История войны через историю жизни «Две судьбы одна война»

Муниципальное бюджетное общеобразовательное учреждение

Ново-лакедемоновская средняя

общеобразовательная школа

Номинация «Исследовательская работа»

« История войны – через историю жизни:

«Две судьбы - одна война »

Меняйлова Инга Петровна

учитель истории

МБОУ Ново-Лакедемоновской СОШ

с.Новолакедемоновка

ул. Октябрьская 23а

индекс 346845

тел.: 8(86347)45-9-54

2015

Мы знаем, что ныне лежит на весах

И что совершается ныне.

Час мужества пробил на наших часах.

И мужество нас не покинет

Не страшно под пулями мертвыми лечь,

Не горько остаться без крова, -

И мы сохраним тебя, русская речь,

Великое русское слово.

Свободным и чистым тебя пронесем,

И внукам дадим, и от плена спасем

Навеки!

А. А. Ахматова 1942 г

Великая Отечественная война, была страшным испытанием для нашей Родины. Враг, напавший на нас, был силен и кровожаден, он не жалел ни стариков, ни женщин, ни детей. Сотни городов, тысячи и тысячи сел и деревень были разрушены и сожжены, миллионы советских людей разных национальностей погибли на фронте и в фашистской неволе. В каждой семье кто-то погиб. Советских людей хотели поставить на колени, сделать рабами.

Суровая правда – горькая правда. В этой войне каждый написал свою правдивую историю. Но собранные вместе, эти голоса из войны и сейчас – пульсирующий и живой сгусток мысли и воли, памяти и страдания, эта частица воюющего духа народа, который не сдался и не опустил глаз перед страшным пережитым и увиденным, не забыл красоту, силу человека, великого людского братства и милосердия.

Память народа – громадная книга, где записано все. Наш разум восстает против тотального насилия, против убийства, возведенного в привычный порядок жизни, против воспитания «нового вида двуногого домашнего животного», которое, «невзирая на бич хозяина», будет драться за его интересы. Вот цель всесветного фашизма. И прежде всего тотальное насилие грозит детям. Сокрушение фашизма – это всегда защита детства, обращение к ценностям, которые не имеют замены, которые равны самой жизни, ее продолжению. Хорошо сказано: « У войны не женское лицо…». И тем более не детское. Какой страшной была действительность, каким жестоким и смертельно опасным стал мир для многих сотен тысяч маленьких детей: и в блокадном Ленинграде, и на земле захваченной фашистами, и в чудовищных лагерях уничтожения. Никакие хорошие слова и добрые дела, которые не должны быть забыты, не могут заслонить этого страшного факта.

В этой работе я хочу поведать вам истории двух очень разных людей, одной девушки прошедшей немецкий концлагерь и совсем маленькой девчонки, которой едва исполнилось 11 лет. Это их истории, их правда и боль, и хотя с той поры прошло более шестидесяти лет краски их памяти не стираются, а становятся с годами все ярче, даже через столько лет прошлое их не отпускает. Вслушаемся же сегодня в эти голоса! И пусть у нынешних мальчишек и девчонок хватит воображения – представить: как все было на самом деле. Понять великую истину и не повторять ошибок прошлого, вот о чем неустанно звонят колокола памяти, колокола Великой Отечественной войны.

В школе мы много говорим о войне: на митингах 9 мая, на открытых уроках мира, на классных часах, по телевизору мы смотрим фильмы о подвигах наших солдат, все это правильно, все это нужно, но когда родился и вырос под мирным небом, все видишь по- своему. Нам, подросткам выпало родиться, когда старшее поколение отстаивает свои права на жизненные ценности перед своими детьми и внуками. Мы выросли в непонятном для них мире и отстаиваем свое право на собственное мнение. Но есть то, нерушимое, что всех обьединяет – это твердая уверенность в том, что допустить повторение этой страшной трагедии нельзя. До сих пор каждое лето поисковыми отрядами находятся все новые неизвестные братские могилы, каждый год увеличивается цифра погибших, а сколько еще не найдено, официальные сводки почти всегда приблизительны.

