Крестьянская и пролетарская поэзия

Крестьянская и пролетарская поэзия

Пролетарская литература росла и развивалась на основе накопления и переработки всех культурных ценностей, которые выработались в процессе многовекового развития предшествовавших культур. Бесспорно и то, что во время своего зарождения и первоначального складывания пролетарская литература опиралась именно на поэтический опыт революционной крестьянской. «Вольная поэзия идеологов революционного крестьянства была той традицией, которую приняли первые поэты рабочего класса. Но это революционно-поэтическое наследство было принято ими отнюдь не безоговорочно. Оно вошло в фундамент пролетарского искусства только после глубокой и органической творческой переработки, вошло очищенное от утопической теории. Пролетариат взял от него его боевой тон, его призывную ноту, его романтический пафос, выросшие в жестокой борьбе с самодержавным гнетом и помещичьей эксплуатацией, его патетическую апологию труда и агитационно-ораторскую установку, сложившуюся в практике революционной пропаганды среди масс» [Пролетарские поэты, 1935, с. XXIV].

Движение крестьянских поэтов тесно связано с революционными движениями, начавшимися в России на рубеже XIX и XX веков. Как жанр «крестьянская поэзия» сформировалась в середине XIX века. Поэтизация деревенского быта, нехитрых крестьянских ремесел и сельской природы являлись главными темами стихотворений крестьянских поэтов. Традиция, которую создавали крестьянские поэты - песенная поэзия. Она превращается в балладу или романс. Крестьянских поэтов в этой традиции выделяло стремление к изысканности, а не простоте. Крестьянство – основной союзник рабочего класса в пролетарском творчестве, поэтому интерес к этой теме со времен первой русской революции непрерывно растет. Именно песенная поэзия, которую так любили крестьянские поэты, роднит их с пролетарскими поэтами. У крестьянских поэтов они переняли лирическую силу, ставшую раздольной и могучей музыкой и вдохнули ее в поэзию. Этой новой красотой пролетарские поэты преобразили революционную песню, которая стала более поэтической, свободной. Пролетарские песни пелись по всей России, на маевках, тайных сходках, иногда прямо на улицах заводских окраин и поселков, пелись в ссылке, в эмиграции.

Крестьянские поэты приветствовали революцию. Однако, они были связаны с иным жизненным опытом, иными традициями, чем пролетар­ские поэты (песенно-лирическими), их социально-поли­тическая активность была меньшей. «Группа крестьян­ских поэтов была весьма неоднородной. Но даже наиболее революционно настроенные из них не находили общегоязыка с Пролеткультом, не понимали своей общно­сти с пролетарскими поэтами и часто враждовали с ними. А между тем делали общее дело, стояли на общих пози­циях в отношении к главному -к революции. Вот поче­му в творчестве многих крестьянских поэтов, особеннотаких, как Петр Орешин, Александр Ширяевец, Сергей Заревой (С. Кошкаров), Михаил Артамонов, Иван Доро-нин, Григорий Деев-Хомяковский, мы находим наряду с идейно расплывчатыми, созерцательными стихами большоеколичество социально-политически острых и да­же агитационно-призывных стихотворений. Они активно печаталисьв массовой периодической и фронтовой печа­ти, имели большую читательскую аудиторию. Массовому читателю были близки общая направленность их поэзии, воспевающей революцию как праздник тружеников, идеисоюза рабочих и крестьян, торжества свободного труда; ему была близка и поэтическая форма, идущая от на­роднопоэтических и реалистических литературных тра­диций. В некоторых отношениях крестьянская поэзия как бы дополняла пролетарскую: поэты чаще обраща­лись к лирическим формам раскрытия внутреннего мира героя новой эпохи» [Выходцев, 1980, с. 21].

Представители бедняцко-батрацких слоев крестьянства, отразили в своем творчестве оскудевающую деревню, придавленную двойным гнетом феодальной и капиталистической эксплуатации. Основная ценность их творчества - в правдивом показе русской деревни. Произведения Орешина, Ширяевца, Клычкова повествуют о судьбе пролетаризующегося крестьянства в деревне и в городе, о грабительской помещичье-кулацкой эксплуатации, о страданиях, нищете, невежестве, приниженности бедноты, о разложении старой деревни под натиском капитализма, о распаде патриархальной психологии, семейных устоев, об одичании деревни. Для некоторых их них характерны образы правдоискателей, тщетно ищущих выхода (П. Карпов, С. Клычков). Идейная слабость, смутность революционного сознания крестьянских писателей ограничивают реалистическую направленность их творчества рамками натуралистического бытописания, лишают их возможностей обобщения.

