Классный час «В Блокадном Ленинграде»

В блокадном Ленинграде

(беседа для учащихся на классном часу)

Цель:воспитывать у детей желание знать историю своей страны, гордость за своих соотечественников-подростков, историческую память и историческую справедливость.

У сегодняшних ветеранов детство было опалено войной. Как писал поэт Юрий Воронов: «Нам в сорок третьем выдали медали, и только в сорок пятом паспорта». Повзрослеть им пришлось рано. Почему и отчего – можно узнать хотя бы из подшивок хранящихся в архивах старых газет. В этих подшивках есть статья М.Кропачевой «Ленинградские дети», опубликованная в «Ленинградской правде» 2 октября 1942 года. Вот некоторые фрагменты содержащихся в них историй о которых вам поведают ваши одноклассники.

1 ученик:

Семилетний «сапер»

...Уговор был такой: по сигналу «Воздушная тревога!» Володя спускается в убежище, а мама поднимается на чердак. Так было и в тот раз. Тревога длилась долго. Володе надоело сидеть в убежище, и он пошел наверх к маме. А мама в это время спустилась вниз проведать сына. Мальчик стоял на крыше. Вдруг по кровле забарабанили зажигательные бомбы – одна, другая, третья... Он стал руками сбрасывать их во двор. Так сбросил восемь штук. Тревога кончилась. Мальчик спустился вниз. Обожженные руки болели. Вытирая рукавом потное, измазанное лицо, он прошептал: «Уштал!» Ему было семь лет, и он не выговаривал одной буквы.

Юная санитарка

...Шел интенсивный обстрел района. Были жертвы. Вместе с дружинницами перевязывала пострадавших пионерка Валя Барковская. Ее ранило. Девочка не пошла в больницу до тех пор, пока всем раненым не была оказана помощь.

Бойцы МПВО

...Ранним сентябрьским вечером на крыше небольшого деревянного дома на одной из бывших окраин Ленинграда дежурили четверо: 16-летняя студентка техникума Мария Колесникова, 15-летний Борис Калачев, его сверстник – учащийся ремесленного училища Михаил Васильев и 14-летний школьник Том Мызюкин. Для того, чтобы находиться на крыше во время налета фашистских самолетов, нужно было немало мужества. Четверка этих бойцов МПВО держалась храбро. На их дом упало восемь зажигательных бомб. Четверо отважных знали: если не справиться с ними сразу, пожара не избежать. Пока Том Мызюкин и Борис Калачев одну за другой топили четыре зажигалки в бочке с водой, Васильев забросал еще три песком, а Маша Колесникова сбросила с крыши последнюю, уже объятую пламенем.

2 ученик:

В «Пионерской правде» был опубликован дневник 11-летней пионерки Кали (Каллисты) Комлевой. Вчитаемся в простое, бесхитростное повествование о роковом 1941-м.

Дневник бомбежек

«9 сентября. Ночью немцы бомбили город. На дома сбрасывали фугасные и зажигательные бомбы. Володя Беляев потушил первые зажигалки на дворе завода, Нина Рычкова живет напротив школы, она увидела, что на крышу школы упала зажигательная бомба. Бросилась на чердак. Там она потушила зажигалку.

Сегодня читали памятку о тушении пожаров. Создали пожарную дружину...»

Кале довелось испытать на улице первую бомбежку. К счастью, она и ее друзья, ходившие в магазин за продуктами, остались в живых. Вечером того же дня ходили разбирать в разбомбленной школе ботанический кабинет, спасая уцелевшие, столь драгоценные в блокадном Ленинграде учебные пособия. Усталые дети вместе со взрослыми носили на пятый этаж ведра с песком на случай новой бомбежки. Ведра были так тяжелы, что казалось, выше первого этажа их ни за что не поднять. Но поднимали.

3 ученик:

Война и опасности быстро делали детей взрослыми. Если распределить все сброшенные фашистами зажигалки на блокадных ленинградских мальчишек и девчонок, то, по крайней мере, по одной выйдет на каждого. И даже те, которые считались неумехами, отличались в этой борьбе. Но было бы неправильно представлять, будто война состояла из одних героических подвигов. Сколько бед принесла она детям, сколько унесла их жизней!

