и ловить не берись:

Обманчивы луч и волна.

Мрак тени твоей только ляжет на ней - Отойди ж, - и заблещет она.

Светлой радости так беспокойный призрак Нас манит под хладною мглой;

Ты схватить - он шутя убежит от тебя!

Ты обманут - он вновь пред тобой.

Под впечатлением байроновских стихотворений "TheDream" и "Darkness" Лермонтов написал стихотворение «Ночь». Байроновское "TheDream" также послужило поэтическим образом для стихотворения «Видение». Первые 20 строф знаменитого стихотворения Лермонтова «Умирающий гладиатор» представляют собой свободное переложение строф 139-141 песни IV «Чайльд Гарольда» Байрона. Из этой же песни взят и эпиграф к стихотворению:

"Iseebeforemethegladiatorlie..."

Некоторым своим стихотворениям Лермонтов делал такую приписку: «Подражание Байрону», особенно если эти стихотворения были посвящены женщине. Байрона и Лермонтова роднила несчастная любовь.

Стихотворение «К Л.», возможно, было посвящено Варваре Александровне Лопухиной, в которую Лермонтов был страстно влюблен («У ног других не забывал я взор твоих очей...»).

Освоей близости Байрону Лермонтов говорил неоднократно в стихах и ав­тобиографических заметках, но вместе с тем в знаменитом стихотворении «Нет, я не Байрон, я другой...» подчеркивает собственную творческую самостоятель­ность, говорит о своем принципиальном отличии от Байрона.

Нет, я не Байрон, я другой,

Еще неведомый избранник,

Как он, гонимый миром странник,

Но только с русскою душой.

Я раньше начал, кончу ране,

Мой ум не много совершит;

В душе моей, как в океане,

Надежд разбитых груз лежит.

Кто может, океан угрюмый,

Твои изведать тайны?

Кто Толпе мои расскажет думы?

Я - или бог - или никто!

В альбом

(Из Байрона) Как одинокая гробница Вниманье путника зовет,

Так эта бледная страница Пусть милый взор твой привлечет.

И если после многих лет

Прочтешь ты, как мечтал поэт,

И вспомнишь, как тебя любил он,

То думай, что его уж нет,

Что сердце здесь похоронил он.

Перевод М. Лермонтова

В альбом друзьям

(ИзБайрона)

Как медлит путника вниманье На хладных камнях гробовых Так привлечет друзей моих Руки знакомой начертанье!..

Чрез много, много лет оно

Напомнит им о прежнем друге:

«Его уж нету в вашем круге;

Но сердце здесь погребено!..»

Перевод Ф. Тютчев

По поводу этого стихотворения Белинский писал: «Два перевода из Байрона... тоже выражают внутренний мир души поэта. Это боль сердца, тяжкие вздохи груди; это надгробные надписи на памятниках погибших радостей...»

Лирическое«я» раннего Лермонтова предстает в противоречии между героической натурой, жаждущей свободы, света, активной деятельности, и реальным положением героя в мире, в обществе, которые не нуждаются в его подвигах. Мечтами юного Лер­монтова о гражданском деянии, «славе» пронизаны строки его стихов: «За дело общее, быть может, я паду», «Я грудью шел вперед, я жертвовал собой», «И Байрона достигнуть я б хотел», «Я рожден, чтоб целый мир был зритель торжества иль гибели моей».

Желание испытать судьбу, помериться с роком, слить слово с доблестным поведением роднит его с поэтами-декабристами, с Байроном, с его мятежными и гордыми персонажами.

Перевод Лермонтова передает личное отношение поэта, его теплоту, внимание и любовь к тому, кому посвящено это стихотворение. Байрон очень тепло относился к миссис Спенсер Смит. Ей посвящены несколько его стихотворений и строфы *32 -33

грубыми? А теперь забудем об этом дотошном словесном разбирательстве и еще раз послушаем перевод Лермонтова. Нас поразит поэтичность русского звучания, богатство интонаций, страстность, трагичность, не уступающие оригиналу. С детства зная это творение Лермонтова, мы никогда не воспринимаем его как переводное.

Сравним лермонтовский перевод с переводом Н. Гнедича:

Дуще моей грустно. Спой Песню, певец!

Любезен глас арфы душе и унылой...

Мой слух очаруй ты волшебством сердец,

Гармонии сладкой всемощною силой.

Коль искра надежды есть в сердце моем,

Ее вдохновенная арфа пробудит;

Когда хоть слеза сохранилася в нем - Прольется - и сердца сжигать мне не будет.