Проходит время, уходят ветераны и тем ценнее их воспоминания, в моем понимании ветераны – это все кто пережил то страшное время, на фронте, в тылу, в плену они верили в Великую Победу. Я рассказала вам две такие разные истории глазами их участниц, слушая их я понимала, что рассказывая мне эти женщины заново переживали эти события в мельчайших подробностях, огорчались и плакали, проклинали и молились, просили прощенья и не могли простить. Я провела с каждой из них по нескольку часов, слушая их рассказы, думала, как, как этим хрупким маленьким девушкам удалось выжить в этом страшном и жестоком мире взрослых, выжить и сохранить человеческую душу, сострадание, милосердие и веру в людей. И мне кажется, что учиться нужно не только на громких общеизвестных примерах войны, но и просто оглянуться вокруг себя, мы под час не знаем, кто живет рядом, по соседству, а ведь именно они – простые люди помогают нам понять настоящую, не приукрашенную историю войны.

Кулешова (Бежина) Нина Кузьминична 1931 года рождения. Когда началась война мне было всего 11 лет, но я хорошо помню, как заплакала мама и заголосили соседки, услышав это известие. Через месяц отец ушел на фронт, и на руках у мамы осталась восемь детей, самой старшей было всего 13 лет. В силу своего возраста мы не понимали всю

глубину трагедии, ясно было

одно, пришло очень тяжелое время.

Несколько дней на небе стояло красное зарево, все знали, что где-то рядом идут бои. Когда наши войска отступили, немцы заняли село. Всех солдат расквартировали по домам, в каждый дом по несколько человек, местных русских жителей они не обижали, но у нас проживало 120 семей цыган, даже председателем совхоза был их борон и первое, что сделали немцы, это переписали цыганские семьи. Всем цыганам было объявлено, что они подлежат переселению в специальные зоны проживания, был назначен день и место сбора. До войны мы дети не различали друг друга по – национальности, вместе играли, дружили, ходили в поле помогать родителям, поэтому было все это очень интересно, и мы с ребятами пошли провожать своих друзей. В назначенный час цыгане стали приходить на пункт сбора (сейчас на этом месте построен медицинский пункт), им сказали, что нужно взять только самое необходимое, женщины несли на спине большие узлы с вещами, мужчины вели детей. Подогнали большие военные машины, всех погрузили и увезли. Через три дня ночью в деревню вернулась одна цыганка с маленькой девочкой на руках, она рассказала, что их привезли в село Петрушено, отвели к балке, отобрали вещи, всех раздели и расстреляли. Каким-то чудом ей удалось выжить, от боли она потеряла сознание, когда ночью выбралась из под трупов услышала плачь ребенка, быстро взяв девочку она поспешила уйти. Несколько дней их скрывали в деревне, а потом они ушли. Говорят в году шестидесятом, приезжала та самая девочка, но я ее не видела. Только тогда я поняла, что война это кровь и смерть, и что мой отец не просто уехал, что он может не вернуться.

Осенью 1942 года я вместе с двумя сестрами и братом шла с поля, вдруг над головой раздался сильный шум, мы увидели, что это подает самолет, из него катапультировался летчик, но его парашют не раскрылся и он камнем падал вниз. Его самолет врезался в землю и взорвался в саду недалеко от деревни. Мы с ребятами сразу побежали посмотреть, когда пришли там уже были немцы на машинах с собаками, они привезли погибшего летчика, он был весь в крови, на нем был еще пристегнут парашют. Немцы столпились возле самолета, в нем еще горели два трупа. Один из офицеров взял палку и бил по ним, говоря при этом на хорошем русском языке: « Что навоевались?», а другой отвечал ему по-немецки, потом они вместе громко засмеялись, наверно им было очень весело, а мы с ужасом смотрели на это из-за деревьев. Поняв, что делать им больше здесь нечего немцы уехали, а мы подошли к летчику, у него на плече была летная сумка, кто-то из взрослых достал из нее документы и прочитал вслух. Я не запомнила его фамилии, но помню, что зовут его Алексей, он летчик первого класса и ему всего 19 лет. С нами был Недогар Алексей (отчество я не знаю) ему очень нравились немцы, он забрал документы летчика, мы очень просили отдать их нам, но он только смеялся. Мы с ребятами положили тело летчика на парашют и потащили на кладбище, там Недогар забрал у нас парашют, сказал, что жене на юбки. О том, что случилось, знали уже все жители , на кладбище пришли женщины из деревни они выкопали яму и похоронили мальчика Алешу, плакали над ним и просили прощения, что не смогут рассказать его матери в какой земле лежит ее сын. Мы сидели над могилой до самой ночи, кто-то плакал, кто-то молчал просто глядя в даль, а я все думала о словах этих женщин, я представляла себе его маму, которая получит извещение о том, что ее сын пропал без вести, она будет его ждать и надеяться на чудо, чудо которому никогда не суждено сбыться.

