Гоголевские традиции в сатирических произведениях М. А. Булгакова

Гоголевские традиции в сатирических произведениях М.А.Булгакова

Сталкиваясь с жизненными явлениями, представляющимися нам либо смешными, либо коми­ческими, либо нарушающими жизненные закономерности, мы подчеркиваем их соотнесенность с идеалом и вместе с тем, резкое отступление от реальных жизненных пропор­ций, присущих явлению, придающих данному типу образного отра­жения действительности совершенно особый характер. В построе­нии такого отображения существуют своеобразные особенности, которые заставляют их вы­делить в особую группу [1]. В литературе Х1Х-ХХ века наблюдается ши­роко распространенный круг произведений, в которых художник стремится к нарушению жизненных пропорций, к подчеркнуто­му преувеличению, к гротескной форме, резко нарушающей ре­альный облик какого-либо явления. Н. В. Гоголь стал одним из первых русских писателей, в творчестве, которого проявилось отражение отрицательных явлений жизни. Исследуя булгаковскую прозу, предпримем попытку доказать, что именно Н. В. Гоголь был для М. А. Булгакова тем предшественником, а его произведения тем образцом, необходимым для него ориентиром в начале его писательского пути. Читая прозу Булгакова, вспоминаешь гоголевскую формульную фразу: «…человек такое дивное существо, что никогда не может исчислить вдруг всех его достоинств, и чем более всматриваешься, тем более является новых особенностей, и описание их было бы бесконечно» [4]. Проблема преемственности гоголевских традиций не нова, но ее исследование не представляется исчерпывающим.

Нам представляется актуальным на современном этапе развития общества рассмотреть преломление гоголевских традиций в фантастическом реализме сатирических произведений М. А. Булгакова. О сатире М. А. Булгакова специальных работ немного, хотя популярность его сатирических произведений вызывает интерес многих исследователей, в связи с чем, появилось достаточно много фрагментарных работ.

Гоголевскую сатиру изучали известные  литературоведы Д. Д. Благой, Г. Л. Абрамович, Г. Н. Поспелов. Авторы имели свой аспект ис­следования, но при этом всеми затронут вопрос сатирыв творчестве Н. В. Гоголя. К специальным работам о сатире М. А. Булгакова можно отнести работы Н. Степанова, В. Сахарова, А. Вулис. Н. Степанов рассматривает структурообра­зующие элементы его сатиры и саму сатиру как «мно­гоаспектную, многослойную, динамически раз­вивающуюся художественно-эстетическую сис­тему», раскрывает ее важнейшие аспекты в широком историко-литературном кон­тексте [3]. Гоголь для Булгакова – «национальная гордость русского народа, его величие, его духовная сила. Булгаков словно бы постоянно сверялся с мыслью Гоголя, с его взглядом на вещи, особенно на характеры. Булгакова глубоко волновали драматические коллизии жизни великого русского художника» [5]. От Н. В. Гоголя идет способность М. А. Булгакова видеть таинственное в заурядном и банальном, у него же Булгаков учился развивать прием «вещных символов» как определение лиц, из этого источника появляется в творчестве М. А. Булгакова фразы с неожиданными и семантически несогласованными сопоставлениями, логически не совместимые. В полете Маргариты очевидна связь с ночным полетом ведьмы с ее кавалером в «Ночи перед рождеством», но там же и влияние «Страшной мести», уже совершенно преобладающее в двух последних главах романа, в последнем полете Мастера. «После этого раза два или три она видела под собою тускло отсвечивающие какие-то сабли, лежащие в открытых черных футлярах, и сообразила, что это реки» [5]. В знаменитом описании Днепра: «Нежась и прижимаясь ближе к берегам от ночного холода, дает он по себе серебряную струю; и она вспыхивает как полоса дамасской сабли; а он, синий, снова заснул» [2].

В ранних повестях Булгакова «серьезная», лирическая струя гоголевской прозы является редко, нешироко. В романе же лирический конец «Записок сумасшедшего» служит едва ли не одним из истоков описания последнего полета Мастера: «...взвейтесь, кони, и несите меня с этого света! Далее, далее, чтобы не видно было ничего, ничего. Вон небо клубится передо мною; звездочка сверкает в дали; лес несется с темными струями и месяцем; сизый туман стелется под ногами; струна звенит в тумане; с одной стороны море, с другой Италия, вон и русские избы виднеются... ему нет места на свете! Его гонят!» [3 ].

В итоге при восприятии создается удивительное, подсознательное ощущение близости сатирических произведений Н. В. Гоголя и М. А. Булгакова, понимание того единого внутреннего психологизма, которым веет от них, которое объединяет писателей «родством душ». Можно предположить, что Булгаков чувствовал что-то родственное и в сатирических произведениях Николая Васильевича. Оба жили в трудные эпохи, в такие, когда большое искусство становится зеркалом истории.

Традиции, заложенные русской сатирой XIX века, были блестяще развиты писателями начала XX века, в частности, М. А. Булгаковым. Эти традиции продолжают развиваться и в современной литературе.

Список литературы

Булгаков, М. А. Под пятой. Мой дневник. [Текст]/ М. А. Булгаков. – М.: Правда, 1990. –325 с.

Гоголь, Н. В. Собр. соч.: В 9 т. [Текст]/ Н. В. Гоголь.–  5-е изд.– М.: Изд-во ЭКСМО-Пресс, 2009.

Степанов, Н. С. Творчество Михаила Булгакова /исследования, материалы, библиография [Текст]/ Н. С. Степанов. – СПб.: «Наука», 2007. –366с.

Химич, В. В. «Зеркальность» как принцип отражения и пересоздания реальности в творчестве М. Булгакова [Текст]/ В. В. Химич// Русская литература ХХ в. Вып. 2. – Екатеринбург, 1995. –53-68с.

Чудакова, М. О. Гоголь и Булгаков [Текст]/ М. О. Чудакова // Н. В.Гоголь: история и современность. К 175-летию со дня рождения. М.: Наука, 1985.– 356-372с.

Адрес публикации: https://www.prodlenka.org/metodicheskie-razrabotki/274796-gogolevskie-tradicii-v-satiricheskih-proizved