Конспект Урока Тургеневские женщины

Тургенев сделал великое дело тем, что написал удиви­тельные портреты женщин.

Л. Н. Толстой

Ежели Пушкин имел полное основание сказать о себе, что он пробуждал «добрые чувства», то же самое и с такою же справедливостью мог сказать о себе и Тургенев.

М. Е. Салтыков-Щедрин

Учитель(на фоне тихо звучащей музыки П. И. Чайков­ского, 1-й концерт для фортепиано с оркестром. Постепенно музыка затихает). «Открыть для себя Тургенева написано каждому на роду. Мы встречаемся с ним, когда нам вслух читают «Муму». С той поры, с малых лет, мы уже не расстаемся с ним на протя­жении всей жизни».

Эти слова произнес на одном из юбилейных тургеневских вечеров современный писатель Чингиз Айтматов. Так же ду­маю и я, надеюсь, что и вы. Хочу верить, что пройдут года, и, наслаждаясь поэтическими строками его книг, вы будете открывать для себя Тургенева снова и снова, восхищаясь гармонией мыслей и чувств его героев, неповторимого язы­ка, «великого, могучего, правдивого н свободного». (Об­ращение к повести «Муму» на выставке книг.) Мы с вами тоже давно прочитали «Муму», о герое которого И. Т. Аксаков сказал: «Это олицетворение русского народа, его страш­ной силы н непостижимой крепости». И вы не остались рав­нодушными к судьбе «немого могучего» Герасима, разделив с ним его горе - гибель несчастной Муму. Помню, в ваших детских глазах стоял вопрос: зачем Герасим так поступил? Кто был его врагом, заставившим подчиниться приказу барыни? Дворецкий Гаврила? На этом вопрос ответил автор: «Враг этот был - крепостное право... с чем я поклялся никогдане примиряться. Это была моя Аннибаловская клятва».

Потрясенный чтением повести, английский писатель Голсуорси сказал: «Никогда средствами искусства не было создано более волнующего протеста против тирании и жестокости».

«Дневник охотника» (обращение учителя к книга) – это тоже выполнение Тургеневым Аннибаловской клятвы. Вы прочитали много рассказов из этого сборника. Кто из героев произвел на вас наибольшее впечатление? Почему?

(Сообщения учащихся.)

Саша Л.Меня особенно поражает, что «барину по про­исхождению, аристократу по воспитанию» Тургеневу оказа­лось так доступно понимание народной души. На эту осо­бенность писателя обратил внимание В. Г. Белинский (звучит наигрыш камаринской, постепенно утихающий): «Вы зашли с такой стороны к народу, с какой до Вас к нему никто не заходил». Иван Сергеевич называл русский народ «самым странным и самым удивительным народом во всем мире». Я читал рассказы, и передо мной возникала целая галерея русских народных типов: хозяйственный мужик Хорь, мудрый, как Сократ; тончайший знаток природы с поэтичес­кой душой Калиныч; не умеющий ценить свое богатство — го­лос, Яков-Турок, растрачивающий его по трактирам; стра­далица Лукерья (в прошлом красавица!), к которой вслед за автором «жалость несказанная стиснула мне сердце». А лю­бознательные крестьянские ребятишки, в образах которых писатель отразил черты русского характера и живой души народа!

А еще меня восхищает выразительность и точность каж­дого слова, поражает искусство рассказа: вот его ведет охотник («Бирюк»), а вот уже диалог («Льгов»); то мы читаем очерк, то видим картину с натуры. Одним словом, мастерству Тургенева подвластны все жанры. А помню, мы на уроке обращали внимание на тональность рассказов: здесь н трагические ноты («Живые мощи»), и юмористиче­ские с оттенком грусти («Льгов»), и лирические («Певцы»), и задушевные («Бежим луг»), и гневно-сатирические («Бур­мистр»), И везде сверкает каждое тургеневское слово, мет кое, яркое, выразительное! Вот уж верно: великий язык дан великому писателю.

