Литературно-музыкальный вечер к 155-летию со дня рождения А. П. Чехова «Правда и красота всегда составляли главное в человеческой жизни и вообще на земле»

Ведущий 1:

Искусство дает крылья и уносит далеко-далеко! Кому надоела грязь, мелкие грошовые интересы, кто возмущен, оскорблен и негодует, тот может найти покой и удовлетворение только в прекрасном.

Ведущий 2:

«Я Чехова страницу приоткрою
И, затаив дыханье, я начну
Читать о мире простоты деревни,
О мире красоты и доброты.
Я встречусь с Душечкой и с Анною Сергеевной,
Они расскажут о любви своей…
Я знаю, после этого рассказа
Ничто не тронет так струны души моей …» (музыка смолкает)

Ведущий 1:

Да, скромный, с застенчивой улыбкой и ласковым прищуром глаз – чаще всего приходит нам на память этот человек. А между тем, от десятилетия к десятилетию наше представление о нём непрерывно обогащается.

Ведущий 2:

Нет, он не отливается в бронзу и не застывает в ней. Он остаётся живым, родным и близким нам. Только всё отчётливее вырисовываются истинные масштабы его дарования, весомость его вклада в мировую культуру.

Ведущий 1:

Как многогранен этот творец: нам известен Чехов – мастер короткого рассказа.

Ведущий 2:

Чехов – юморист.

Ведущий 1: Инсценировка рассказа «Радость» (играют учащиеся Мотаев Роман, Белякова Анастасия, Рыбин Роман, Османов Илья, Туманов Егор)

Ведущий 2:

Он самый близкий из классиков к нам по времени, мироощущению и тому идеалу, который он выдвинул в своём творчестве. Что же это был за человек? Искренний, смелый взгляд, бесстрашно устремлённый на мир. Именно бесстрашно и правдиво рассказывал он о людях, обо всём, что видел вокруг.

Звучит пьеса Шопена, ведущая говорит под музыку.

Ведущий 2:

Толстой восхищался Чеховым! Музыкальной тонкостью чувств он напоминал Шопена. Это был не просто художник. Это человек, который открыл для себя и без всякого догматизма предложил людям особый образ жизни и мышления. Иными словами, это был человек, который сделал себя сам.

Ведущий 1:

Духовным завещанием мудрого человека являются многие мысли Чехова, мечты его героев.

Ведущий 2:

Сколько не перечитываешь рассказы Чехова, всегда смешно и немного грустно. Он высмеивал всё дурное, что мешало жить честно и справедливо: наглость сильных и заискивание слабых, грубость, трусость, равнодушие.
Ведущий 1:

Всех изумляли свобода и лёгкость, с которой могучая энергия творчества воплощались внесметное множество разнообразных рассказов. Через столько мировых катастроф, войны,
революции прошла юмористика Чехова, да и только ли юмористика? В грусти он был так же могуч, как и в смехе. Сколько сменилось литературных мод, а Чехов живёт себе, как прочная конструкция, и заставляет нас так же смеяться и грустить над своими страницами,
как и своих современников.

Ведущий 2:

Что же сделало его произведения вечными, неувядающими? Прежде всего, бесконечная влюблённость в жизнь, радость бытия. Это и придавало его художественному взгляду неповторимую новизну, свежесть. Для него интересно всё: природа, лица, манеры говорить, двигаться. Чехова читают и любят не только в России, но и в других странах мира.

Ведущий 1:

ИНСЦЕНИРОВКА

рассказа «Злоумышленник» (на английском языке)

Звучит скрипичный концерт Ванессы Мей.

Ведущий 2: Вчитываясь в рассказы Антона Павловича Чехова, мы видим, что за лёгкой шуткой кроется серьёзное содержание. За незначительными, на первый взгляд, деталями раскрываются черты российской действительности.

Звучит вальс из кинофильма «Мой ласковый и нежный зверь», ведущие говорят под музыку.

Ведущий 1:

Театр и Чехов – два неделимые понятия. Театр наполнял Чехова: он был и зрителем, и ценителем, и актёром и режиссёром, и драматургом. Театр приподнимал его, давал ему веру в себя, звал его к чему-то. К чему? В ту пору он, вероятно, ещё этого не знал.

Ведущий 2:

С годами театр всё больше и больше занимал душу Чехова. В начале студенческой жизни, на втором курсе университета, Чехов сочинил мелодраму и отнёс её Марии Ивановне Ермоловой, великая актриса готовилась к бенефису. Что ему сказала Ермолова – Чехов не поделился ни с кем. Вернувшись от неё домой, порвал драму на мелкие кусочки.

