Материалы занятия «Древнерусское государство в источниках скандинавского происхождения»

Анонимный автор. КАКИЕ ЗЕМЛИ ЛЕЖАТ В МИРЕ (втора половина XIII – начало XIV века)

В той части мира находится Европа, и самая восточная [ее часть] — Великая Свитьод. Туда приходил крестить апостол Филипп. В том государстве есть [часть], которая называется Руссия, мы называем ее Гардарики. Там такие главные города: Морамар, Ростова, Сурдалар, Хольмгард, Сюрнес, Гадар, Палтескья, Кэнугард. Там первым жил Магон, сын Иафета, сына Ноя. Около Гардарики лежат такие земли: кирьялы, ревалы, Тавейсталанд, Вирланд, Эйстланд, Ливланд, Курланд, Эрмланд, Пулиналанд, Виндланд — самый западный перед Данией. А на восток от Полены находится Рейдготаланд, а затем — Хуналанд.

СКАНДИНАВСКИЕ РУНИЧЕСКИЕ НАДПИСИ (XI век)

1. Кетиль и Бьёрн, они установили этот камень по Торстейну, своему отцу, и Энунд по своему брату, а дружинники по Явии, и Кетилей по своему супругу. Братья были там из лучших людей в стране и в воинском походе, держали своих дружинников хорошо. Он пал в битве на востоке в Гардах, вождь войска, лучший из соотечественников.

2. Хертруд воздвигла этот камень по своему сыну Смиду, доброму воину. Его брат Халльфинд, он живет в Гардах. Бранд написал, чтобы можно было понять.

3. Торстейн сделал памятник по Эринмунду, своему сыну, и приобрел этот хутор и нажил богатство на востоке в Гардах.

4. Ингифаст велел высечь камень по Сигвиду, своему отцу. Он пал в Хольмгарде, кормчий боевого корабля со своими корабельщиками.

5. Руна велела сделать этот памятник по Спьялбуду и по Свейну, и по Андветту, и по Рагнару, сыновьям своим и Хельги. Он умер в Хольмгарде в церкви святого Олава. Эпир вырезал руны.

СКАЛЬДИЧЕСКАЯ ПОЭЗИЯ

Арнор Тордарсон (Скальд Ярлов). "ДРАПА О МАГНУСЕ (ХРЮНХЕНДА)" (1046 г.)

Так говорится в Хрюнхенде, что Магнус Олавссон повел свои корабли с востока из Гардарики, сначала в Восточное море и так в Свитьод; там говорится так: "Ты снял боевые корабли со стапелей и повел их в Восточное море; скьёльдунг, ты ступил на корабль, обшитый в клинкер гибкими досками, и с гардской оснасткой; ты не колебался, но мачты дрожали; планширь оторвался и начал погружаться в воду; нос судна устремлялся вперед; и волны, смешанные с инеем, сотрясали украшенные голову и хвост дракона".

  Теперь нужно сказать о том, что конунг Магнус повел однажды летом свой корабль и войско с севера из Трандхейма; он отправился сначала на юг вдоль берега, как сказал Арнор Скальд Ярлов: "Затем случилось такое, что конунг повел большой флот на юг вдоль берега; тогда получил корабль возможность плыть дальше; Висинд бежал с севера; он повелел людям во французских шлемах сесть у всех отверстий для весел; дубовый корабль казался великолепным из-за гардского оружия; люди пугались вооруженных воинов".

ИЗ СКАНДИНАВСКИХ САГ О ВРЕМЕНИ ПРАВЛЕНИЯ ВЛАДИМИРА I.