После войны мы почистили и

покрасили чей-то старый памятник, мужчины приварили к нему звезду, и поставили его на могилу.

Много времени прошло с тех пор, но события того дня не стираются и не меркнут в памяти, посещая кладбище я все время захожу на могилу к Алеше, разговариваю с ним и прошу у него прощения за то,

что не запомнила его фамилию, что не

написала его матери. Я успокаиваю себя тем, что не разрушила ее надежду на его возвращения, надежду на чудо которому никогда не суждено сбыться.

Записывая воспоминания этой женщины, я не могла поверить, что ничего нельзя сделать для установления личности погибших летчиков. С ребятами из краеведческого кружка нашей школы мы попытались найти родственников Недогара Алексея, того, кто забрал документы, ведь этого будет достаточно, но оказалось, что он давно умер (в войну ему было около 50 лет), дети, продав дом разьехались, а люди купившие, ничего не знают. В военкомате тоже ничего не ответили, и единственная надежда на запрос, который мы отправили в Московский военный архив, и теперь с нетерпением ждем ответа. Эти люди достойны того, чтобы даже через столько лет они обрели то, что дается человеку при рождении, что дается родительской любовью и идет с нами по жизни, то, что оказалось так легко потерять – наше и мя.

Кравченко (Седова) Наталья Степановна 1922 года рождения. Родилась я в Курской области, в деревне Алексеевка. Семья у нас была большая: мать, отец, пять дочерей и бабушка, наш отец был глубоко верующим человеком, все свое свободное время посвящал церкви, и именно за это в 1934

году его вызвали в сельский совет и без объяснений арестовали. Когда мама п оехала узнать когда его отпустят, вышел офицер и сказал, что отца она больше не увидит и , что если ей дороги ее дети она должна немедленно бросить все и бежать из деревни. Нам пришлось переехать на Донбасс в Ворошиловградскую область, там я окончила 7 классов, потом рабфаковские курсы, и пошла работать на швейную фабрику в Ворошиловграде.

Когда началась война швейную фабрику закрыли, а нас перевели в кожзавод где мы выпускали оружие для фронта. Линия фронта двигалась стремительно, наш завод не успели эвакуировать и в 1942 году мы оказались в оккупированной зоне. Меня и сестру Шуру (она младше меня на 2 года) вызвали в немецкую комендатуру, где обьявили, что отправляют на работу в Германию и на первое время нужно взять из дома самые необходимые вещи: одежду, ложку, нож, продукты на первое время. В назначенный день нас посадили на грузовые машины и отвезли на станцию Старобельск где погрузили в т оварные вагоны и отправили в Германию. Мне было очень страшно и очень тяжело бросать маму с сестрами, но ведь нас никто не спрашивал, никто с нами не советовался, мы просто исполняли чужую волю: я и Шура ехали в Германию, а мама с сестрами остались копать противотанковые рвы, укрепляя немецкую оборону Ворошиловграда. Железнодорожная станция куда нас привезли называлась Оппельн, там мы ждали когда нас распределят по хозяевам, предстояло работать по дому и на фермах. Пока мы ждали распределения, принесли обед – каша из кабачков и пышки. Мы с сестрой попали к разным хозяевам. У человека, на которого мне предстояло работать, была фамилия Легнард, и в мои обязанности входила уборка дома, прополка огорода, я ухаживала за домашней птицей, стирала и присматривала за двумя его детьми – Кристой и Альбертом. Господин Легнард был лояльным хозяином, не бил и не наказывал меня за ошибки, а Шура попала к страшному человеку, русских он просто ненавидел, за каждый промах ее сильно избивали, не давали еды, так как дома располагались неподалеку, то я часто видела Шуру, мне было ее очень жалко. Вскоре мне пришло письмо из дома от сестры Нади, она писала, что бабушка умерла, а маму тоже угнали на работу в Германию, и она попала в концентрационный лагерь при немецком госпитале. Только после войны нам сообщили, что она была одной из многих, на ком немцы испытывали свои препараты, и несмотря ни на что она дождалась прихода наших войск, но ей нельзя было уже помочь, и она умерла через несколько дней.

Иногда по выходным мы с Шурой ходили купаться на Одер, там, на берегу повстречали украинцев, тогда я не знала, что они воюют на стороне немцев. Мы так радовались, что встретили «своих», просидели на берегу до самого вечера, много говорили о доме, родных, жаловались друг другу на тяжелую жизнь. Только утром, когда нас арестовали, я узнала, что они на нас донесли, так я с сестрой попала в концентрационный лагерь Малапане.