Ведущий 1:

Нередко потом Чехов зарекался писать длятеатра, но этот волшебный мир искусства вновь и вновь увлекал писателя. Он часто повторял: «Искусство и тем особенно и хорошо, что в нём нельзя лгать … Можно лгать в любви, в политике, в медицине, можно обмануть людей и самого господа бога – были и такие случаи, - но в искусстве обмануть нельзя…»

Ведущий 2:

Театр для Чехова был первой и последней любовью. Любовью горькой и радостной, так как история взаимоотношений Чехова с театром исполнена, как и его произведения, истинного драматизма. Чехов писал: «Пусть на сцене всё будет так же сложно и так же вместе с тем просто, как и в жизни». (музыка стихает)

Ведущий 1:

Втеатрах мира, в прессе, на экране
Сегодня Чехов заново открыт:
Идёт в Нью-Йорке пьеса «Дядя Ваня».
Брюссель и Лондон ставят «Три Сестры»
Антверпен, Прага «Чайке» рукоплещут
Зовёт София на «Вишнёвый сад» …

Ведущий 1:

Чехов жил и работал и для своего времени и для будущего, для нас с вами. И сегодня вашему вниманию мы предлагаем сцены из пьесы А.П.Чехова «Медведь», шутка в одном действии.

Елена Ивановна Попова, вдовушка с ямочками на щеках, помещица.

Григорий Степанович Смирнов, нестарый помещик.

Лука, лакей Поповой, старик.

Гостиная в усадьбе Поповой.

I

Попова (в глубоком трауре, не отрывает глаз от фотографической карточки) и Лука.

Лука. Нехорошо, барыня...Губите вы себя только...Горничная и кухарка пошли по ягоды, всякое дыхание радуется, даже кошка, и та свое удовольствие понимает и по двору гуляет, пташек ловит, а вы цельный день сидите в комнате, словно в монастыре, и никакого удовольствия. Да право! Почитай, уж год прошел, как вы из дому не выходите!..

Попова. И не выйду никогда...Зачем? Жизнь моя уже кончена. Он лежит в могиле, я погребла себя в четырех стенах...Мы оба умерли.

Лука. Ну, вот! И не слушал бы, право. Николай Михайлович померли, так тому и быть, божья воля, царство им небесное...Погоревали — и будет, надо и честь знать. Не весь же век плакать и траур носить. У меня тоже в свое время старуха померла...Что ж? Погоревал, поплакал с месяц, и будет с нее, а ежели цельный век Лазаря петь, то и старуха того не стоит. (Вздыхает.) Соседей всех забыли...И сами не ездите, и принимать не велите. Живем, извините, как пауки, — света белого не видим. Ливрею мыши съели...Добро бы хороших людей не было, а то ведь полон уезд господ...В Рыблове полк стоит, так офицеры — чистые конфеты, не наглядишься! А в лагерях что ни пятница, то бал, и, почитай, каждый день военная оркестра музыку играет...Эх, барыня-матушка! Молодая, красивая, кровь с молоком — только бы и жить в свое удовольствие...Красота-то ведь не навеки дадена! Пройдет годов десять, сами захотите павой пройтись да господам офицерам в глаза пыль пустить, ан поздно будет.

Попова (решительно). Я прошу тебя никогда не говорить мне об этом! Ты знаешь, с тех пор как умер Николай Михайлович, жизнь потеряла для меня всякую цену. Тебе кажется, что я жива, но это только кажется! Я дала себе клятву до самой могилы не снимать этого траура и не видеть света...Слышишь? Пусть тень его видит, как я люблю его...Да, я знаю, для тебя не тайна, он часто бывал несправедлив ко мне, жесток и...и даже неверен, но я буду верна до могилы и докажу ему, как я умею любить. Там, по ту сторону гроба, он увидит меня такою же, какою я была до его смерти...

Лука. Чем эти самые слова, пошли бы лучше по саду погуляли, а то велели бы запрячь Тоби или Великана и к соседям в гости...

Попова. Ах!.. (Плачет.)

Лука. Барыня!.. Матушка!.. Что вы? Христос с вами!

Попова. Он так любил Тоби! Он всегда ездил на нем к Корчагиным и Власовым. Как он чудно правил! Сколько грации было в его фигуре, когда он изо всей силы натягивал вожжи! Помнишь? Тоби, Тоби! Прикажи дать ему сегодня лишнюю осьмушку овса.

Лука. Слушаю!

Резкий звонок.

Попова (вздрагивает). Кто это? Скажи, что я никого не принимаю!

Лука. Слушаю-с! (Уходит.)

II

Попова (одна).

