Православная вера в сознании ребёнка в романе и. С. шмелёва «Лето господне»

ПРАВОСЛАВНАЯ ВЕРА В СОЗНАНИИ РЕБЁНКА

В РОМАНЕ И.С. ШМЕЛЁВА «ЛЕТО ГОСПОДНЕ»

Исследователи творчества И.С. Шмелёва нередко называют роман «Лето Господне» художественным апофеозом православной России. Но тема православия в романе художественно преображена, переведена, так сказать, в эстетический план. Шмелёв – прежде всего художник, а не религиозный мыслитель. Самые высокие эстетические ценности православия очень органично сочетаются с детской наивной и чистой верой героя, семилетнего мальчика. Художественно преображенная центральная идея русского православия в романе означает не только идеал единения людей, но и как всеединство всего Божьего мира.

Через весь роман проходят главнейшие образные доминанты: всё вокруг для мальчика живое: и река, и лес, и цветы. И звёзды, и камни, а в целом «мать – сыра земля» тоже живые, ибо одухотворены тайной Бога.

Мир устроен по-Божьи. Праздники – дни святые. Человек в такие дни приобщается к вечности, уходит хотя бы на время от суеты повседневности, приобщается к духовности. Для мальчика Вани Христос везде: и во дворе, и в коровнике, и в конюшнях. Через отца, через прабабушку Устинью, наивная и чистая детская вера создаётся на основе благочестия.

В романе «Лето Господне » Шмелёв показывает простонародное русское православие. Наставник Вани Горкин – человек священный, божественный, как о нём отзываются в романе. Он растолковывает по-своему и Евангелие, и православные праздники. Горкин умело и доходчиво объясняет мальчику эстетические и этические истины Евангелия, постоянно прибегая к народным сказаниям, преданиям и легендам.

К первому причастию Ваня вспоминает свои детские грехи. Горкин и тут помогает мальчику разобраться в таких сложных вещах, как уважение к человеку, прощение грешника: «А вот зачем ты на Гришу намедни заплевался? Лопату ему расколол, он те побранил, а ты – плеваться. И у него тоже Ангел есть, Григорий Богослов, а ты…. За каждым ангел стоит, как можно…на него плюнул – на Ангела плюнул!». Мальчик поражён, что и у Гриши, которого все называют охальником, тоже есть ангел-хранитель. Так мудрый плотник Михаил Панкратыч Горкин всегда на понятных мальчику примерах внушает ванне самые высокие понятия о грехе, о человеческом достоинстве, о любви, о прощении.

В коморке у Горкина заходит речь о прощении. Наставник говорит о том, простит ли Господь Ивана Грозного. И скорняк раздумчиво отвечает, что, пожалуй, простит: «правда, это у нас так, в сердцах…, а там у Ангелов, по-другому возмеряют…». Вера даёт мальчику представления о радостном, любовном отношении к жизни и людям, к природе. Ко всему живому.

Но возникает также тема жизни и смерти. Детская душа ещё не воспринимает все трагедии человеческой смерти: ведь всё равно все воскреснут. Мальчик размышляет: «…старичок Горкин, который, пожалуй, умрёт скоро,… но он воскреснет! И я когда-то умру, и все. И потом встретимся все».

Постепенно складывается детское представление о душе. Многие слова ешё Ване были не понятны, например, «чаю воскресения мёртвых». Мальчик сам иронизирует над собой: «Недавно я думал, что это там дают мёртвым по воскресеньям чаю, и с булочками, как нам. Вот глупости! И ещё нравится новое слово «целомудрие», будто звон слышится? Другие это слова, не наши: Божьи слова».

Первое для мальчика скорбное, трагическое событие – это болезнь и смерть отца. Опять возникают детские размышления о земной и загробной жизни. Ваня никак не может примириться с тем, что отец уже не выздоровеет, почему его детские молитвы не доходят до Господа, он пытается роптать:

- А пусть старые помирают…совсем расстарые…старей тебя!

На что Горкин «погрозился и сказал шепотком, озираючись, будто… кто услышать может» :

- И не смей на Господа роптать! Очумел ты, глупый? … Его святая воля.

Православная вера помогает пережить лишения и утраты, скорби. Уныние – это тяжкий грех для верующего во Христа человека. По Шмелёву, «торжествующий христоцентризм» - это соборное единение людей, это радость и веселье, это любовь ко всему живому.

Мальчик обладает острым слухом и зрением, особой утончённой восприимчивостью. Вот Ваня и Горкин в церкви: «И начались ефимоны, стояние. Я слушаю страшные слова: - «увы, окоянная моя душе», «конец приближается». И в то же время Ваня слышит совсем другое и думает вовсе не о покаянии: «Я слышу, как у батюшки в животе урчит, думаю о блинах, о головизне.… Вспоминаю, что у меня мокнет горох в чашке, размок, пожалуй…».

Горкин приучает Ваню слушать певчих в церкви, благовест и звон колоколов. Огромное впечатление на мальчика произвела бас-октава протодьякона. Но герой чуток и к природным звукам, в этом отношении великолепна глава «Мартовская капель»: «…кап…кап-кап…кап…кап-кап-кап. Засыпая, всё слышу я, как шуршит по железке за окошком, простукивает сонно, мягко – это весеннее, обещающее – кап-кап.… Это не скучный дождь, как зарядит, бывало, на неделю: это весёлая мартовская капель».

Герой видит многие праздники как бы окрашенными в свои собственные цвета. Рождество для него сине-бело-голубое, Пасха – красная, Троица – свежая зелень и золото, что связано с народным ощущением многоцветности мира.

Великолепны яркие цветовые образы в главе «Розговины»: «… Солнце, трезвон и гомон. Весь двор наш – праздник. На розовых и золотисто-белых досках, на брёвнах, на лесенках амбаров, на колодце, куда ни глянешь, –всюду пестрят рубахи, самые яркие, новые, пасхальные: красные, розовые, жёлтые, кубовые, в горошек, малиновые, голубые, белые, в поясках. Непокрытые головы блестят от масла…».

Оригинальны образы романа, связанные с запахами и обонянием. Герой необычайно чувствителен к разнообразным запахам. Особыми запахами наделены и разные праздники, времена года.

После масленицы, в чистый понедельник Горкин и старая няня Вани Домнушка ходят по дому с медным тазом. «А, масленицу выкуривать! В тазу горячий кирпич и мятка, и на них поливают уксусом, … в тазу шипит, и подымается кислый пар, – священный». Этот запах запомнится навсегда: «Незабываемый, священный запах. Это пахнет Великий Пост».

Но есть и другие запахи – природные. В главе «Мартовская капель» рассказывается о том, как работники отца дружно и весело набивают в доме погреба льдом, привозимым с Москва-реки. Ваня видит всё это из окна: «Я открываю форточку. Ах, весна!.. Такая теплынь и свежесть! Пахнет теплом и снегом, весенним душистым снегом. Остреньким холодочком веет с ледяных гор. Слышу – рекою пахнет, живою рекою!..»

Таким образом, запахи входят в размеренный и гармоничный круг быта и бытия благоприятного лета Господня. Запахи тоже создают радость и любовь в путешествии души ребёнка. Так сливаются лирика и эпос в поэтике романа.

Сложные вопросы христианской этики воспринимаются, таким образом, наивной детской душой часто в сказочно-фантастической форме. Так, через конкретное мальчик приобщается к жизни, к вечности, через быт постигает бытие.

Адрес публикации: https://www.prodlenka.org/metodicheskie-razrabotki/112133-pravoslavnaja-vera-v-soznanii-rebjonka-v-roma