Цели урока: ввести учащихся в сложный мир напевного фетовского стиха; рассмотреть особенности поэтического таланта А.А.Фета; выявить выразительные средства, придающие музыкальность, мелодичность стихотворениям  поэта; проанализировать приемы, связанные с созданием импрессионистического образа природы в лирике; стремиться воспитывать любовь к природе, искусству, музыке, поэзии.

     Оборудование: Портрет А.А.Фета, пейзажные работы художников-импрессионистов, презентация.

                                         

                                                  Ход урока

 

               Как беден наш язык! - хочу и не могу-

               Не передать того ни другу, ни врагу,

              Что буйствует в груди  прозрачною волною. ( А.А.Фет).

 

1. Учитель: Поэзия Фета - одно из драгоценнейших достояний классической литературы. Интерес к творчеству великого лирика – мыслителя, проникновенного выразителя чувств, вдохновенного певца природы все возрастает.

      «Откуда у этого добродушного, толстого офицера... такая непонятная лирическая дерзость, свойство великих поэтов?» — писал Лев Толстой о А. Фете.

     «Лирическая дерзость»... Нельзя точнее, на мой взгляд, определить основное качество фетовской поэзии.

        Через все творчество Фета, — то затихая, то громко звуча, — проходит одна отчаянная, рыдающая нота, одна звонкая трагиче­ская доминанта, — и тот, кто не чувствует этой струны, тот не чувствует Фета, ибо все остальные мотивы находятся как бы на периферии творчества и подключены как сеть к этой основной линии высокого напряжения.

        И сегодня на уроке мы должны войти в сложный мир напевного  фетовского  стиха; рассмотреть особенности поэтического таланта А.А.Фета; выявить выразительные средства, придающие музыкальность, мелодичность стихотворениям поэта; проанализировать приемы, связанные с созданием импрессионистического образа природы в лирике.

 

 

2. Живописность поэзии Фета

 

Выступление  с проектом группы учащихся по теме:

 

«Фет – поэт – художник»

  

_ Фет — без сомнения один из самых замечательных русских поэтов-пейзажистов. В его стихах предстает перед нами русская весна — с пушистыми вербами, с первым ландышем, просящим солнечных лучей, с по­лупрозрачными листьями распустившихся берез, с пче­лами, вползающими «в каждый гвоздик душистой сире­ни», с журавлями, кричащими в степи. И русское лето со сверкающим жгучим воздухом, с синим, подернутым дымкой небом, с золотыми переливами зреющей ржи под ветром, с лиловым дымом заката, с ароматом ско­шенных цветов над меркнущей степью. И русская осень с пестрыми лесными косогорами, с птицами, потянув­шими вдаль или порхающими в безлиственных кустах, со стадами на вытоптанных жнивьях. И русская зима с бегом далеких саней на блестящем снегу, с игрой зари на занесённой снегом березе, с узорами мороза на двойном оконном стекле.

     Пейзажи Фета не просто весенние, летние, осенние или зимние. Фет изображает более частные, более короткие и тем самым более конкретные отрезки сезонов. Вот, скажем,

приметы поздней осени:

                  Сбирались умирать последние цветы

                  И  ждали с грустию дыхания мороза;

                  Краснели по краям кленовые листы,

                  Горошек отцветал, и осыпалась роза.

                  Над мрачным ельником проснулася заря,

                  Но яркости ее не радовались птицы;

                  Однообразный  свист лишь слышен снегиря,

                  Да раздражает  писк насмешливой  синицы.

                                                              («Старый парк»)

А вот приметы конца зимы:

                                         Еще весны душистой нега

                                         К нам не успела низойти,

                                         Еще овраги полны снега,

                                         Еще зарей гремит телега

                                         На замороженном пути.

 

                                         Едва лишь в полдень солнце греет,

                                         Краснеет липа в высоте,

                                         Сквозя, березник чуть желтеет,

                                         И соловей еще не смеет

                                         Запеть в смородинном кусте.

