Статья «Духовно-нравственное воспитание на уроках литературы при изучении творчества Ф. М. Достоевского»

ДУХОВНО-НРАВСТВЕННОЕ ВОСПИТАНИЕ НА УРОКАХ ЛИТЕРАТУРЫ ПРИ ИЗУЧЕНИИ ТВОРЧЕСТВА Ф.М.ДОСТОЕВСКОГО

Иванникова Светлана Геннадиевна,

к.ф.н., учитель русского языка и литературы,

Сампурский филиал МБОУ «Сатинская СОШ»,

Россия, с. Сампур

lady68svetlana@yandex.ru

Современное общество предоставляет достаточное количество возможностей для самореализации личности в различных сферах: политической, экономической, образовательной, научно-исследовательской. Открывая безграничные возможности, оно одновременно предъявляет и довольно жесткие требования для успешной социализации личности. В море информации и возможностей взрослому человеку очень легко потеряться, не говоря уже о ребенке. Как научить ребенка принимать верные решения, не соблазняясь заманчивыми, но пустыми обещаниями; как сформировать у него нравственно-ценностную ориентацию, как помочь вырасти духовно здоровым человеком?

Вопрос о духовно-нравственном воспитании является приоритетным особенно сейчас, когда так легко стирается грань между добром и злом, искажается история, переиначивается летопись не только стран, но и целых государств. Поэтому одной из важнейших задач современной школы является воспитание обучающегося в здоровом духовно-нравственном климате, предоставляющем возможность выстроить свою индивидуальную, жизненную траекторию, которая будет опираться на вневременные ценности и понятия.

Думается, не случаен тот факт, что в федеральном государственном стандарте среди основных требований к результатам освоения образования на первый план выдвигаются именно личностные результаты: «Стандарт ориентирован на становление личностных характеристик выпускника («портрет выпускника школы»): любящий свой край и свою Родину, уважающий свой народ, его культуру и духовные традиции; осознающий и принимающий традиционные ценности семьи, российского гражданского общества, многонационального российского народа, человечества, осознающий свою сопричастность судьбе Отечества…» [10], «Федеральный Государственный Образовательный Стандарт нацелен на обеспечение прежде всего духовно-нравственного развития, воспитания учащихся» [10].

Литература занимает особое место в системе школьного образования. В Примерной Программе среднего (полного) общего образования по предмету литература охарактеризована как «базовая учебная дисциплина, формирующая духовный облик и нравственные ориентиры молодогопоколения» [9, 54].

На уроках литературы учителю необходимо не просто выполнить обучающую задачу, но и реализовать задачу воспитательную: заронить зерна духовности, нравственности, морали в души обучающихся. В связи с этим благодатно изучение творчества классиков русской литературы века XIX, особенно творчества Ф. М. Достоевского.

Ф. М. Достоевский – писатель сложный, многоуровневый, не всегда импонирующий обучающимся. Прежде чем перейти к анализу его произведений, необходимо совершить небольшой экскурс в биографию художника и найти отправные точки формирования его миросозерцания и неповторимого писательского почерка. Ф. М. Достоевский – автор, становление жизненной философии которого можно проследить по его произведениям. Поэтому целесообразно предварительно познакомить обучающихся с таким направлением его публицистики, как «Дневник писателя». Именно здесь ребята смогут найти и выделить ключевые понятия его поэтики, которые станут необходимы для дальнейшей работы на уроках. Можно обратить внимание на некую прорицательскую природу творчества писателя, который отмечал: «делали подлое, но знали, что делают подлое, а что есть хорошее; теперь же не веруют в хорошее и даже в необходимость его» [4, с. 101]; «внутренний дух…, внутренняя вековая правда… – пошатнулись вместе с зашатавшимися людьми» [4, с. 100]. Большинство ребят увидят параллель, которую можно провести между словами художника и современной обстановкой в обществе.

Духовно близкими и понятными для изучения могут стать такие темы творчества Ф. М. Достоевского, как семья, мать, дети. Учитель может сделать акцент на том, что темы эти были автобиографичны для писателя, а потому особо переживаемы.

Для Достоевского семейная тема стала основной в его творчестве. Об этом сохранились записи самого писателя, воспоминания его второй и последней жены, А. Г. Сниткиной. Абсолютный авторитет отца, тяжелый характер и контрастность его натуры по сравнению с матерью писателя, нежной, веселой и общительной женщиной, не раз осложняли отношения в семье Достоевских. Сам Федор Михайлович мечтал о «старой» семье, особенно, если она будет облагорожена культурными интересами. Своему брату Андрею, задумавшему жениться, он писал в 1854 году: «Я всегда и прежде считал, что нет ничего выше на свете счастья семейного» [7, с.154]. Писательнице Х. Д. Алчевской накануне создания «Братьев Карамазовых» он сообщал, что главной его задачей является познание «молодого поколения», и «современной русской семьи, которая, я предчувствую это далеко не такова, как всего еще двадцать лет назад» [7, с.154].