В правдистской поэзии 10-х годов играют заметную роль мотивы труда и быта деревни, ее жестокой эксплуатации и разорения капиталом. Но прежде всего пролетарских писателей интересуют революционные возможности крестьянства, его отношение к рабочему классу.

«Самым характерным свойством рабочих поэтов 90-х годов, поэ­тов, не связанных с политической борьбой русского пролетариа­та, является поэтическое выражение настроений довольно значи­тельной части рабочего класса, еще соединенной крепкими узами с деревней, с крестьянскими предрассудками, идеализировавшей патриархальность социальных отношений. Наглядное тому доказа­тельство можно увидеть в раннем творчестве М. Савина (1876 - 1947), Ф. Гаврилова (1874 - 1919) и других менее значительных и квалифицированных поэтов. Все они в большей или меньшей степени идеализируют деревенский уклад жизни, близкий народни­ческому пониманию крестьянской жизни, ее мира и благополучия. Все они чуть ли не в один голос отвергают завод и противопостав­ляют ему «привольные степи», «заливные луга», жизнь в деревне, где «Знакомый всем, со всеми равный, // Ты сам хозяин и слуга». Конечно же, здесь чувствуется явное влияние типично народнического мировоззрения позднего периода. Некоторые из первых ра­бочих поэтов были дружески связаны с писателями-народниками (Н. Н. Златовратский поддерживал Ф. Гаврилова и оказывал на негонесомненное идейное воздействие; под влиянием народничест­ва находился и молодой поэт-рабочий В. Шувалов и многие другие)»[Осьмаков, 1968, с. 54-55].

В русле традиции «крестьянской» поэзии царицынским поэтом Ян. Горбушиным создаются стихи, вдохновленные русской природой, ясные и сдержанные, проникнутые светлой печалью осознания быстротечности и хрупкости бытия, стихи сочетаются с ностальгической влюбленностью в патриархальную деревню - истинную родину русского человека, но в то же время он не отрицает органичности и примет нового времени, «переливные гудки» и «стучащие трактора». В стихотворении «В огне» (Пламя, 1923, № 7, с. 3) автора манит деревня, он уходит с завода, но тот, как сильный гений вновь предстает перед ним: гудок зовет на бой и герой оказывается «в заводе огнекрылом!»

Моя жизнь кипела в огне,

цвела в переливных гудках

жажда таилась во мне

к далеким зеленым полям,

Оставил завода гудки.

Пошел на поля необ’ятные.

И вот, защемило в груди

при виде деревни кудлатой.

У ней некрасивая поза,

соломой украшены крылья.

Тягучая, темная поза -

лачуги молчаньем покрытые...

Вторжение новой лексики непрерывно продолжалось на протяжении всего XIX века, а второй половине его в поэзию все чаще стали проникать новые слова, связанные с борьбой рабочего класса: борцы, тюремный замок, каторга, забастовка, жандармы, рабство, свобода, эшафот и т. д.

Вместе с тем влияние крестьянской традиционной лирики еще весьма ощутимо. Также, в частности, в лексике, в обилии ласкательных и уменьшительных суффиксов у существительных (горюшко, ручушки, глазушки, работушка, зимушка, голосочек, будилочка, зверочки, лесочки, лужочки и т. д.). Еще встречаются даже краткие прилагательные (бела ручка, стальны ключики, чисто полюшко, худа долюшка).

В качестве еще одно примера «объединения линий культуры крестьянской и линий культуры пролетарской» [Тимофеев, 1926, с. 104] может послужить деятельность рабочего поэта Ф. Поступаева. Впервые в советское время на его творчество обратил внимание Л. И. Тимофеев.

«В 1906 г. издательством «Посредник» была издана книга сти­хов Ф. Поступаева «У земли и у котла. Песни трудовой жизни». Уже само название книги указывало на объединение в ней моти­вов крестьянской и рабочей жизни, оно было обусловлено и струк­турой книги.

Первый ее раздел - «У земли - в деревне» состоял из произ­ведений, тематически объединенных в одно целое образом дерев­ни, земли, крестьянского мира, повествованием о тяжелой, бед­ной, беспросветно-нищенской жизни крестьян. Здесь - характер­ные суриковские мотивы, образы, самый стиль, ритмику его сти­хов явно напоминают многие стихи поэтов-суриковцев:

Старый я стал, изогнулся спиной,

Стукнуло семьдесят лет.

Много повзрыл я землицы сохой,

Счастья ж все нету и нет...