Попова (глядя на фотографию). Ты увидишь, Nicolas, как я умею любить и прощать...Любовь моя угаснет вместе со мною, когда перестанет биться мое бедное сердце. (Смеется, сквозь слезы.) И тебе не совестно? Я паинька, верная женка, заперла себя на замок и буду верна тебе до могилы, а ты...и тебе не совестно, бутуз? Изменял мне, делал сцены, по целым неделям оставлял меня одну...

III

Попова и Лука.

Лука (входит, встревоженно). Сударыня, там кто-то спрашивает вас. Хочет видеть...

Попова. Но ведь ты сказал, что я со дня смерти мужа никого не принимаю?

Лука. Сказал, но он и слушать не хочет, говорит, что очень нужное дело.

Попова. Я не при-ни-ма-ю!

Лука. Я ему говорил, но...леший какой-то...ругается и прямо в комнаты прет...уж в столовой стоит...

Попова (раздраженно). Хорошо, проси...Какие невежи!

Лука уходит.

Как тяжелы эти люди! Что им нужно от меня? К чему им нарушать мой покой? (Вздыхает.) Нет, видно уж и вправду придется уйти в монастырь... (Задумывается.) Да, в монастырь...

IV

Попова, Лука и Смирнов.

Смирнов (входя, Луке). Болван, любишь много разговаривать...Осел!(Увидев Попову, с достоинством.) Сударыня, честь имею представиться: отставной поручик артиллерии, землевладелец Григорий Степанович Смирнов! Вынужден беспокоить вас по весьма важному делу...

Попова (не подавая руки). Что вам угодно?

Смирнов. Ваш покойный супруг, с которым я имел честь быть знаком, остался мне должен по двум векселям тысячу двести рублей. Так как завтра мне предстоит платеж процентов в земельный банк, то я просил бы вас, сударыня, уплатить мне деньги сегодня же.

Попова. Тысяча двести...А за что мой муж остался вам должен?

Смирнов. Он покупал у меня овес.

Попова (вздыхая, Луке). Так ты же, Лука, не забудь приказать, чтобы дали Тоби лишнюю осьмушку овса.

Лукауходит.

(Смирнову.) Если Николай Михайлович остался вам должен, то, само собою разумеется, я заплачу; но, извините пожалуйста, у меня сегодня нет свободных денег. Послезавтра вернется из города мой приказчик, и я прикажу ему уплатить вам что следует, а пока я не могу исполнить вашего желания...К тому же, сегодня исполнилось ровно семь месяцев, как умер мой муж, и у меня теперь такое настроение, что я совершенно не расположена заниматься денежными делами.

Смирнов. А у меня теперь такое настроение, что если я завтра не заплачу процентов, то должен буду вылететь в трубу вверх ногами. У меня опишут имение!

Попова. Послезавтра вы получите ваши деньги.

Смирнов. Мне нужны деньги не послезавтра, а сегодня.

Попова. Простите, сегодня я не могу заплатить вам.

Смирнов. А я не могу ждать до послезавтра.

Попова. Что же делать, если у меня сейчас нет!

Смирнов. Стало быть, не можете заплатить?

Попова. Не могу...

Смирнов. Гм!.. Это ваше последнее слово?

Попова. Да, последнее.

Смирнов. Последнее? Положительно?

Попова. Положительно.

Смирнов. Покорнейше благодарю. Так и запишем.(Пожимает плечами.) А еще хотят, чтобы я был хладнокровен! Встречается мне сейчас по дороге акцизный и спрашивает: «Отчего вы всё сердитесь, Григорий Степанович?» Да помилуйте, как же мне не сердиться? Нужны мне дозарезу деньги...Выехал я еще вчера утром чуть свет, объездил всех своих должников, и хоть бы один из них заплатил свой долг! Измучился, как собака, ночевал черт знает где — в жидовской корчме около водочного бочонка...Наконец приезжаю сюда, за 70 верст от дому, надеюсь получить, а меня угощают «настроением»! Как же мне не сердиться?

Попова. Я, кажется, ясно сказала: приказчик вернется из города, тогда и получите.

Смирнов. Я приехал не к приказчику, а к вам! На кой леший, извините за выражение, сдался мне ваш приказчик!

Попова. Простите, милостивый государь, я не привыкла к этим странным выражениям, к такому тону. Я вас больше не слушаю.(Быстро уходит.)

V

Смирнов (один).