Достоевский рассматривал семью с позиций христианства, согласно которой отношение к понятию семьи является двойственным. Об этом свидетельствует запись, оставленная писателем в записной книжке 16 апреля 1864 года, в день смерти первой жены, Марии Дмитриевной Исаевой: «Семейство, то есть закон природы, но все-таки ненормальное, эгоистическое в полном смысле состояние от человека. Семейство – это высочайшая святыня человека на земле, ибо посредством этого закона природы человек достигает развитием (то есть сменой поколений) цели. Но в то же время человек, по закону же природы, во имя окончательного идеала своей цели, должен беспрерывно отрицать его. (Двойственность.) <...> Итак, человек стремится на земле к идеалу, противуположному его натуре. Когда человек не исполнил закона стремления к идеалу, то есть не приносил любовью в жертву своего я людям или другому существу (я и Маша), он чувствует страдание и назвал это состояние грехом. Итак, человек беспрерывно должен чувствовать страдание, которое уравновешивается райским наслаждением исполнения закона, то есть жертвой. Тут-то и равновесие земное. Иначе земля была бы бессмысленна» [7, с. 228]. Другими словами, семья – это одновременно и бесконечное счастье и тяжелое испытание.

Тема «случайного семейства» разрабатывалась Ф. М. Достоевским на протяжении всей жизни. Другое дело, что в ранних произведениях она менее узнаваема и не так очевидна, чем в более поздний период творчества писателя. В одном из первых сочинений Достоевского, романе в письмах «Бедные люди», прочитывается желание семьи такой, какой она складывалась в русской традиции на протяжении многих сот лет, построенной на любви и взаимоуважении, на осознании своей ответственности перед Богом и людьми. В противовес этому представлено обстоятельство вынужденного замужества Варвары Доброселовой, изначально обреченного на гибель. Супруги в подобных браках – люди, случайно оказавшиеся в данном месте и в данное время.

В последующей своей разработке тема «случайного семейства» формировала вопросы отношения «отцов и детей» в современной писателю действительности. Видение Достоевским данной проблемы кардинально отличалось от позиции И. С. Тургенева, представленной им в одноименном романе. Достоевский говорил не о детях, не желающих прислушиваться к мнению отцов, а об отцах, которым нечего предложить своим детям, прежде всего, в духовном плане. Таким образом, вопрос о преемственности поколений как бы «замораживался» писателем. Роман «Подросток» (1875) стал произведением, в котором Достоевский впервые сформулировал тему «случайного семейства». В подготовительных материалах к произведению писатель, противопоставляя «Войну и мир» Л. Н. Толстого и будущий роман, рассуждал так: ««История русского дворянского семейства... В виде великолепной исторической картины («Война и мир»), которая перейдет в потомство и без которой не обойдется потомство. Случайное семейство – попытка гораздо труднейшая»[3, с. 434]. «Вы тип случайного семейства, в противоположность родового» [3, с. 434]. После завершения «Подростка» Достоевский задумывает новый роман на эту же тему, о чем писал в январском выпуске «Дневника писателя» за 1876 год: «Я давно уже поставил себе идеалом написать роман о русских теперешних детях, ну и конечно о теперешних их отцах, в теперешнем взаимном их соотношении. Поэма готова и создалась прежде всего, как и всегда должно быть у романиста. Я возьму отцов и детей из всех слоев общества и прослежу за детьми с их самого первого детства.

<…>А пока я написал лишь «Подростка» – эту первую пробу моей мысли. Но тут дитя уже вышло из детства и появилось лишь неготовым человеком, робко и дерзко желающим поскорее ступить свой первый шаг в жизни. Я взял душу безгрешную, но уже загаженную страшною возможностью разврата, раннею ненавистью за ничтожность и «случайность» свою с тою широкостью, с которою еще целомудренная душа уже допускает сознательно порок в свои мысли, уже лелеет его в сердце своем, любуется им еще в стыдливых, но уже дерзких и бурных мечтах своих, – все это оставленное единственно на свои силы и на свое разумение, да еще, правда, на Бога. Все это выкидыши общества, «случайные» члены «случайных» семей»[5, с. 7-8]. Роман «Братья Карамазовы» явился кульминацией воплощения темы «случайного семейства». Помимо темы разлагающейся семьи, вопроса «отцов и детей», Достоевский поднимает в «Братьях Карамазовых» проблему страдания детей в «случайных семьях» и искупления пороков, как своих, так и своих предков.