Гитлеровцы вели обстрел не только военных и культурных объектов Ленинграда, но и школ, других детских учреждений. Вот строки из журнала дежурств школы № 105.

«9 сентября (1941 года). В течение дня – беспрерывные воздушные тревоги: 11.00-11.20; 11.55-12.15; 13.50-14.28... Во время последней тревоги дежурный ученик Коля Ефремов на чердаке школы загасил две зажигалки».

В этой школе, как и в других, все старшеклассники стали бойцами МПВО. Школа (обычная школа!) была для фашистов военным объектом. Она была отмечена на гитлеровских картах как объект 736, по которому рекомендовалось вести огонь осколочно-фугасными снарядами. И они соблюдали полученные «сверху» инструкции. Прямых попаданий в здание не было, но от взрывной волны и осколков снарядов, разрывавшихся рядом, постоянно вылетали оконные рамы и двери, рушились печи, а иногда и стены, выходил из строя водопровод.

Одним из черных дней стало 18 октября 1943 года. Вскоре после обеда, когда грузили дрова в машину, во дворе школы разорвались два снаряда. Сначала ничего нельзя было понять. Все, казалось, захлебнулось в кирпично-красном тумане. Но вот он рассеялся, и работавшие увидели, что упал тяжело раненый шофер, погибли любимые всеми библиотекарь и учительница литературы. После обстрела всю ночь мама одной из учениц перекладывала поленья в поисках своей дочери. А оказалось, три первоклассницы, бежавшие в укрытие; были застигнуты взрывной волной и также погибли...

4 ученик:

Факты свидетельствуют и о том, как в чрезвычайные ситуации попадали дети, не соблюдавшие правила поведения при объявлении воздушных тревог. Одним из ярких примеров может служить история с Шуриком Коневым, к счастью закончившаяся благополучно. Позже сам Шура вспоминал об этом так: когда объявили воздушную тревогу, он не пошел в бомбоубежище. Подумал: чего опасаться, на первом этаже живем. И надо же такому случиться, что именно в его дом попала бомба, разрушившая верхние этажи.

Четыре этажа обвалились над квартирой, где жил мальчуган. Он оказался почти заживо погребен в развалинах. Над ним лежала огромная гора щебня и мусора. Свисали тяжелые, изуродованные балки, переборки и круглые железные печи. Чуть дотронешься до них – мгновенно рухнут и раздавят.

Плач и крик мальчика услышал комиссар районного штаба МПВО Смирнов. Он стал думать, как спасти жизнь неосторожного человечка. Добираться к ребенку сверху – его засыплет. Решил пробраться к пострадавшему со стороны лестницы. Там между переборками было отверстие, заваленное в тот момент кирпичом и щебнем. Если расчистить его так, чтобы не задеть висящих балок, можно проложить узкий лаз. Риск велик, от одного неосторожного движения все может обрушиться и на спасаемого, и на спасателя. Но выбирать не приходилось. Чтобы не произошло нового несчастья, лаз требовалось прорыть очень узким, что в принципе было возможно. Но ведь все бойцы широкоплечие!..

Бойцам МПВО этого отряда помогал 15-летний ученик ремесленного училища Томас Кульнев – высокий и худощавый. Решающую роль в операции мог сыграть именно он. Смирнов не стал скрывать от добровольного помощника серьезности предстоящей задачи и всех сопряженных с ее выполнением трудностей и опасностей. Однако Томас не испугался и попросил лишь об одном – выдать ему каску. Выдали. Смирнов стал разъяснять подростку, как надо расчищать лаз.

– Осторожно, – сказал он, – а то на тебя все обвалится. Ничего с силой двигать нельзя. Откапывать надо только руками, не применяя ни ломика, ни палки.