Из саги об Олаве Трюггвасоне

I. В то время правил в Гардарики конунг Вальдамар с великой славой. Так говорится, что его мать была пророчицей, и зовется это в книгах духом фитона, когда пророчествовали язычники. Многое случалось так, как она говорила. И была она тогда в преклонном возрасте. Таков был их обычай, что в первый вечер йоля должны были приносить ее в кресло перед высоким сиденьем конунга. И раньше, чем люди начали пить, спрашивает конунг свою мать, не видит или не знает ли она какой-либо угрозы или урона, нависших над его государством, или приближения какого-либо немирья или опасности, или покушения кого-либо на его владения. Она отвечает: "Не вижу я ничего такого, сын мой, что, я знала бы, могло принести вред тебе или твоему государству, а равно и такого, что спугнуло бы твое счастье. И все же вижу я видение великое и прекрасное. Родился в это время сын конунга в Нореге, и в этом году он будет воспитываться здесь, в этой стране, и он станет знаменитым мужем и славным хёвдингом, и не причинит он никакого вреда твоему государству, напротив, он многое даст Вам. А затем он вернется в свою страну, пока он еще в молодом возрасте, и тогда завладеет он своим государством, на которое он имеет право по рождению, и будет он конунгом, и будет сиять ярким светом, и многим он будет спасителем в северной части мира. Но короткое время продержится его власть над Норегсвельди. Отнеси меня теперь прочь, поскольку я теперь не буду дальше говорить, и так уже довольно сказано". Этот Вальдамар был отцом конунга Ярицлейва.

II. Сигурд Эйрикссон приехал в Эйстланд по поручению Вальдамара, конунга Хольмгарда, и должен был собрать там в стране подати для конунга. Ехал Сигурд с большой пышностью, у него было с собой много людей и много добра. Он увидел на торгу мальчика, очень красивого, и понял, что тот, должно быть, чужеземец, и спросил его о имени и роде. Он назвал себя Олавом, а своим отцом — Трюггви, сына Олава, а матерью своей — Астрид, дочь Эйрика Бьодаскалли. Тогда понял Сигурд, что мальчик был сыном его сестры. Тогда спросил Сигурд у мальчика, как он туда попал. Олав рассказал ему все, что с ним произошло. Сигурд попросил его пойти вместе с ним к бонду Реасу. И когда он пришел туда, там купил он обоих мальчиков, Олава и Торгисля, и взял с собой в Хольмгард, и никому не открыл происхождения Олава, и обращался с ним хорошо.

III. Какие были законы в Гардарики, что там не могли находиться люди королевского рода, кроме как с разрешения конунга. Тогда говорит Сигурд княгине, какого рода был Олав и по какой причине он туда приехал, что он не мог жить дома в своей стране из-за немирья. Он просил ее поговорить об этом с конунгом. Она сделала так, попросила конунга помочь этому сыну конунга, с которым так сурово обошлись, и привели к тому ее уговоры, что конунг обещал ей это. Взял он тогда Олава под свое покровительство и обращался с ним прекрасно, как и положено было обращаться с сыном конунга. Олаву было девять лет, когда он приехал в Гардарики, и пробыл он там у конунга Вальдамара еще девять лет. Олав был всех людей красивее и выше, сильнее и превосходил всех людей в искусствах, которыми славятся норвежцы.

IV. Как говорят мудрые и ученые люди, что Олав никогда не приносил жертв идолам и всегда относился к ним одинаково. Но все же у него было в обычае часто сопровождать конунга в храм, однако он никогда не входил внутрь. Он всегда стоял снаружи у дверей. И однажды конунг говорил с ним, и просил он его так не делать, "потому что может так случиться, что боги разгневаются на тебя, и ты погубишь цвет своей молодости. Я бы очень хотел, чтобы ты смирился перед ними, потому что я боюсь за тебя, что они обрушат на тебя такой сильный гнев, какому ты себя подвергаешь". Он отвечает: "Никогда я не испугаюсь тех богов, что не имеют ни слуха, ни зрения, ни сознания, и я могу понять, что у них нет никакого разума. И из того я могу сделать заключение, господин, какова их природа, что ты мне представляешься всякий раз с милым выражением, за исключением того времени, когда ты там и приносишь им жертвы; и тогда ты мне всегда кажешься несчастным, когда ты там. И из этого я заключаю, что те боги, которым ты поклоняешься, должно быть, правят мраком"