 

                                        Но возрожденья весть живая

                                        Уж есть в пролетных журавлях,

                                        И, их глазами провожая,

                                        Стоит красавица степная

                                        С румянцем сизым на щеках.

 

   Эта точность и четкость делает пейзажи Фета строго локальными: как правило, это пейзажи центральных областей России.

  Фет любит описывать точно определимое время су­ток, приметы той или иной погоды, начало того или иного явления в природе.

 С. Я. Маршак прав, когда он говорит о стихах Фета: «Его стихи вошли в русскую природу, стали ее неотъемлемой частью».

 

    Конечно, не только конкретностью и детальностью сильны стихи Фета о природе. Их обаяние прежде всего — в их эмоциональности. Конкретность наблюде­ний сочетается у Фета со свободой метафорических преобразований слова, со смелым полетом ассоциаций. Помимо фенологических примет ощущение весны, лета или осени может создаваться такими, скажем, образами «дня»:

. . .как чуткий сон легки,

С востока яркого всё шире дни летели…

(«Больной»)

 

И перед нами на песок

День золотым ложился кругом.

(«Еще акация одна…»)

 

Последний лучезарный день потух.

(«Тополь»)

 

Когда сквозная паутина Разносит нити ясных дней…

(«Осенью»)

   

Фет является как бы связующим звеном между классицизмом Х1Х              импрессионизмом начала ХХ века.

         Импрессионизм как художест­венное направление впервые возник в искусстве живо­писи, во Франции. Его представителями были худож­ники Клод Моне, Эдуард Мане, Эдгар Дега, Огюст Ренуар. Импрессионизм происходит от французского сло­ва, означающего: впечатление. В искусстве, так назван­ном, предметы рисуются не в полном их объеме и конк­ретности, а в неожиданном освещении, с какой-то необычной стороны — рисуются так, как они представля­ются художнику при особенном, индивидуальном взгля­де на них.

        Как и в живописи, импрессионизм в поэзии — это изображение предметов не в их целостности, а словно бы в мгновенных и случайных снимках памяти. Пред­мет не столько изображается, сколько фиксируется. Пе­ред нами проходят отдельные обрывки явлений, но эти «обрывки», взятые вместе, вместе воспринятые, образу­ют неожиданно цельную и психологически очень досто­верную картину.(Учащиеся читают стихотворения Фета: «Учись у них - у дуба, у березы», «Из дебрей туманы несмело…»).

        Конкретно это можно отнести и к  стихотворению Фета  «Шепот, робкое дыханье…».

  Стихотворение строится на обрывках событий и яв­лений, на частичной фиксации отдельных предметов — а в целом получается правдивый поэтический рассказ и высокое признание.

     Как связуются «шепот», и «дыханье», и «соловей», и «серебро», и «ручей»? Каждое из этих выраже­ний — этюд-картина, каждое может стоять в виде названия на выставочной раме. И все вместе они образуют цепь подвижных картин, ленту, динамич­ное изображение. В этом была интуитивно открыта Фетом новизна постижения мира и его изображения в поэзии. Фет работает, как живописец. Он озабочен тем, чтобы «каждое выражение» было «картиной». Поэзия стремится  минимумом средств добиться максимума образной информации.

      Когда вы читаете «Шепот, робкое дыханье...», вы не только думаете о шепоте, не только слышите это робкое дыханье, не только улавливаете трели, со­ловья, его щелк — вас волнуют сильные чувства. Вы думаете о жизни. В мире, рисуемом поэтом, все едино и все говорит человеку: жить!

      «Шепот, робкое дыханье...» — это «мастерское сти­хотворение», по слову Льва Толстого, оно вошло во все хрестоматии и антологии и всесторонне характе­ризует поэта. В этом стихотворении Фет, хотя он и обращается к словам, сумел сказаться и словом, и душою, и мелодикой.