В этом лагере было много людей из разных стран: поляки, французы, бельгийцы, англичане и много русских. Спали в бараках на деревянных нарах в три этажа, кормили брюквой с черным хлебом. В нашем женском бараке жили тридцать человек, работать женщин в ыводили в город на военный завод, у каждой было свое рабочее место с биркой и номером, который совпадал с номером на его руке, у меня был номер 77797.

Яработала в подвале – газорезчиком, а Шура в цеху. Мы выпускали оружие для немцев, как же я себя ненавидела, ведь я делала снаряды которые убивали наших солдат. Несколько раз мы пытались бежать, но лагерь хорошо охранялся, и нас ловили, зверски избивали, не кормили. Однажды на своем рабочем месте под железками я нашла бутерброд, я не знаю кто и как мне его положил, но это был самый вкусный кусочек хлеба за всю мою жизнь. Когда было особенно плохо, я вспоминала слова мамы при расставании – «доченька, чтобы не произошло самое главное останься в живых, береги себя и Шуру», часто представляя, что разговариваю с ней по ночам, я просила ее о том же – «мамочка выживи, ты нам очень нужна».

Когда в январе 1945 года наши войска стремительно наступали, немцы не успевали эвакуироваться, они построили всех военнопленных и увели в карьер, который был неподалеку. До нашего барака доносился звук пулеметной очереди, мы все знали, что это значит, знали, что сейчас прейдут за нами. Даже не знаю почему, но мне не было страшно, измученная, избитая, голодная, я мечтала, чтобы все скорее закончилось неважно как, я готова была даже умереть, только бы прекратились эти мучения. Но произошло чудо, немцы нас не тронули, может забыли, может спешили, но нас оставили в живых. Мы все сидели в этом бараке два дня, боялись выйти, пока двери не открыли русские солдаты, и даже после этого мне не верилось, что все закончилось, и мы поедем домой.

Почти шесть месяцев мы с Шурой ждали разрешение на выезд, пока проверяли наши документы, мы с ней работали в госпитале санитарками. Наконец пришло разрешение на выезд, к этому времени старшая сестра вышла замуж за военного и проживала в Таганроге, именно там нам и разрешили поселиться. Очень тяжело было расставаться с девчонками из концлагеря, мы столько прошли вместе, столько вынесли горя, поэтому обещали не теряться, писать друг другу, но все равно плакали навзрыд на переправе, расставаясь.

Через Одер переправлялись на плотах, потом пересели в грузовые вагоны и по железной дороге в августе 1945 года добрались до Таганрога. После войны было тяжелое время, нужно было все восстанавливать, как то жить, и я пошла работать на завод Красный Котельщик, газорезчиком. Меня поставили бригадиром над пленными немцами, но плен не прошел для меня даром, очень сильные головные боли, частые обмороки, депрессии, и нервные срывы, все это привело к тому, что я ушла с завода и переехала к сестрам в село Долоковка.

Почти год я не работала, жила в деревне, помогала по хозяйству, поправляла здоровье, потом закончила курсы и пошла работать продавцом в местный магазин, где проработала до самой пенсии. В 1978 году удостоена звания Ударника коммунистического труда .

В 1957 году вышла замуж за Седова Вячеслава Ивановича. За храбрость, стойкость и мужество, проявленные в борьбе с немецко- фашистскими захватчиками, указом Президиума Верховного Совета СССР награждена орденом Отечественной ВойныII степени №4161070, медалью Жукова №0332241, а так же множеством юбилейных медалей.

Слушая рассказ этой женщины, я думала, сколько может вынести человек, гнуться, но не ломаться, сколько нужно силы, чтобы в двадцать лет перенести такие испытания и не ожесточиться на весь мир. Во истину поверишь в величие русской души, которую описывали поэты в своих произведениях. Однажды я услышала такую фразу: «бог не может дать человеку больше страданий, чем тот способен вынести», так ли это?, кто знает?, ведь у каждого своя правда.

Оглавление

I.Введение.

II. Кравченко Наталья Степановна.

- семья

- плен

- освобождение

- мирная жизнь

III. Кулешова Нина Кузьминична

- детство

- трагедия цыган

- гибель летчика

IV.Заключение

Адрес публикации: https://www.prodlenka.org/metodicheskie-razrabotki/151619-istorija-vojnycherez-istoriju-zhizni-dve-sud