Автор «Преступления и наказания» писал Н. А. Любимову 10 мая 1879 года по поводу основной темы будущего произведения: «Мой герой берет тему, по-моему, неотразимую: бессмыслицу страдания детей – и выводит из нее абсурд всей исторической действительности. Не знаю, хорошо ли я выполнил, но знаю, что лицо моего героя в высочайшей степени реальное… Все, что говорится моим героем в посланном Вам тексте, основано на действительности. Все анекдоты о детях случились, были, напечатаны в газетах, и я могу указать где, ничего не выдумано мною. Генерал, затравивший собаками ребенка, и весь факт – действительное происшествие, было опубликовано нынешней зимой, кажется, в «Архиве» и перепечатано во многих газетах» [8, с. 63-64].

Это страшные, потрясающие душу рассказы о действительных фактах страдания детей. Иван задает Алеше «проклятый» вопрос о цене будущей мировой гармонии, о том, стоит ли она хотя бы одной слезинки ребенка. «Девчоночку маленькую, пятилетнюю возненавидели отец и мать, «почтейннейшие и чиновные люди, образованные и воспитанные» <…> Эту бедную пятилетнюю девочку эти образованные родители подвергали всевозможным истязаниям <…> Понимаешь ли ты это, когда маленькое существо, еще не умеющее даже осмыслить, что с ней делается, бьет себя в подлом месте, в темноте и в холоде, крошечным своим кулаком в надорванную грудку и плачет своими кровавыми, незлобивыми, кроткими слезками к «боженьке», чтобы тот защитил его, – понимаешь, ли ты эту ахинею, друг мой и брат мой, послушник ты мой божий и смиренный, понимаешь ли ты, для чего эта ахинея так нужна и так создана! Без нее, говорят, и пребыть бы не мог человек на земле, ибо не познал бы добра и зла. Для чего познавать это чертово добро и зло, когда это столького стоит? Да ведь весь мир познания не стоит тогда этих слезок ребеночка к боженьке»[2, с. 220].

Факты страдания детей, которые приводит Иван, настолько вопиющи, что требуют немедленного отклика, живой активной реакции на зло. И даже «смиренный послушник» Алеша не выдерживает предложенного Иваном искушения и в гневе шепчет: «Расстрелять!» Расстрелять того генерала, который по жуткой прихоти затравил псами на глазах у матери ее сынишку, случайно подбившего ногу любимой генеральской собаке. Не может сердце человеческое при виде детских слез и мольбы к Боженьке успокоиться на том, что они необходимы в этом мире во искупление грехов человеческих. Не может человек оправдать детские страдания упованиями на будущую гармонию и райскую жизнь.

В июльском выпуске «Дневника писателя» за 1877 год Достоевский поместил статью «Дело родителей Джунковских с родными детьми», причиной написания которой стал громкий судебный процесс, слушающий дело о жестоком обращении с детьми: «Обвиняемые Джунковские. Обладая известным достатком и имея надлежащее число прислуги, поставили детей своих: Николая, Александра и Ольгу, в совершенно иные отношения к себе, чем других детей. Они не только не держали себя с ними и не ласкали их как родители, но, оставив без присмотра, давали им плохое содержание, помещение, одежду, постели и стол, принуждали к занятиям вроде чесания пяток и т. п., возбуждая и поддерживая таким образом в них неудовольствие и раздражение <…>» [6, с. 182].

В процессе разговора можно обратить внимание обучающихся на заглавие статьи. Пояснить им, что вынесенное автором определение «родные» служит не столько указанием на родство участников процесса, сколько указывает на абсурдность и невероятную жестокость происходящего: «Подсудимые, – повествует Достоевский, – прибегали к мерам, которые нельзя признать кроткими мерами исправления родителями своих малолетних детей. Так, обвиняемые запирали детей на продолжительное время в сортир, оставляли дома в холодной комнате и почти без пищи или посылали обедать и спать в комнате прислуги, наконец, часто били чем попало, даже кулаками, секли розгами, хворостиною, назначенною для лошадей, и с такою жестокостью, что страшно было смотреть и что (по показанию мальчика Александра) спина ребенка болела пять дней от одной из таких экзекуций» [6, с. 182]. Обращение к данному эпизоду поможет критически мыслить, находить идейные несоответствие, лежащие глубоко в ткани произведения, поможет «заглянуть» в текст.