Сразу же бьет в глаза и приковывает, внимание то, что в стихотворении нет ни     одного глагола. При 15 подлежащих ни одного сказуемого!

    Помимо стихотворения « Шепот, робкое дыханье…», ставшего христоматийным, у Фета есть и другие стихотворения без глаголов. Это, тем самым говорит поэт, не счастливая обмолвка, а осознанный стиле­вой прием, один из способов лирического высказы­вания.

                                  Буря на небе вечернем,

                                  Моря сердитого шумит

                                  Буря на море и думы.

                                  Много мучительных дум –

                                  Буря на море и думы,

                                  Хор возрастающих дум —

                                 Черная туча за тучей,

                                 Моря сердитого шум.

      Отсутствие глаголов не делает эту миниатюру без­глагольной. Напротив, здесь все  в действии, в дви­жении: тучи, буря, море, думы. Все стихотворение может быть показано как образец поэтической ди­намики, стремительности и лаконичности.

   Стихотворение «Шепот, робкое дыханье...» также исполнено трепета жизни, движения. Но движения не бурного, резкого, порывистого, а затаенного и за­тененного, едва приметного. Существительные и при­лагательные, в том числе и эпитеты, здесь и в сти­хотворении «Буря на небе вечернем...» силою искусст­ва обретают художественные качества глаголов, они как бы меняют свое грамматическое лицо и играют роль, которую им повелевает играть поэт. Роль глаголов.

      От  начала  до  конца безглагольны  (в грамматиче­ском  смысле) и  стихотворения:    «Это    утро,    радость  эта...», «Чудная картина».

 

    Каким же способом, какими средствами Фет доби­вается впечатления, притом сильного впечатления, создаваемых стихотворений? Как на картинах импрессионистов, здесь контуры размыты, смысл мерцает за словами. Образ только намечен, брошен, очень много значит догад­ка читателя. Самый ритм, самая расстановка слов, самый поэтический синтаксис подсказывают читате­лю картину, которая стоит за словами, предложен­ными ему поэтом.

 

   Новизна изображения явлений природы у Фета свя­зана с уклоном к импрессионизму. Этот уклон впервые в русской поэзии определенно проявился у Фета. Уже то, что сказано выше о психологической лирике Фета, несомненно связывает его с импрессионистическим те­чением европейского искусства. Признак этого стиля — «стремление передать предмет в отрывочных, мгновенно фиксирующих каждое ощущение штри­хах…». Импрессионистический стиль давал возможность  «„заострить" и умножить изобразительную силу слова».

     Импрессионизм на той первой его стадии, к которой только и можно отнести творчество Фета, обогащал возможности и утончал приемы реалистического письма. Поэт зорко вглядывается во внешний мир и показы­вает его таким, каким он предстал его восприятию, каким кажется ему в данный момент. Его интересует не столько предмет, сколько впечатление, произведенное предметом. Фет так и говорит: «Для художника впе­чатление, вызвавшее произведение, дороже самой вещи, вызвавшей это впечатление».

      Приведу примеры того, как сказался импрессиони­стический уклон в фетовских описаниях природы.

       Вот начало стихотворения:

                                  Ярким солнцем в лесу пламенеет костер,

                                  И, сжимаясь, трещит можжевельник;

                                  Точно пьяных гигантов столпившийся хор,

                                  Раскрасневшись, шатается ельник.

      Естественно понять эту картину так, что ели качают­ся от ветра. Только какая же буря нужна, чтобы в лесу деревья шатались как пьяные!

     Однако замыкающая стихотворение «кольцом» за­ключительная строфа снова связывает «шатание» ель­ника только со светом костра:

                                 Но нахмурится ночь — разгорится костер,

И, виясь, затрещит можжевельник,

И, как пьяных гигантов столпившийся хор,

Покраснев, зашатается ельник.

      Значит, ельник не шатается на самом деле, а только кажется шатающимся в неверных отблесках костра. «Кажущееся» Фет описывает как реальное. Подобно живописцу-импрессионисту, он находит особые условия света и отражения, особые ракурсы, в которых картина мира предстает необычной.