Смирнов. Скажите пожалуйста! Настроение...Семь месяцев тому назад муж умер! Да мне-то нужно платить проценты или нет? Я вас спрашиваю: нужно платить проценты или нет? Ну, у вас муж умер, настроение там и всякие фокусы...приказчик куда-то уехал, черт его возьми, а мне что прикажете делать? Улететь от своих кредиторов на воздушном шаре, что ли? Или разбежаться и трахнуться башкой о стену? Приезжаю к Груздеву — дома нет, Ярошевич спрятался, с Курицыным поругался насмерть и чуть было его в окно не вышвырнул, у Мазутова — холерина, у этой — настроение. Ни одна каналья не платит! А всё оттого, что я слишком их избаловал, что я нюня, тряпка, баба! Слишком я с ними деликатен! Ну, погодите же! Узнаете вы меня! Я не позволю шутить с собою, черт возьми! Останусь и буду торчать здесь, пока она не заплатит! Брр!.. Как я зол сегодня, как я зол! От злости все поджилки трясутся и дух захватило...Фуй, боже мой, даже дурно делается! (Кричит.) Человек!

VI

Смирнов и Лука.

Лука (входит). Чего вам?

Смирнов. Дай мне квасу или воды!

Лукауходит.

Нет, какова логика! Человеку нужны дозарезу деньги, впору вешаться, а она не платит, потому что, видите ли, не расположена заниматься денежными делами!.. Настоящая женская, турнюрная логика! Потому-то вот я никогда не любил и не люблю говорить с женщинами. Для меня легче сидеть на бочке с порохом, чем говорить с женщиной. Брр!.. Даже мороз по коже дерет — до такой степени разозлил меня этот шлейф! Стоит мне хотя бы издали увидеть поэтическое создание, как у меня от злости в икрах начинаются судороги. Просто хоть караул кричи.

VII

Смирнов и Лука.

Лука (входит и подает воду). Барыня больны и не принимают.

Смирнов. Пошел!

Лукауходит.

Больны и не принимают! Не нужно, не принимай...Я останусь и буду сидеть здесь, пока не отдашь денег. Неделю будешь больна, и я неделю просижу здесь...Год будешь больна — и я год...Я свое возьму, матушка! Меня не тронешь трауром да ямочками на щеках...Знаем мы эти ямочки! (Кричит в окно.) Семен, распрягай! Мы не скоро уедем! Я здесь остаюсь! Скажешь там на конюшне, чтобы овса дали лошадям! Опять у тебя, скотина, левая пристяжная запуталась в вожжу! (Дразнит.) Ничаво... Я тебе задам — ничаво! (Отходит от окна.) Скверно...жара невыносимая, денег никто не платит, плохо ночь спал, а тут еще этот траурный шлейф с настроением...Голова болит...Водки выпить, что ли? Пожалуй, выпью. (Кричит.) Человек!

Лука (входит). Что вам?

Смирнов. Дай рюмку водки!

Лукауходит.

Уф!(Садится и оглядывает себя.) Нечего сказать, хороша фигура! Весь в пыли, сапоги грязные, не умыт, не чесан, на жилетке солома...Барынька, чего доброго, меня за разбойника приняла. (Зевает.) Немножко невежливо являться в гостиную в таком виде, ну, да ничего...я тут не гость, а кредитор, для кредиторов же костюм не писан...

Лука (входит и подает водку). Много вы позволяете себе, сударь...

Смирнов (сердито). Что?

Лука. Я... я ничего... я собственно...

Смирнов. С кем ты разговариваешь?! Молчать!

Лука (в сторону). Навязался, леший, на нашу голову...Принесла нелегкая...

Лукауходит.

Смирнов. Ах, как я зол! Так зол, что, кажется, весь свет стер бы в порошок...Даже дурно делается... (Кричит.) Человек!

1-ый ведущий: Сцены из пьесы- шутки «Предложение»

Степан Степанович Чубуков, помещик, ученик 11 класса Лубягин Антон.

Наталья Степановна, его дочь, 25-тн лет, Танющева Анастасия, ученица 11 класса.

Иван Васильевич Ломов, сосед Чубукова, здоровый, упитанный, но очень мнительный помещик-Горшков Андрей, ученик 10класса.

Действие происходит в усадьбе Чубукова.

Гостиная в доме Чубукова.

I

Чубуков и Ломов (входит во фраке и белых перчатках).

Чубуков (идя к нему навстречу). Голубушка, кого вижу! Иван Васильевич! Весьма рад! (Пожимает руку.) Вот именно сюрприз, мамочка...Как поживаете?

Ломов. Благодарю вас. А вы как изволите поживать?

Чубуков. Живем помаленьку, ангел мой, вашими молитвами и прочее. Садитесь, покорнейше прошу... Вот именно, нехорошо соседей забывать, мамочка моя. Голубушка, но что же вы это так официально? Во фраке, в перчатках и прочее. Разве куда едете, драгоценный мой?

