Вой пурги, разрывы снарядов.

ВЕДУЩИЙ: За далекие пригорки уходил сраженья жар, на снегу Василий Теркин неподобранный лежал. Снег под ним, набрякший кровью, взялся грудой ледяной. Смерть склонилась к изголовью:

СМЕРТЬ: Ну, солдат, пойдем со мной, я теперь твоя подруга, недалеко провожу, белой вьюгой, белой вьюгой, вьюгой след запорошу.

ВЕДУЩИЙ: Дрогнул Теркин, замерзая на постели снеговой.

ТЕРКИН: Я не звал тебя, косая, я солдат еще живой!

СМЕРТЬ: Помню, помню, молодец, я-то знаю, я-то вижу, ты живой, да не жилец. Мимоходом тенью смертной я твоих коснулась щек, для тебя и незаметно, что на них сухой снежок. Моего не бойся мрака, ночь поверь, не хуже дня.

ТЕРКИН: А чего тебе, однако, нужно лично от меня?

СМЕРТЬ: Нужно мне… такую малость, ну почти что ничего, нужен знак один согласья, что устал ты жизнь беречь, что о смертном молишь часе.

ТЕРКИН: Сам, выходит, подпишись?

СМЕРТЬ: Ну, что же, подпишись, и на покой.

ТЕРКИН: Нет, уволь, себе дороже…

СМЕРТЬ: А смотри-ка, дело к ночи, на мороз горит заря. Я к тому, чтоб мне короче и тебе не мерзнуть зря.

ТЕРКИН: Потерплю.

СМЕРТЬ: Ну что ты, глупый! Ведь лежишь, всего свело… Вижу, веришь. Вот и слезы, вот уж я тебе милей.

ТЕРКИН: Врешь, я плачу от мороза, не от жалости твоей.

СМЕРТЬ: Что от счастья, что от боли – завилась поземка в поле, нет, тебя уж не найдут… И зачем тебя, подумай, если кто и подберет, пожалеешь, что не умер здесь на месте, без хлопот…

ТЕРКИН: Шутишь, смерть, плетешь тенета… Мне как раз пожить охота, я не жил-то еще…

СМЕРТЬ: (смеется). А и встанешь, толку мало, а и встанешь – все сначала: холод, страх, усталость, грязь, ну-ка, сладко ли, дружище, рассуди-ка, в простоте.

ТЕРКИН: Что судить! С войны не взыщешь ни в каком уже суде.

СМЕРТЬ: А тоска, солдат, в придачу: как там дома, что с семьей?

ТЕРКИН: Вот уж выполню задачу – кончу немца – и домой.

СМЕРТЬ: Так. Допустим. Но тебе-то и домой к чему прийти? Догола земля раздета и разграблена, учти. Все в забросе.

ТЕРКИН: Я работник. Я бы дома в дело вник. Дом разрушен. Я и плотник. Печки нету. Я печник. Я от скуки на все руки. Буду жив – мое со мной!

СМЕРТЬ: Дай еще сказать старухе: вдруг придешь с одной рукой? Иль еще каким калекой, - сам себе и то постыл…

ТЕРКИН: При одном моем условье, смерть, послушай… я не прочь, я не худший и не лучший, что погибну на войне. Но в конце ее, послушай, дашь ты на день отпуск мне? Дашь ты мне в тот день последний, в праздник славы мировой, услыхать салют победный, что раздастся над Москвой? Дашь ты мне в тот день немножко погулять среди живых? Дашь ты мне в одно окошко постучать в краях родных? И как выйдут на крылечко – смерть, а смерть, еще мне там дашь сказать -одно словечко? Полсловечка…

СМЕРТЬ: Нет, не дам.

ТЕРКИН: Так пошла ты прочь, Косая, я солдат еще живой. Буду плакать, выть от боли, гибнуть в поле без следа, но тебе по доброй воле я не сдамся никогда.

СМЕРТЬ: Погоди, резон почище я найду – подашь мне знак. (Слышны голоса.)

ТЕРКИН: Стой, идут за мною. Ищут из санбата.

СМЕРТЬ: Где, чудак?

ТЕРКИН: (вглядываясь). Вон, по стежке занесенной.

СМЕРТЬ: (хохочет). Из команды похоронной.

ТЕРКИН: Все равно, живой народ.

СОЛДАТ 1-Й: Вот еще остался воин. К ночи всех не уберем.

СОЛДАТ 2-Й: А и то, устали за день, доставай кисет, земляк. На покойничке присядем да покурим натощак.

ТЕРКИН: (зашевелился) Прогоните эту бабу, я солдат еще живой.

СОЛДАТ 1-Й: Вот так штука!

СОЛДАТ 2-Й: Верно, штука – жив солдат!

СОЛДАТ 1-Й: Что ты думаешь?

СОЛДАТ 2-Й: А ну-ка, понесем его в санбат!

СОЛДАТ 1-Й: Еле-еле, душа в теле.

ТЕРКИН: Шутки, что ль, зазяб совсем.

СОЛДАТ 2-Й: А уж мы тебя хотели, понимаешь, в наркомзем.

СОЛДАТ 1-Й: (поднимая Тёркина)Не толкуй, заждался малый, вырубай шинель во льду. Поднимай.

СМЕРТЬ: Я, однако, в след пойду. Земляки – они к работе приспособлены к иной, врете, растрясете – и еще он будет мой.

СОЛДАТ 1-Й: Понесли, терпи, дружок.

СМЕРТЬ: До чего они, живые, меж собой свои – дружны. Потому и с одиночкой сладить надобно суметь. Нехотя даешь отсрочку.

ВЕДУЩИЙ: И, вздохнув, отстала смерть.