     Вот еще начало стихотворения:

Над озером лебедь в тростник протянул,

В воде опрокинулся лес,

Зубцами вершин он в заре потонул,

Меж двух изгибаясь небес.

     Лес описан таким, каким он представился взгляду поэта: лес и его отражение в воде даны как одно целое, как лес, изогнувшийся между двумя вершинами, по­тонувшими в заре двух небес. Притом сопоставлением «лебедь протянул» и «лес опрокинулся» последнему глаголу придано как бы параллельное с первым значение только что осуществившегося действия: лес словно опро­кинулся под взглядом поэта.

       В другом стихотворении

 

Солнце, с прозрачных сияя небес,

В тихих струях опрокинуло лес.

                                            («С гнезд замахали крикливые цапли. . .»)

Ср. еще:

Свод небесный, в воде опрокинут,

Испещряет румянцем залив.

                                             («Как хорош чуть мерцающим утром...»)

Надо сказать, что вообще мотив «отражения в воде» встречается у Фета необычайно часто. Очевидно, зыбкое отражение предоставляет больше свободы фантазии ху­дожника, чем сам отражаемый предмет:

 

Я в воде горю пожаром…

                                           («После раннего ненастья…»)

     

В этом зеркале под ивой

Уловил мой глаз ревнивый

                                 Сердцу милые черты…

Мягче взор твой горделивый…

Я дрожу, глядя, счастливый,

Как в воде дрожишь и ты.

 

3.Музыкальность поэзии А. А. Фета.

 

      Звучит романс на стихотворение А. Фета «Я тебе ничего не скажу».

Учитель. Музыкальность фетовской поэзии почувствовали многие композиторы XIX и XX вв. <<Фет в лучшие свои минуты выходит из пре­делов, указанных поэзии, и смело делает шаг в нашу область... — заметил П.И. Чайковский. — Это не просто поэт, скорее поэт-музы­кант, как бы избегающий даже таких тем, которые поддаются выра­жению словом».

   Действительно, Фету было тесно в рамках поэзии, и тогда он обра­щался за помощью к звуку, песне, музыке, строя свои стихотворения по законам музыкального искусства. Фет считал, что слово не в силах пере­дать глубину переживаний и чувств человека, и когда «слово немеет», на помощь приходит звук, музыка. Ни одному из русских поэтов не было так тесно в пределах слова, как Фету.

   Выступление группы учащихся с проектом на тему:

 

А.А.Фет – поэт-музыкант.

 

        М.Е. Салтыков-Щедрин писал в ста­тье «Стихотворения А.А. Фета» (1863): «Большая часть его стихотво­рений дышит самою искреннею свежестью., а романсы его распевает чуть ли не вся Россия.»

Сам Фет считал музыку высшим видом искусства и страдал от того, что словом человеку до конца не удается выразить себя:

                   О, если б без слова

                   Сказаться душой было можно!

     И тогда поэт начинает экспериментировать над словом и звуком, доводя стихотворение до музыкального звучания.

       Музыка была для Фета философией жизни: там, где все гармонично, прекрасно, — там мир музыки: там, где этого нет, нет и му­зыки, царит безмолвие.

Например: «И мукой блаженства исполнены зву­ки,

                    В которых сказаться так хочется счастью...»

                                                  и

                  «Но ни следов, ни звуков. Все молчит

                    Как в царстве смерти сказочного мира».

                                                или

                    «Сады молчат. Унылыми глазами

                     С унынием в душе гляжу вокруг».

 

Поэт ищет в природе гармонию, музыку, красоту.

Например:

               «Уж давно поет синичка»

                           и

             «Истерзался песней соловей без розы».

 

Даже явления неживой природы Фет одушевляет и заставляет звучать:

            «Этот листок, что иссох и свалился,

            Золотом вечным горит в песнопенье...»