Даже название стихотворения, из которого процитировано чет­веростишие, - «Думы пахаря» - заимствовано из того же направ­ления русской поэзии концаXIX столетия. Интерес поэта сосре­доточен главным образом на картинах жизни и быта крестьян, но и тут встречаются стихи «инородные» - «В город», «Из города», «На мирской сходке», - говорившие об усиленной капитализации деревни, о доносившемся сюда влиянии города, говорившие также об эволюции взглядов самого поэта, приобщавшегося после ухода из деревни к пролетарскому мировоззрению.

Второй раздел книги Ф. Поступаева - «У котла - в горо­де» - составляют стихи рабочей тематики. В большинстве из них звучат жалобы на тяжелый, изнуряющий труд, и образ рабочего в них - это образ раба, слепо подчиняющегося машине и ее вла­дельцу.

И все рычит вокруг меня,

И пар, и гром стальной:

Ты - раб железа и огня,

Раб жалкий и слепой.

«Рабочий - раб железа» - такой образ встречался на ранней стадии становления пролетарской поэзии в России.

В стихах того же цикла находим иное от­ношение к труду, зародыш идеи коллективизма в труде («Това­рищу - рабочему», «Радость рабочей души» и др.). Вместо бес­сильных жалоб звучат и мотивы борьбы, свободы.

Творчество Ф. Поступаева показывает, насколько сильно было влияние революции 1905 г. на разные социальные слои общества [Осьмаков, 1968, с. 122-123].

Тяготение к планетарным и космическим образам испыты­вало подавляющее большинство пролетарских поэтов. Здесь нельзя не назвать имя Ивана Филипченко – поэта, который пора­жал современников колоссальностью возводимых им по­строек. В 1918 году вышла с предисловиями В. Брюсова и Ю. Балтрушайтиса книга Филипченко «Эра славы», посвящен­ная мировому пролетариату.

Моя книга

Тебя всемогущим, всесущим и вечным

Сделает, - верю твердо [Филипченко, 1918, с. 13].

Автор изображал здесь пролетариата в виде гигантского «Сверх­человека», «всемогущего» и «всесущего» божества, уходящего головою в бесконечные надзвездные дали.

Я стал ступней на край кривой орбиты,

Меж бездн, на рубеже, где бег стремит Земля,

Где грозный рой миров свой вечный хор хваля,

Кружится, точно пчелы, домовито [Филипченко, 1918, с. 39].

Особоезначение придавалось именно «космичности» стихов Филипчен­ко: «Прямо вверх тянется творчество Филипченко. Сильное и могучее, оно устремляется прямо ввысь, в бездонную глубину Космоса. Этого устремления в такой резкой форме нет у других поэтов. «Филипченко - самый темпера­ментный, самый напряженный певец среди пролетарских поэтов» [Сиповский, 1923, с. 42, 44].

Увлечение этими мотивами широко затронуло и творчество крестьянских поэтов. Но если Филипченко или Герасимов - рисовали пролетария, поднявшегося над землею во весь свой все­ленский рост, то П. Орешин, например, в соответствии со свои­ми социальными вкусами в той же позиции изображал мужика.

Мы верим: Вселенную сдвинем!

Уж мчится сквозь бурю и гром

В распахнутой настежь ряднине

Микула на шаре земном.

<…>

И вольно Микуле отныне

Златым кистенем на ходу

С высокой небесной твердыни

Сшибать за звездою звезду! [Орешин, 1919, с. 7]

В стихотворении «Красный поезд», типичном для того перио­да (поезд -символ стремительного движения вперед), Орешин уподобляет поезду сначала нашу планету, мчащуюся «без тор­моза, без страха средь великих Солнц и Лун», а затем и все ми­роздание, охваченное революцией и уносящееся на всех парах в прекрасную даль времени.

Громы, звоны, шумы, свисты

Звездных в небе буферов...

Месяц красным машинистом

Свесил ноги с облаков [Орешин, 1919, с. 55].

На просторы мира и космоса многих поэтов той поры влекло все то же чувство бесконечности, которое на каждом шагу наполняло стихи вихрем образов и экспрессий.

Идейное содержание пролетарской поэзии изучено сравнительно полно.Значительно меньше занимались ее художественной формой. Однако уже сейчас можно определить в общих чертах специфическое отличие пролетарских песен от традиционных крестьянских. В пролетарской поэзии наблюдался переход от коллективного творчества к индивидуальному. Авторское начало выступало здесь чаще и ярче. В зависимости от идейной зрелости, степени талантливости, общей культуры находилось и качество того или иного произведения. Сказанное относится к зрелому периоду существования пролетарских текстов, к периоду массового пролетарского движения в России. Наибольшего развития пролетарская песня (или поэзия) достигла ко времени Великой Октябрьской социалистической революции.

Адрес публикации: https://www.prodlenka.org/metodicheskie-razrabotki/129105-krestjanskaja-i-proletarskaja-pojezija