Ломов. Нет, я только к вам, уважаемый Степан Степаныч.

Чубуков. Так зачем же во фраке, прелесть? Точно на Новый год с визитом!

Ломов. Видите ли, в чем дело. (Берет его под руку.) Я приехал к вам, уважаемый Степан Степаныч, чтобы обеспокоить вас одною просьбою. Неоднократно я уже имел честь обращаться к вам за помощью, и всегда вы, так сказать...но я, простите, волнуюсь. Я выпью воды, уважаемый Степан Степаныч. (Пьет воду.)

Чубуков (в сторону). Денег приехал просить! Не дам! (Ему.) В чем дело, красавец?

Ломов. Видите ли, Уважай Степаныч...виноват, Степан Уважаемыч...то есть, я ужасно волнуюсь, как изволите видеть...Одним словом, вы один только можете помочь мне, хотя, конечно, я ничем не заслужил и... и не имею права рассчитывать на вашу помощь...

Чубуков. Ах, да не размазывайте, мамочка! Говорите сразу! Ну?

Ломов. Сейчас...Сию минуту. Дело в том, что я приехал просить руки у вашей дочери Натальи Степановны.

Чубуков (радостно). Мамуся! Иван Васильевич! Повторите еще раз — я не расслышал!

Ломов. Я имею честь просить...

Чубуков (перебивая). Голубушка моя... Я так рад и прочее...Вот именно и тому подобное. (Обнимает и целует.) Давно желал. Это было моим всегдашним желанием. (Пускает слезу.) И всегда я любил вас, ангел мой, как родного сына. Дай бог вам обоим совет и любовь и прочее, а я весьма желал...Что же я стою, как болван? Опешил от радости, совсем опешил! Ох, я от души...Пойду позову Наташу и тому подобное.

Ломов (растроганный). Уважаемый Степан Степаныч, как вы полагаете, могу я рассчитывать на ее согласие?

Чубуков. Такой, вот именно, красавец и...и вдруг она не согласится! Влюблена, небось, как кошка и прочее...Сейчас!(Уходит.)

II

Ломов (один).

Ломов. Холодно...Я весь дрожу, как перед экзаменом. Главное — нужно решиться. Если же долго думать, колебаться, много разговаривать да ждать идеала или настоящей любви, то этак никогда не женишься...Брр!.. Холодно! Наталья Степановна отличная хозяйка, недурна, образованна...чего ж мне еще нужно? Однако у меня уж начинается от волнения шум в ушах. (Пьет воду.) А не жениться мне нельзя...Во-первых, мне уже 35 лет — возраст, так сказать, критический. Во-вторых, мне нужна правильная, регулярная жизнь...У меня порок сердца, постоянные сердцебиения, я вспыльчив и всегда ужасно волнуюсь...Сейчас вот у меня губы дрожат и на правом веке живчик прыгает...Но самое ужасное у меня — это сон. Едва только лягу в постель и только что начну засыпать, как вдруг в левом боку что-то — дерг! и бьет прямо в плечо и в голову...Вскакиваю как сумасшедший, похожу немного и опять ложусь, но только что начну засыпать, как у меня в боку опять — дерг! И этак раз двадцать...

III

Наталья Степановна и Ломов.

Наталья Степановна (входит). Ну вот, ей-богу! Это вы, а папа говорит: поди, там купец за товаром пришел. Здравствуйте, Иван Васильевич!

Ломов. Здравствуйте, уважаемая Наталья Степановна!

Наталья Степановна. Извините, я в фартуке и неглиже...Мы горошек чистим для сушки. Отчею вы у нас так долго не были? Садитесь...

Садятся.

Хотите завтракать?

Ломов. Нет, благодарю вас, я уже кушал.

Наталья Степановна. Курите...Вот спички...Погода великолепная, а вчера такой дождь был, что рабочие весь день ничего не делали. Вы сколько копен накосили? Я, представьте, сжадничала и скосила весь луг, а теперь сама не рада, боюсь, как бы мое сено не сгнило. Лучше было бы подождать. Но что это? Вы, кажется, во фраке! Вот новость! На бал едете, что ли? Между прочим, вы похорошели...Вправду, зачем вы таким франтом?

Ломов (волнуясь). Видите ли, уважаемая Наталья Степановна...Дело в том, что я решился просить вас выслушать меня...Конечно, вы удивитесь и даже рассердитесь, но я... (В сторону.) Ужасно холодно!

Наталья Степановна. В чем дело?

Пауза.

Ну?