Но песни Печали, певец, мне воспой:

Для радости сердце мое уж не бьется,

Заставь меня плакать - иль, долгой тоской Гнетомое, сердце мое разорвется.

Довольно страдал я, довольно терпел -

Устал я... Пусть сердце или сокрушится

И кончит земной мой несносный удел,

Иль с жизнию арфой златой примирится.

Вслушиваясь в этот перевод, постигаешь еще одно свойство перевода лермонтовского, до того как бы закрытое, - это удивительная современность его звучания. Вернеее, некое возвышение над мелкими при-метами времени, некая своевременность, присущая лишь лучшим образцам поэзии, благодаря которой они и сегодня так же свежи, как и вчера, как и сто лет назад.

"SunoftheSleepless!" - это стихотворение известно русским читателям в переводах П. Козлова, А. Фета, А.К. Толстого.

Sun of the Sleeplessi

Sun of the sleepless! melancholy star!

Whose tearful beam glows tremulously far,

That show'st the darkness thou canst not dispel.

How like art thou to Joy remembered well!

So gleams the past, the light of other days,

Which shines, but warms not with its powerless rays;

A night-beam Sorrow watcheth to behold,

Distinct, but distant - clear - but, oh, how cold!

Неспящих солнце, грустная звезда,

Как слезно луч мерцает твой всегда,

Как темнота при нем еще темней,

Как он похож на радость прежних дней.

Так светит прошлое нам в жизненной ночи.

MySoul Is Dark

My soul is dark - Oh! quickly string The harp I yet can brook to hear;

And let the gentle fingers fling Its melting murmurs o'er mine ear.

If in this heart a hope be dear,

That sound shall charm it forth again:

If in these eyes there lurk a tear,

Twill flow, and cease to burn my brain.

But bid the strain be wild and deep,

Nor let thy notes of joy be first:

tell thee, minstrel, I must weep,

Or else this heavy heart will burst;

For it hath been by sorrow nursed,

And ached in sleepless silence long;

And now 'tis doomed to know the worst,

And break at once - or yield to song.

Душа моя мрачна

Душа моя мрачна.

Скорей, певец, скорей!

Вот арфа золотая:

Пускай персты твои, промчавшися по ней,

Пробудят в струнах звуки рая.

И если не навек надежды рок унес, - Они в груди моей проснутся,

И если есть в очах застывших капля слез, - Они растают и прольются.

Пусть будет песнь твоя дика.

Как мой венец,

Мне тягостны веселья звуки!

Я говорю тебе: я слез хочу, певец,

Иль разорвется грудь от муки.

Страданьями была упитана она,

Томилась долго и безмолвно;

И грозный час настал - теперь она полна,

Как кубок смерти яда полный.

Перевод М. Лермонтова

Если разбирать этот перевод слово за словом, строка за строкой, т.е. так, как разбирать не надо, нетрудно обнаружить ряд отступлений от подлинника. У Байрона стихотворение написано в основном односложными словами. Во всем стихотворении нет ни одного трехсложного или четырехсложного слова. Русский переводчик сталкивается здесь с трудностью, практически непреодолимой. Всем известно, что в русском языке нет такого количества односложных слов, как в английском. По самой природе своей русский язык многосложный. Лермонтов, будучи связанным длиной русских слов, пошел на решитель­ный и, по-видимому, единственно возможный шаг. Он откинул ряд описательных эпитетов, не несущих жизненно важной смысловой нагрузки. Кроме того, он «стянул» в некоторых местах несколько слов в одно. Скажем, байроновские "gentlefin вполне покрываются одними лермонтовскими «перстами». И правда, могут быть персты быть

Байрон прожил 36 лет, Лермонтов был убит на дуэли на 27-м году жизни.

Литература

Боровик МЛ., Копыл Е.Г. Книга для чтения к учебнику английского языка для IX класса средней школы. - М.: Просвещение, 1977.

Лермонтов М.Ю. Избранные сочинения. - М.: Художественная литература, 1987.

Лермонтов М.Ю. Собр. Соч. в 4-х т. -М.: Художественная литература, 1983 -

1984.

Лермонтов М.Ю. Избранные произведения. - М.: Художественная литература,

1985.

Selections from Byron. - М.: Progress Publishers, 1979.

Адрес публикации: https://www.prodlenka.org/metodicheskie-razrabotki/295931-scenarij-literaturnogo-vechera-posvjaschennog