По прочтении учитель задает ряд вопросов: есть ли оправдание подобной жестокости? чем она вызвана? Но, как показывает практика, данные вопросы-проблемы озвучиваются именно самими учениками. При поиске ответа можно натолкнуть ребят на мысль о том, что писатель не напрасно указал на достаток и «надлежащее количество прислуги». Значит, данная «семья» не испытывала недостатка в финансовом отношении, и отсутствие денег не является раздражающим фактором. Да и может ли существовать объяснение подобной жестокости? В свое оправдание отец «случайного семейства» ссылался на полнейшую испорченность своих детей. По мысли Достоевского, источник патологической озлобленности – сами родители. «Все от лени, – рассуждает писатель, – и сердца у них ленивые. От лени, конечно и вечный беспорядок в доме, беспорядок и в делах, а между тем ничего они так не ищут, как покоя: «Э, чтоб вас, только бы прожить!» Отчего же их леность, отчего их апатия – бог знает! <…>» [6, с. 184]; <…> Дети – это именно предназначенные жертвы этого капризного эгоизма, к тому же они всех ближе под рукою, а всего пуще то, что никакого контроля: «Мои, дескать, дети, собственные» [6, с. 185].

В качества микровывода можно предложить следующее: общество постепенно привыкает к подобным «происшествиям». Частотность происходящего снижает, а порой и вовсе стирает «живую» реакцию людей на факты жестокости родителей по отношению к своим детям. Фамилии родителей-истязателей становятся нарицательными.

Необходимо обратить внимание ребят не тот факт, что практически во всех произведениях Достоевского отсутствуют картины тихого семейного счастья, основанного прежде всего на Божьих законах. Писатель представляет физически неполные семьи и «неполные» семьи, главным критерием выделения которых является утрата или вовсе невозможность существования духовного родства между членами семьи. Причем граница между этими видами довольно зыбкая. Герои, которым Достоевский отводит роль мыслителей, или лишились отцов, будучи еще детьми (Раскольников), или были обделены отцовским вниманием (Иван Карамазов), или испытали на себе влияние ложных идей отца-воспитателя (Ставрогин). Отцы – Версилов, Мармеладов, Епанчин, Иволгин, Степан Трофимович Верховенский, Федор Павлович Карамазов – никак не участвуют в жизни своих детей, вызывая порой раздражение и стыд у последних. Свидригайлов же открыто признает свою никчемность как родителя: «Дети мои остались у тетки; они богаты, а я им лично не надобен. Да и какой я отец!» [1, с. 71]. Мать также не являет собой образ вселенской любви и нежности, прообраз Богоматери, заботящейся о своем ребенке. Исключение, пожалуй, может составить Пульхерия Александровна Раскольникова, чье духовное родство с сыном раскрывается Достоевским на страницах романа.

Серия уроков по изучению творчества одного из величайших классиков русской литературы XIX позволит детям не только «разглядеть» Достоевского настоящего, но и позволит проанализировать затронутые на уроках вопросы в плоскости духовно-нравственных отношений, обогатит понятийный аппарат обучающихся.

Список использованных источников:

Достоевский Ф. М. Полн. собр. соч.: В 30 т. Л.: Наука, Ленинградское отделение, 1972. Т. 6. 1973.

Достоевский Ф. М. Полн. собр. соч.: В 30 т. Л.: Наука, Ленинградское отделение, 1972. Т. 14. 1976.

Достоевский Ф. М. Полн. собр. соч.: В 30 т. Л.: Наука, Ленинградское отделение, 1972. Т. 16. 1976.

Достоевский Ф. М. Полн. собр. соч.: В 30 т. Л.: Наука, Ленинградское отделение, 1972. Т. 21. 1981.

Достоевский Ф. М. Полн. собр. соч.: В 30 т. Л.: Наука, Ленинградское отделение, 1972. Т. 22. 1981

Достоевский Ф. М. Полн. собр. соч.: В 30 т. Л.: Наука, Ленинградское отделение, 1972. Т. 25. 1983.

Достоевский Ф. М. Полн. собр. соч.: В 30 т. Л.: Наука, Ленинградское отделение, 1972. Т. 28. Кн. 1. 1985

Достоевский Ф. М. Полн. собр. соч.: В 30 т. Л.: Наука, Ленинградское отделение, 1972. Т. 30. Кн. 1. 1986

Львова С. И. Примерные программы среднего (полного) образования: Русский язык и литература / С. И. Львова, О. М. Александрова. – Москва: Венана-Граф, 2012.

Приказ Минобрнауки России: 17 мая 2012 г. № 413. Приложение // [Электронный ресурс] / Российская газета. – Интернет-портал. – Режим доступа:http://www.rg.ru/2012/06/21/obrstandart-dok.html (дата обращения: 2.12.2018). .

Адрес публикации: https://www.prodlenka.org/metodicheskie-razrabotki/384954-statja-duhovno-nravstvennoe-vospitanie-na-uro