Ломов. Я постараюсь быть краток. Вам, уважаемая Наталья Степановна, известно, что я давно уже, с самого детства, имею честь знать ваше семейство. Моя покойная тетушка и ее супруг, от которых я, как вы изволите знать, получил в наследство землю, всегда относились с глубоким уважением к вашему батюшке и к покойной матушке. Род Ломовых и род Чубуковых всегда находились в самых дружественных и, можно даже сказать, родственных отношениях. К тому же, как вы изволите знать, моя земля тесно соприкасается с вашею. Если вы изволите припомнить, мои Воловьи Лужки граничат с вашим березняком.

Наталья Степановна. Виновата, я вас перебью. Вы говорите «мои Воловьи Лужки»...Да разве они ваши?

Ломов. Мои-с...

Наталья Степановна. Ну, вот еще! Воловьи Лужки наши, а не ваши!

Ломов. Нет-с, мои, уважаемая Наталья Степановна.

Наталья Степановна. Это для меня новость. Откуда же они ваши?

Ломов. Как откуда? Я говорю про те Воловьи Лужки, что входят клином между вашим березняком и Горелым болотом.

Наталья Степановна. Ну, да, да...Они наши...

Ломов. Нет, вы ошибаетесь, уважаемая Наталья Степановна, — они мои.

Наталья Степановна. Опомнитесь, Иван Васильевич! Давно ли они стали вашими?

Ломов. Как давно? Насколько я себя помню, они всегда были нашими.

Наталья Степановна. Ну, это, положим, извините!

Ломов. Из бумаг это видно, уважаемая Наталья Степановна. Воловьи Лужки были когда-то спорными, это — правда; но теперь всем известно, что они мои. И спорить тут нечего. Изволите ли видеть, бабушка моей тетушки отдала эти Лужки в бессрочное и в безвозмездное пользование крестьянам дедушки вашего батюшки за то, что они жгли для нее кирпич. Крестьяне дедушки вашего батюшки пользовались безвозмездно Лужками лет сорок и привыкли считать их как бы своими, потом же, когда вышло положение...

Наталья Степановна. И совсем не так, как вы рассказываете! И мой дедушка, и прадедушка считали, что ихняя земля доходила до Горелого болота — значит, Воловьи Лужки были наши. Что ж тут спорить? — не понимаю. Даже досадно!

Ломов. Я вам бумаги покажу, Наталья Степановна!

Наталья Степановна. Нет, вы просто шутите или дразните меня...Сюрприз какой! Владеем землей чуть ли не триста лет, и вдруг нам заявляют, что земля не наша! Иван Васильевич, простите, но я даже ушам своим не верю...Мне не дороги эти Лужки. Там всего пять десятин, и стоят они каких-нибудь триста рублей, но меня возмущает несправедливость. Говорите что угодно, но несправедливости я терпеть не могу.

Ломов. Выслушайте меня, умоляю вас! Крестьяне дедушки вашего батюшки, как я уже имел честь сказать вам, жгли для бабушки моей тетушки кирпич. Тетушкина бабушка, желая сделать им приятное...

Наталья Степановна. Дедушка, бабушка, тетушка...ничего я тут не понимаю! Лужки наши, вот и всё.

Ломов. Мои-с!

Наталья Степановна. Наши! Хоть вы два дня доказывайте, хоть наденьте пятнадцать фраков, а они наши, наши, наши!.. Вашего я не хочу и своего терять не желаю...Как вам угодно!

Ломов. Мне, Наталья Степановна, Лужков не надо, но я из принципа. Если угодно, то, извольте, я вам подарю их.

Наталья Степановна. Я сама могу подарить вам их, они мои!.. Всё это, по меньшей мере, странно, Иван Васильевич! До сих пор мы вас считали хорошим соседом, другом, в прошлом году давали вам свою молотилку, и через это самим нам пришлось домолачивать свой хлеб в ноябре, а вы поступаете с нами, как с цыганами. Дарите мне мою же землю. Извините, это не по-соседски! По-моему, это даже дерзость, если хотите...

Ломов. По-вашему выходит, значит, что я узурпатор? Сударыня, никогда я чужих земель не захватывал и обвинять меня в этом никому не позволю... (Быстро идет к графину и пьет воду.) Воловьи Лужки мои!

Наталья Степановна. Неправда, наши!

Ломов. Мои!

Наталья Степановна. Неправда! Я вам докажу! Сегодня же пошлю своих косарей на эти Лужки!

Ломов. Что-с?

Наталья Степановна. Сегодня же там будут мои косари!

Ломов. Ая их в шею!

Наталья Степановна. Не смеете!

Ломов (хватается за сердце). Воловьи Лужки мои! Понимаете? Мои!