15-летний «спасатель» сел на корточки перед разрушенным домом и начал разбирать все обломки, которые лежали между балками. Прорыв немного, лег на бок и по мере углубления лаза стал ползти. В левой руке Тома был маленький электрический фонарик, данный Смирновым, правой же он выбирал обломки, которые передавал находившемуся у входа бойцу. Работая, Томас Кульнев разговаривал с пострадавшим, расспрашивал его обо всем, подбадривал. Благодаря этому засыпанный Шура Конев постепенно успокоился.

Когда подросток сделал лаз, в котором смог вытянуться во весь рост, за ним последовал взрослый боец. Томас выгребал кирпичи и передавал ему, а тот — командиру взвода, находившемуся около выхода. Дело пошло на лад, и вскоре командир последовал за Томом и бойцом. Так и ползли.

Руки спасателей были ободраны в кровь, но они не отступали. Наконец, Тому удалось протянуть руку пострадавшему мальчугану. Тот прежде всего попросил передать наверх фотографию, где были запечатлены члены его семьи. Сам же захотел воды напиться. Подали фляжку. Мальчик повеселел.

Работа спорилась. Но вдруг засыпало самого Тома. Он испугался — не за себя, а за Шуру. Кульнева выволокли и приказали отдохнуть. Ведь он без перерыва трудился уже целых три часа. Однако вовсе без него взрослым было не обойтись. Слишком узким был вырытый «коридор». Лаз шел под уклон — сверху вниз, потому что пострадавший находился на метр ниже своих спасателей. Следовательно, Томасу Кульневу приходилось работать, лежа вниз головой. Добравшись до мальчугана и разобрав обломки вокруг него. Том взял узника развалин под руки и попытался тащить. Шурик закричал. Оказалось, его ноги зажаты комодом. Кульневу передали пилу, и он стал выпиливать часть комода. Потом разрезали придавленную одежду пострадавшего.

Командир взвода, лежавший первым к выходу, сколько мог протащил за ноги бойца, тот на освободившееся пространство протащил Кульнева, а он, в свою очередь – спасенного Шурку. Вот так и тащили друг друга, как в детской сказке про репку. Шурик Конев, к радостному удивлению спасателей, оказался почти невредимым, если не считать, что ободрал спину. Ноги сильных повреждений тоже не имели, а придавлены были непродолжительное время.

История с Шурой закончилась благополучно, но, сколько погибло детей и

взрослых, пренебрегавших необходимостью укрыться в бомбоубежище при налете врага!

5 ученик:

Томас Кульнев — не единственный отважный юный спасатель. Вот рассказ о его сверстнице Вере Щекиной. Она была командиром отряда МПВО, обходила дома, помогала тем, кто нуждался в помощи. Однажды вечером в ее отряд пришла одна изможденная женщина, принесла ключи от соседней квартиры и сказала: «Там очень плохо...». Вера пошла. Фонарика у нее с собой не было. Спички в блокадном Ленинграде имели цену хлеба. В полной темноте поднялась по обледеневшей лестнице. Наощупъ нашла замочную скважину. Открыла дверь, пошла по комнатам. Когда услышала в одной из них слабенький, жалобный писк ребенка, обрадовалась: значит, живой! Однако рядом с копошившимся на кровати ребенком нащупала мертвую, давно окоченевшую женщину.

Этот ребенок, которого Вера принесла в детприемник, был первым на ее счету. Потом она спасла от смерти еще 38 (!) ребятишек. Фамилии семерых были неизвестны. Их записали Щекиными. Журналистка Ю.Бородицкая так и назвала свой очерк о смелой и великодушной девушке: «Семеро Щекиных».

Скольким бойцам МПВО Ленинграда и их помощникам было по 13-15 лет. Но они проявляли себя как зрелые взрослые люди. Их подвиги и опыт навсегда должны остаться в памяти людской.

По материалам журнала ОБЖ.

А теперь предлагаю обсудить то, что вы сегодня услышали. Возможно, кто-то из вас может рассказать нам о своих дедушках и бабушках, которым в годы Великой Отечественной войны было столько лет, сколько вам сейчас. (Обсуждение и беседа).

Адрес публикации: https://www.prodlenka.org/metodicheskie-razrabotki/51610-klassnyj-chas-v-blokadnom-leningrade