V. Олав Трюггвасон находился все это время в Гардарики и был в высочайшей милости у конунга Вальдимара и любим княгиней. Конунг Вальдимар поставил его хёвдингом над тем войском, которое он отправил охранять свою страну. У Олава там было несколько сражений, и он умело управлял войском. Имел он и собственный большой отряд воинов на свои средства, те, что конунг давал ему. Олав был щедр со своими людьми. Был он ими любим. И случилось так, как зачастую может случиться, если чужеземцы достигают могущества или большей славы, чем люди в этой стране, что многие стали завидовать тому, что он был любим конунгом и не меньше — княгиней. Говорили люди конунгу, что он должен остерегаться слишком возвышать Олава, — "ибо такой человек для тебя всего опаснее, если он захочет посвятить себя тому, чтобы нанести вред Вам или Вашему государству, особенно поскольку он обладает такими физическими и духовными совершенствами и его так любят. И не знаем мы, о чем они с княгиней постоянно разговаривают".

  Таков был обычай могущественных конунгов, что княгиня должна была владеть половиной дружины и содержать ее на собственные средства и для этого собирать дань и налоги, сколько требовалось. Было так и у конунга Вальдимара, что княгиня владела не меньшей дружиной, чем конунг, и они постоянно соперничали из-за родовитых людей. Каждый хотел заполучить их себе. Вот случилось так, что конунг поверил таким советам, которые давались ему, и сделался он несколько сдержанным и раздражительным по отношению к Олаву. А когда Олав это заметил, то говорит он княгине о том, что хочет отправиться в Нордрлонд, и говорит, что его родичи владели там раньше государством, и ему кажется наиболее вероятным, что он там всего больше преуспеет. Княгиня желает ему счастливого пути, говорит, что он везде будет считаться благородным, где бы он ни находился.

ТОРГОВЫЕ ОТНОШЕНИЯ РУСИ И СКАНДИНАВИИ

Из саги об Олаве Святом Харальдссоне (1014-1028 гг.)

I. Одного человека звали Гудлейк Гардский. Он был родом из Агдира. Он был великим мореходом и купцом, богатым человеком, и совершал торговые поездки в разные страны. Он часто плавал на восток в Гардарики, и был он по этой причине прозван Гудлейк Гардский. В ту весну Гудлейк снарядил свой корабль и собрался отправиться летом на восток в Гарды. Конунг Олав послал ему слово, что он хочет встретиться с ним. И когда Гудлейк приехал к нему, говорит ему конунг, что хочет вступить с ним в товарищество, попросил его купить себе те ценные вещи, которые трудно достать там в стране. Гудлейк говорит, что все будет так, как прикажет конунг. Тогда конунг повелел выплатить ему столько денег, сколько ему казалось необходимым. Отправился Гудлейк летом в Аустрвег. Они стояли некоторое время у Готланда. Случилось тогда то, что часто может случиться, что не все были скрытны, и стало местным жителям известно, что на том корабле был сотоварищ Олава Толстого. Гудлейк отправился летом по Аустрвегу в Хольмгард и купил там драгоценные ткани, которые, он думал, пойдут конунгу на торжественные одежды, а также дорогие меха и роскошную столовую утварь. Осенью, когда Гудлейк плыл с востока, был встречный ветер, и они очень долго стояли у Эйланда.

Из саги о Магнусе Добром (сыне Олава Святого)

I. Нет теперь мира между Свейном Альвивусоном и конунгом Ярицлейвом, потому что конунг Ярицлейв полагал, что норвежцы повели себя недостойно по отношению к святому конунгу Олаву, и некоторое время не было между ними торгового мира.