Наталья Степановна. Не кричите, пожалуйста! Можете кричать и хрипеть от злобы у себя дома, а тут прошу держать себя в границах!

Ломов. Если бы, сударыня, не это страшное, мучительное сердцебиение, если бы жилы не стучали в висках, то я поговорил бы с вами иначе! (Кричит.) Воловьи Лужки мои!

Наталья Степановна. Наши!

Ломов. Мои!

Наталья Степановна. Наши!

Ломов. Мои!

IV

Те же и Чубуков.

Чубуков (входя). Что такое? О чем кричите?

Наталья Степановна. Папа, объясни, пожалуйста, этому господину, кому принадлежат Воловьи Лужки: нам или ему?

Чубуков (ему). Цыпочка, Лужки наши!

Ломов. Да помилуйте, Степан Степаныч, откуда они ваши? Будьте хоть вы рассудительным человеком! Бабушка моей тетушки отдала Лужки во временное, безвозмездное пользование крестьянам вашего дедушки. Крестьяне пользовались землей сорок лет и привыкли к ней, как бы к своей, когда же вышло Положение...

Чубуков. Позвольте, драгоценный...Вы забываете, что именно крестьяне не платили вашей бабушке и тому подобное, потому что Лужки тогда были спорными и прочее...А теперь всякая собака знает, вот именно, что они наши. Вы, значит, плана не видели!

Ломов. А я вам докажу, что они мои!

Чубуков. Не докажете, любимец мой.

Ломов. Нет, докажу!

Чубуков. Мамочка, зачем же кричать так? Криком, вот именно, ничего не докажете. Я вашего не желаю и своего упускать не намерен. С какой стати? Уж коли на то пошло, милаша моя, ежели вы намерены оспаривать Лужки и прочее, то я скорее подарю их мужикам, чем вам. Так-то!

Ломов. Не понимаю! Какое же вы имеете право дарить чужую собственность?

Чубуков. Позвольте уж мне знать, имею я право или нет. Вот именно, молодой человек, я не привык, чтобы со мною разговаривали таким тоном и прочее. Я, молодой человек, старше вас вдвое и прошу вас говорить со мною без ажитации и тому подобное.

Ломов. Нет, вы просто меня за дурака считаете и смеетесь надо мною! Мою землю называете своею да еще хотите, чтобы я был хладнокровен и говорил с вами по-человечески! Так хорошие соседи не поступают, Степан Степаныч! Вы не сосед, а узурпатор!

Чубуков. Что-с? Что вы сказали?

Наталья Степановна. Папа, сейчас же пошли на Лужки косарей!

Чубуков (Ломову). Что вы сказали, милостивый государь?

Наталья Степановна. Воловьи Лужки наши, и я не уступлю, не уступлю, не уступлю!

Ломов. Это мы увидим! Я вам судом докажу, что они мои!

Чубуков. Судом? Можете подавать в суд, милостивый государь, и тому подобное! Можете! Я вас знаю, вы только, вот именно, и ждете случая, чтобы судиться и прочее...Кляузная натура! Весь ваш род был сутяжный! Весь!

Ломов. Прошу не оскорблять моего рода! В роду Ломовых все были честные и не было ни одного, который находился бы под судом за растрату, как ваш дядюшка!

Чубуков. А в вашем Ломовском роду все были сумасшедшие!

Наталья Степановна. Все, все, все!

Чубуков. Дед ваш пил запоем, а младшая тетушка, вот именно, Настасья Михайловна, бежала с архитектором и прочее...

Ломов. А ваша мать была кривобокая. (Хватается за сердце.) В боку дернуло...В голову ударило...Батюшки!.. Воды!

Чубуков. А ваш отец был картежник и обжора!

Наталья Степановна. А тетка — сплетница, каких мало!

Ломов. Левая нога отнялась...А вы интриган...Ох, сердце!.. И ни для кого не тайна, что вы перед выборами под...В глазах искры... Где моя шляпа?

Наталья Степановна. Низко! Нечестно! Гадко!

Чубуков. А сами вы, вот именно, ехидный, двуличный и каверзный человек! Да-с!

Ломов. Вот она, шляпа...Сердце...Куда идти? Где дверь? Ох!.. Умираю, кажется...Нога волочится... (Идет к двери.)

Чубуков (ему вслед). И чтоб ноги вашей больше не было у меня в доме!

Наталья Степановна. Подавайте в суд! Мы увидим!

Ломовуходит пошатываясь.

V

Чубуков и Наталья Степановна.

Чубуков. К черту! (Ходит в волнении.)

Наталья Степановна. Каков негодяй? Вот и верь после этого добрым соседям!