Светлана И. Саша несказал ещеоб одном, на мой взгляд, главном достоинстве «3аписок охотника» - умении видеть и рисовать картины природы в непосредственной свя­зи с психологическим состоянием человека. Вспоминаю рассказ «Бежин луг». Ночное. Мальчики у костра. Тишина. Крик птицы. И мне вместе с ребятишками немного зябко н боязно. Как пейзаж связан с переживаниями мальчиков? И как же тут не вспомнить о домовых, об утопленниках, о русалках, о леших? И самое время заговорить о надвигаю­щемся конце света. Добрая ирония, легкая грусть и большая любовь автора к крестьянским детям пронизывают весь рас­сказ. И. С. Тургенев словно любуется детьми: смелым, удалым, умным Павлушей; впитавшим в себя народное поверье Илюшей; задумчивым и печальным Костей; русоволосым маленьким Ваней; любознательным и добрым Федей. И я как будто вижу всех их в эту ночь при свете костра, когда, тихо мигая, как свечка, еле горит на небе звезда. Читала турге­невский рассказ и вспоминала некрасовских «Крестьянских детей»:

Ах, милые плуты! Кто часто ихвидел.

Тот, верю я, любит крестьянских детей.

А дочитала до конца и узнала о судьбе Павлуши, погибшем так рано (разбился, упав с лошади), и вспомнила другие строчки:

... вырастет он, если богу угодно,

А сгибнуть ничто немешает ему.

«Сгибнул» Павлуша... Вслед за горьким некрасовским замечанием скажу тургеневскими словами: «Жаль, славный парень был!».

Говоря об этом сборнике рассказов, мы часто вспоми­наем о том, что именно с ним Тургенев вошел в русскую литературу, заняв достойное место среди больших писателей (Обращение кпервому эпиграфу). Прав Иван Александро­вич Гончаров, написавший автору: «Вы воздвигли себе прочный памятник — «Записки охотника».

Учитель. Я рада тому, что вы внимательные читатели, которые и увидели мастерство Тургенева в изображении характеров, и отметили, что он был, бесспорно, совестью своего времени, его духовным лидером. Пожалуй, лучше многих его роль «оценил» царь, который за некролог на смерть Гоголя, за смелые мысли в «Записках охотника», предписал выслать его на жительство в имение под арест и надзор полиции. А поскольку сегодня у нас урок не выученных ответов на вопросы, а урок-размышление, расска­жите и о других ваших встречах с Иваном Сергеевичем не в классе, а один на один с писателем.

(Сообщения учащихся.)

Лена П. (на фоне музыки Чайковского «Апрель» из цикла «Времена года»). Сильное впечатление произвела на меня повесть «Ася» (обращение к книге с. выставки). Это был уже дляменя другой Тургенев, не обличитель социального зла. Здесь я увидела тончайшего лирика души и чувства. Меня увлекли его раздумья о человеке и времени, о жизни и счастье. Вслед за Некрасовым я могла бы повторить, что эта повесть «прелесть как хороша... вся она чистое золото поэзии». Меня покорило в ней все: и описание природы, и прекрасный образ юной Аси, впервые страстно полюбившей светлой и чистой любовью, и ощущение, которое испыты­вает герои повести: «У счастья нет завтрашнего дня; у него нет и вчерашнего... у него есть настоящее... «Я чувство­вал себя счастливым... Но отчего я был счастлив?» И его от­крытие: счастье в любви! К сожалению, Н. не удержал своего счастья в руках. Любовь Аси разрушается в столкно­вении с безволием человека, которого она приняла за героя. «Крылья у меня выросли — да лететь некуда». А он оттолк­нул ее, хотя потом н переживал. Правда, И. не долго грустил. Он позже встречал и других женщин. Но словно в от­местку за предательство он остался одинок. Счастье про­шло мимо. (Читает в книге.) «Осужденный на одиночество бессемейного бобыля, доживаю я скучные годы, но я хра­ню, как святыню, ее записочки и высохший цветок... кото­рый она некогда бросила мне из окна. Он до сих пор издает слабый запах, арука, мне давшая его, та рука, которую мне только раз пришлось прижать к губам моим, быть может, давно уже тлеет в могиле...» До конца дней будет хранить он в тайниках души память о днях первой, а может, и единственной любви. «А счастье было так возможно, так близко», - хочется сказать пушкинскими словами о тур­геневском герое. Говорят, что мужчины — тонкие эстеты. Так почему же чувства ни прекрасной душой Татьяны, ни самозабвенно полюбившей Аси не нашли отклика в душах Онегина и господина Н.? Этот ряд в русской литературе можно было бы продолжить. И становится грустно, как всегда грустна несостоявшаяся любовь.