II. Человек зовется Карл, а другой — Бьёрн. Они двое были братьями, незнатные по рождению, но тем не менее люди отважные. Были они солеварами в первую часть своей жизни и так заработали денег. И так говорилось теперь, что они были богатыми купцами, и было у них много друзей, и были они людьми с сильным характером, и все же был Карл первым из двух братьев во всем, что бы ни происходило. Такой был у них уговор, что была у них большая ладья для поездок, и вот пошли они на ней как-то летом на юг в Саксланд. Приходят они тогда в Данмарк и собираются оттуда в Энгланд. Взял тогда Карл слово и сказал своим гребцам: "Я хочу, чтобы вы знали, каков мой замысел, потому что с поездкой все складывается иначе, чем вы можете думать. Я собираюсь отправиться в торговую поездку в Аустрвег, но теперь из-за заявлений конунга Свейна и конунга Ярицлейва и того немирья, которое существует между ними, это нельзя назвать безопасным. Теперь я говорю вам, что я решил ехать туда, но я хочу дать вам возможность идти другим путем и право уйти с моего корабля. Пусть датчане, или люди с юга, и англичане идут на другом корабле туда, куда больше нравится. Тогда отвечает один норвежец: "Для нас это совсем неожиданно, и мы бы не пошли с вами с самого начала, если бы тогда были такие планы, но потому что вы люди отважные, и нам все нравится в тебе, и похоже на то, что ты человек удачливый, то это нас удерживает, и мы хотим положиться на твою предусмотрительность". Так они и решают, и плывут с ним, пока не приходят в Аустррики; и встают там у большого торгового города, и хотели они купить себе всего необходимого. Но как только местные жители узнали, что они норвежцы, то они не только не захотели им ничего продавать, но дело шло к бою, и хотели жители напасть на них.

ИЗ СКАНДИНАВСКИХ САГ О ВРЕМЕНИ ПРАВЛЕНИЯ ЯРОСЛАВА МУДРОГО.

Из саги об Олаве Святом Харальдссоне (1014-1028 гг.)

I. Следующей весной приехали в Свитьод послы конунга Ярицлейва с востока из Хольмгарда, и ехали они, чтобы проверить то обещание, которое конунг Олав дал предыдущим летом: отдать Ингигерд, свою дочь, за конунга Ярицлейва. Конунг Олав повел этот разговор с Ингигерд и говорит, что таково его желание, чтобы она вышла замуж за конунга Ярицлейва. Она отвечает: «Если я выйду замуж за конунга Ярицлейва, то хочу я, — говорит она, — в свадебный дар себе Альдейгьюборг и то ярлство, которое к нему относится». И гардские послы согласились на это от имени своего конунга. Тогда сказала Ингигерд: «Если я поеду на восток в Гардарики, тогда я хочу выбрать в Свиавельди того человека, который, как мне думается, всего больше подходит для того, чтобы поехать со мной. Я также хочу поставить условием, чтобы он там на востоке имел не ниже титул, чем здесь, и ничуть не меньше прав и почета, чем он имеет здесь». На это согласился конунг, а также и послы. Конунг поклялся в этом своей верой, и послы тоже. Тогда конунг спросил Ингигерд, кто тот человек в его государстве, которого она хочет выбрать, чтобы следовать за ней. Она отвечает: «Этот человек — ярл Рёгнвальд Ульвссон, мой родич». […] Поехали они все вместе летом на восток в Гардарики. Тогда вышла Ингигерд замуж за конунга Ярицлейва. Их сыновьями были Вальдамар, Виссивальд, Хольти Смелый. Княгиня Ингигерд дала ярлу Рёгнвальду Альдейгьюборг и то ярлство, которое к нему принадлежало. Рёгнвальд был там ярлом долго, и был он известным человеком.