Фет чутко прислушивается к музыке космоса:

               «И задрожал весь хор небесный»,

               «Как звучала их песнь с поднебесья»,

                «Как тепло в нем звез­дный хор повторялся».

 

Многие стихотворения Фета тематически связаны с музыкой: «Сияла ночь», «Шопену», «Чайковскому», «Романс», «Певице».

     Фет часто использует в стихотворениях лексический ряд: песня, пою, певец, певица, звук, хоровод, слух, струна, трель, рояль, гитара.

      Скрипка вызывает у поэта щемящую тоску и душевный отклик. Ат­мосфера ожидания, таинственности, недосказанности, созданная ею, бли­же автору:

                          Исполнена тайны жестокой

                         Душа замирающих скрипок,

                        Средь шума толпы неизвестной

                       Те звуки понятны мне вдвое…

 

Душевный лад вызывают и мягкие звуки гитары, обещающие «призы­вы любви»:

                       И меняется звуков отдельный удар,

                       Так ласкательно шепчут струи,

                      Словно робкие струны вокруг гитар,

                     Напевая призывы любви.

       Благодаря мастерскому владению звуком, поэт достигает приглушен­ности этих строк, словно прошептанных, чтобы не нарушить гармонию мира. Поэтому они так поражают. Не правда ли, мы словно слышим пе­реборы струн: у поэта они воркуют, ласкательно шепчут, они на самом деле робкие, как человек, которому намек скажет больше, чем слово.

      Звуки и тембр рояля у поэта ассоциируются с чем-то непостижимым, вечным, манящим в неизвестную, но счастливую даль:

                    Какое счастье хоть на миг

                   Залюбоваться жизни далью,

                  Призыв заслышать над роялью, —

                 Я все познал и все постиг.

      Звуки рояля раскрепощают, окрыляют душу. Душа человека отклика­ется на чудесные голоса инструментов, на волшебный голос певицы, которые звучат в стройном «небесном хоре», на таинственную красоту ночного сада:

                       (Чтение стихот­ворения «Сияла ночь»)

 

     В стихотворениях поэта главное место занимает песенное начало, мелодия, которая легко «поется», даже не будучи положенной на музыку.

      Для стиха Фета характерны длинные периоды, нарастающие к концу мощные ритмические пауз, внутренняя перекличка начала и конца, разнообразие интонаций – все это составляет тот органический «замес», который выделяет фетовскую поэзию среди русской поэзии, ставит её на особое место.

       Повышенная музыкальность произведений Фета объясняется  также и на­личием в их поэтической структуре большого количества повторов разного рода: композиционных, лексически, синтаксических, фоне­тических. Нередко все виды повтора встречаются одновременно. Как правило, стихотворения Фета немногострофны ( от 2 до 5), по преиму­ществу это четверостишья, хотя в строфической системе поэта есть и двустишья, и пятистишья, октавы, сонеты.

     Четверостишье как форма соответствует фетовской композицион­ной антитезе: две строки — утверждение чего-либо, две другие анти­теза; в каждом четверостишье или такое противопоставление, или па­раллелизм разных сфер (природа и душа человека), что придает ритмичность и музыкальность стиху на композиционном уровне. К «волновому» строю строфы у Фета добавляется и особое постро­ение лирического сюжета, при котором начало и конец стихотворения могут полностью или частично повторяться, образуя кольцо — обрамление. Характерный прием ритмической организации в художественном мире Фета — анафорическое построение текста стихотворения в целом или его частей. Страстная напряженность чувства, желание быть услышанным – вот что составляет смысловую сторону подобных синтаксических и композиционных построений, с другой стороны, это порождает мелодию, сходную с музыкальным рисунком романса. Стихотворения  Фета отличаются стройностью тона и стройностью композиции. Одно вытекает из другого, последующее продолжает и развивает предыдущее. Лирическое повествование идет с нарастанием: нарастает чувство  - «вверх к центру», к смысловому итогу.