Чубуков. Мерзавец! Чучело гороховое!

Наталья Степановна. Урод этакий! Присвоил себе чужую землю, да еще смеет браниться.

Чубуков. И эта кикимора, эта, вот именно, куриная слепота осмеливается еще делать предложение и прочее! А? Предложение!

Наталья Степановна. Какое предложение?

Чубуков. Как же! Приезжал за тем, чтоб тебе предложение сделать.

Наталья Степановна. Предложение? Мне? Отчего же ты раньше мне этого не сказал?

Чубуков. И во фрак потому нарядился! Сосиска этакая! Сморчок!

Наталья Степановна. Мне? Предложение? Ах! (Падает в кресло и стонет.) Вернуть его! Вернуть! Ах! Вернуть!

Чубуков. Кого вернуть?

Наталья Степановна. Скорей, скорей! Дурно! Вернуть!(Истерика.)

Чубуков. Что такое? Что тебе? (Хватает себя за голову.) Несчастный я человек! Застрелюсь! Повешусь! Замучили!

Наталья Степановна. Умираю! Вернуть!

Чубуков. Тьфу! Сейчас. Не реви! (Убегает.)

Наталья Степановна (одна, стонет). Что мы наделали! Вернуть! Вернуть!

Чубуков (вбегает). Сейчас придет и прочее, черт его возьми! Уф! Говори сама с ним, а я, вот именно, не желаю...

Наталья Степановна (стонет). Вернуть!

Чубуков (кричит). Идет он, тебе говорят. О, что за комиссия, создатель, быть взрослой дочери отцом! Зарежусь! Обязательно зарежусь! Выругали человека, осрамили, выгнали, а всё это ты...ты!

Наталья Степановна. Нет, ты!

Чубуков. Я же виноват, вот именно!

В дверях показывается Ломов.

Ну, разговаривай сама с ним! (Уходит.)

2 ведущий:

(под музыку Г.Свиридова к повести А.С.Пушкина "Метель") читает Горшков Андрей

«К моим мыслям о человеческом счастье всегда почему-то примешивалось что-то грустное...Я соображал: как, в сущности, много довольных, счастливых людей! Какая это подавляющая сила! Взгляните на эту жизнь: наглость и праздность сильных, невежество слабых, кругом бедность невозможная, теснота, вырождение, пьянство, лицемерие, враньё... Между тем во всех домах и на улицах тишина, спокойствие; из 50 тысяч живущих в городе ни одного, который бы вскрикнул, громко возмутился... Все тихо, спокойно, и протестует одна только немая статистика: столько-то с ума сошло, столько-то вёдер выпито, столько-то погибло от недоедания... И такой порядок, очевидно, нужен; очевидно, счастливый чувствует себя хорошо только потому, что несчастные несут свое бремя молча. Это общий гипноз. Надо, чтобы за дверью каждого довольного, счастливого человека стоял кто-нибудь с молоточком и постоянно напоминал бы стуком, что есть несчастные, что как бы он ни был счастлив, жизнь рано или поздно покажет ему свои когти, стрясется беда - болезнь, бедность, потери, и его никто не увидит и не услышит, как теперь он не видит и не слышит других...

Не успокаивайтесь! Не давайте усыплять себя! Пока молоды, сильны, бодры, не уставайте делать добро!»

1 ведущий: 

Эти слова были написаны более 100 лет назад, но звучат, словно они родились только и относятся к нашей сегодняшней жизни. В них - весь Чехов.

2 ведущий:

Антон Павлович и был тем самым "человеком с молоточком", который напоминал в свое время, да и теперь напоминает, что жить пошло, скучно, безынтересно нельзя, что "в человеке должно быть все прекрасно: и лицо, и одежда, и мысли..."(музыка заканчивается)

Литература:

Чехов А. П. Повести. / Сост. Н. А. Акоповой.- М.: Правда, 1983.

Школьные вечера и мероприятия. Сборник сценариев литературно-музыкальных мероприятий (вечера, встречи, литературные гостиные, праздники) 5-11 классы. / авт.-сост. В. К. Чеботаева и др. – Волгоград: Учитель, 2006.

Чехов А. П. Сочинения: В 2-х т. Том.1. Повести и рассказы. 1880-1894. / А. П. Чехов. – М.: Худож. лит., 1982.

Чехов А.  П. Сочинения: В 2-х т. Том.2. Повести и рассказы. Пьесы. 1894-1903. / А. П. Чехов. – М.: Худож. лит., 1982.

Интернет-ресурсы:

http://www.tverlib.ru/chehov/

http://www.casaderusia.org/fechas_R3-1.php

и другие.