II. […] Эймунд сказал: «Если вы хотите поступить по-моему, то я скажу вам, если хотите, что я задумал. Я слышал о смерти Вальдимара конунга с востока из Гардарики, и эти владения держат теперь трое сыновей его, славнейшие мужи. Он наделил их не совсем поровну — одному теперь досталось больше, чем тем двум. И зовется Бурицлав тот, который получил большую долю отцовского наследия, и он — старший из них. Другого зовут Ярицлейв, а третьего Вартилав. Бурицлав держит Кэнугард, а это — лучшее княжество во всем Гардарики. Ярицлейв держит Хольмгард, а третий — Палтескью и всю область, что сюда принадлежит. Теперь у них разлад из-за владений, и всех более недоволен тот, чья доля по разделу больше и лучше: он видит урон своей власти в том, что его владения меньше отцовских, и считает, что он потому ниже своих предков. И пришло мне теперь на мысль, если вы согласны, отправиться туда и побывать у каждого из этих конунгов, а больше у тех, которые хотят держать свои владения и довольствоваться тем, чем наделил их отец. Для нас это будет хорошо — добудем и богатство, и почесть. Я на этом решу с вами». […]

III. Договор Эймунда с Ярицлейвом конунгом. Спрашивает конунг, куда они думают держать путь, и они говорят так: «Мы узнали, господин, что у вас могут уменьшиться владения из-за ваших братьев, а мы позорно изгнаны из [нашей] страны и пришли сюда на восток в Гардарики к вам, трем братьям. Собираемся мы служить тому из вас, кто окажет нам больше почета и уважения, потому что мы хотим добыть себе богатства и славы и получить честь от вас. Пришло нам на мысль, что вы, может быть, захотите иметь у себя храбрых мужей, если чести вашей угрожают ваши родичи, те самые, что стали теперь вашими врагами. Мы теперь предлагаем стать защитниками этого княжества и пойти к вам на службу, и получать от вас золото, и серебро, и хорошую одежду. Если вам это не нравится и вы не решите это дело скоро, то мы пойдем на то же с другими конунгами, если вы отошлете нас от себя». Ярицлейв конунг отвечает: «Нам очень нужна от вас помощь и совет, потому что вы, норманны, — мудрые мужи и храбрые. Но я не знаю, сколько вы просите наших денег за вашу службу». Эймунд отвечает: «Прежде всего ты должен дать нам дом и всей нашей дружине и сделать так, чтобы у нас не было недостатка ни в каких ваших лучших припасах, какие нам нужны». «На это условие я согласен», — говорит конунг. Эймунд сказал: «Тогда ты будешь иметь право на эту дружину, чтобы быть вождем ее и чтобы она была впереди в твоем войске и княжестве. С этим ты должен платить каждому нашему воину эйрир серебра, а каждому рулевому на корабле — еще, кроме того, половину эйрира». Конунг отвечает: «Этого мы не можем». Эймунд сказал: «Можете, господин, потому что мы будем брать это бобрами и соболями и другими вещами, которые легко добыть в вашей стране, и будем мерить это мы, а не наши воины. И если будет какая-нибудь военная добыча, вы нам выплатите эти деньги, а если мы будем сидеть спокойно, то наша доля станет меньше». И тогда соглашается конунг на это, и такой договор должен стоять двенадцать месяцев.

Из саги о Магнусе Добром (сыне Олава Святого)

I. Некоторые люди ненавидели его (Магнуса), и казалось им, что не должно воспитывать там сына иноземного конунга (Олава Святого), и они указывали на это конунгу (Ярославу Мудрому). Но это ни к чему не вело, потому что конунг не прислушивался к таким [речам]. Часто забавлялся он в палате конунга и был с самого начала искусен во многих играх и упражнениях. Он ходил на руках по столам с большим проворством и показывал в этом большое совершенство, и было много таких людей, которым нравилось, что он так рано развился. Один дружинник, довольно пожилой, невзлюбил его, и однажды, когда мальчик шел по столам и подошел к тому дружиннику, то подставил тот ему руку и свалил его со стола, и заявил, что не хочет его присутствия. Люди судили об этом по-разному: некоторые выступали за мальчика, а некоторые — за дружинника. И в тот же самый вечер, когда конунг ушел спать, мальчик был снова в палате, и когда дружинники еще сидели там и пили, подошел Магнус к тому дружиннику и держал в руке маленький топор, и нанес он дружиннику смертельный удар. Некоторые его товарищи хотели тотчас взять мальчика и убить его и так отомстить за того дружинника, а некоторые воспротивились и хотели испытать, как сильно конунг любит его. Тогда встает один человек, и берет мальчика на руки, и бежит с ним в то помещение, в котором спал конунг, и бросает его в постель к конунгу и сказал: «Получше стереги своего дурня в другой раз». Конунг отвечает: «Часто вы выбираете для него неподходящие слова, или он что-то теперь для этого сделал?» Дружинник отвечает: «Теперь он для этого сделал достаточно, — говорит он, — убил вашего дружинника». Конунг спросил, при каких обстоятельствах это случилось. И тот говорит ему. Тогда произнес конунг: «Королевская работа, приемыш, — говорит он и рассмеялся. — Я заплачу за тебя виру». Затем договаривается конунг с родичами убитого и тотчас выплачивает виру. А Магнус находится в дружине конунга и воспитывается с большой любовью, и был он тем больше любим, чем старше и разумнее он становился.