       «Сияла    ночь...»   написано    шестистопным     ямбом. Размер помо­гает здесь создать не только общий музыкальный тон, но и очень гибкую, с живыми пере­ходами и движением, свободную речь, свободное пове­ствование. Отчасти это получается благодаря паузам, которые возникают не в одном постоянном месте, как это бывает в традиционном шестистопном ямбе (так называемом «александрийском стихе»), а в разных ме­стах,— то здесь, то там, как в живой, ярко эмоци­ональной речи. В результате поэтический рассказ о сильном и живом чувстве сам исполнен жизни.

      Фет очень ценил игру звуков. Звуковыми повторами наполнено стихотворение «Сияла ночь…»:   Сияла ночь. Луной был полон сад. Лежали

                                                          Лучи у наших ног…   

    Сонорные в русском языке, в частности л, р и н, - самые звучные, певучие согласные.  Именно на повторных сонорных строится в стихотворении звуковой образ, и он поддерживает, подчеркивает образ живописный: музыка помогает почувствовать живопись, а живопись – музыку. Таким образом происходит взаимообогащение: живописи музыкой, а музыки живописью.  

     Вокализм стихотворения особенно проявлен и в ассонансных повторах и в том, что каждый согласный сопровождается здесь гласными звуками:

    « Си- я-ла ночь. Лу-ной был по-лон сад.Ле-жа-ли…»   

Насыщенность фетовских произведений гласными звуками, соединение однородных явлений и предметов в текстах союзами «И» усиливает напевность интонационного строя лирики Фета:

      И так хотелось жить, чтоб, звука не роняя,

      Тебя любить, обнять и плакать над тобой.

 

      И много лет прошло, томительных и скучных,

      И вот в тиши ночной твой голос слышу вновь…

 

                        (Чтение стихот­ворения «Вакханка»)

Если записать эти строки так, как они звучат, как мы их слышим, то обнаружатся удивительные закономерности:

(По)д т(ен)ью сл(ад)остной (по)луд(ен)ного (сада)

 В широколист(вен)н(о)м (вен)ке из (вино)града.

   

По-ен с-ада   по-ен-сада

Вено вен вино

         

Или вот строка:        

   

Прох(ладно)го она иска(ла дуно)венья

      

                                       Ладно лад-но 

                                           

       Написанные в романсово-песенном ключе, стихотворения Фе­та очень мелодичны, каждое из них имеет свой мотив. Недаром Фет целый цикл своих стихов в "Вечерних огнях" назвал "Мелодии". Ряд стихотворений называется "Романс". Под музы­кой Фет подразумевал дар извлекать из окружающего мира кра­соту и откликаться на нее трепетом своей души, воплощая в по­этическую речь.

Музыка - это гармоническая сущность мира, которую поэт воплотил в своих стихотворениях, темами которых были природа, любовь, песня, слитые воедино.   

4. Анализ стихотворений: «Сияла ночь», «Шепот, робкое дыханье…»  

5. Подведение итогов.

Выводы: А.А. Фета называют поэтом-музыкантом. Действительно, «музыка» по отношению к поэзии Фета—не красивая метафора, а реально существующая, формальная сторона фетовского стиха.

— Назовите основные фонетические, синтаксические приемы, способствующие созданию напевного, музыкального стиха.

Восприятие Фетом окружающего мира было субъективным, импрессионистическим. Это повлияло на манеру изображения реалий действительности в его творчестве, а в особенности на лирику природы. Поэтому важно не фотографически точно воспроизвести явления природы, а пере­дать свои впечатления от них. Поэтому система средств, характерных для пейзажной лирики Фета, приближается к приемам создания импрессио­нистического образа природы в живописи.

Перечислите основные импрессионистические приемы изображе­ния природы в поэзии Фета.

6.Домашнее задание: письменный анализ законов мелодики в выбранном напевном стихотворении А.А. Фета или анализ средств и приемов создания импрессионистического образа природы в пейзажном сти­хотворении.