Из саги о Харальде Суровом Сигурдарсоне

I. Следующей весной взяли они (дружина Харальда) себе корабли и отправились летом на восток в Гардарики к конунгу Ярицлейву, и пробыли там зиму. Так говорит Бёльверк: [...]. Конунг Ярицлейв хорошо принял Харальда и его людей. Сделался тогда Харальд хёвдингом над людьми конунга, охранявшими страну, вместе с Эйливом, сыном ярла Рёгнвальда.

  Харальд провел в Гардарики несколько зим и ездил по всему Аустрвегу. Вскоре пустился он в путь прочь в Грикланд, и был у него большой отряд людей. Он держал тогда путь в Миклагард. [...]

II.  [...] Харальд провел много зим в Африке, захватил огромное богатство, золото и всякого рода драгоценности. И все то богатство, которое он добывал, но [которое ему] не требовалось, чтобы содержать себя, он посылал со своими верными людьми на север в Хольмгард под власть и охрану конунга Ярицлейва, и собралось там [такое] большое богатство, какое и могло быть, когда он воевал в той части мира, которая была богаче всех остальных золотом и драгоценностями. [...]

III. И тем больше славы завоевывал он в Аустрвеге, чем дольше он там находился. У конунга Ярицлейва и княгини Ингигерд была дочь, которая звалась Элисабет, норманны называют ее Эллисив. Тогда возникает у Харальда желание вступить [с ней] в брак, и сказал [он] им, что он известен им своими предками, прекрасными родичами, которые у него есть, а также своими поступками, которые могли им тогда быть известны, и сказал, что нет ничего невероятного в том, что его слава еще может увеличиться. Конунг отвечает: "Это хорошо сказано и во многом кажется мне подходящим. И [вполне] вероятно, что со временем может увеличиться его слава так, как она возрастает сейчас. А мы принимаем благородное решение, что когда ты перестанешь быть бедным и безземельным человеком, и когда вместе с этим твой успех станет таким, как я ожидаю, тогда не стоит тебе быть далеко отсюда".

Мстиславе Великом (из саги о сыновьях Магнуса Босоногого)

Конунг Сигурд женился на Мальмфрид, дочери конунга Харальда Вальдамарссона, с востока из Хольмгарда. Матерью конунга Харальда была королева Гюда Старая, дочь Харальда, конунга англов, сына Гудини.

  Матерью Мальмфрид была Кристин, дочь Инги, конунга свеев, сына Стейнкеля. Сестрой Мальмфрид была Ингильборг6, которая была женой Кнута Лаварда, сына Эйрика Доброго, конунга данов, сына Свейна Ульвссона. Детьми их, Кнута и Ингильборг, были Вальдамар, который стал конунгом в Данмарке после Свейна Эйрикссона, Маргрет, Кристин и Катрин.

Адрес публикации: https://www.prodlenka.org/metodicheskie-razrabotki/606347-materialy-zanjatija-drevnerusskoe-gosudarstvo