Сергей Р. Я согласен с Леной в том, что Тургенев -тончайший лирик, необыкновенно чуткий исследователь женской души. Но что еще меня особенно взволновало в повести, гак это строки о разлуке с родной землей. Запах конопли, такой распространенной придорожной травы в России, пишет он, «мгновенно напомнил мне родину и воз­будил в душе страстную тоску по ней. Мне захотелось ды­шать русским воздухом, ходить по русской земле». Можно себепредставить, как сильно он страдал вдали. «Нет сча­стья вне родины, каждый пускает корни в родную землю». На память приходят строки, ставшие афористичными: «Россия без каждого из нас обойтись может, но никто из нас без нее не может обойтись. Горе тому, кто это думает, двойное горе тому, кто действительно без нее обходится!» («Рудин»). Кто-то сказал: «Я смотрю на камни, а нижу собор». Так и Тургеневу все на чужой стороне, даже пыльная при­дорожная трава, напоминало Родину. Ностальгия! Чувству­ют ли то же самое, что и И. С. Тургенев, русские люди, за­брошенные волей судьбы в далекие края?

Татьяна Д. Я своей репликой хочу подтвердить согласие с мыслью Сергея. Так уж случилось, что судьба определила писателю долгие десятилетия прожить за границей, во Фран­ции, «на краешке чужого гнезда», «осужденным на одино­чество бессемейного бобыля». И все — во имя страстной любви. Эту любовь Иван Сергеевич пронес через всю свою жизнь! Полина Виардо-Гарсия... Испанка родом, выдаю­щаяся французская певица, многолетняя (40 лет) любовь великого русского писателя. (Обращение к портрету.)

Он признавался ей через семь лет после первой их встре­чи (зачитывает Сергей): «В будущий вторник исполнится 7 лет с тех пор, как я в первый раз был у вас... И мне ра­достно сказать вам, что встретить вас на своем пути было величайшим счастьем моей жизни; моя благодарность и преданность Вам умрут только вместе со мной». (28 ок­тября 1850 г.).

Слушаю и думаю: неужели можно было так любить?! Впрочем, почему «было»? Хочу верить, что сегодня чувство любви не стало меньшей ценностью. Ведь для счастья есть, но все времена была и будет во веки веков только одна еди­ница измерения — чистая, преданная любовь. Ах, если бы это было так! Пусть жизнь и книги Тургенева учат нас на­стоящей любви. (Звучит каватина пажа из оперы Мейербера «Гугеноты», которую пела с большим успехом П. Виардо и которую очень любил слушать в ее исполнении Иван Сергеевич.)

Учитель. Есть выражение «бальзаковский возраст» (по имени французского писателя О. Бальзака, изображавше­го в своих романах героинь в возрасте 30—40 лет). А есть выражение «тургеневские девушки». Кто не восхищался ими! Лена с горечью говорила о несостоявшейся любви Аси и господина Н. Но у Тургенева мы не раз встретим одарен­ные мужские натуры, которым много дано природой, кото­рые много обещают, умеют зажечь другие сердца, но кото­рые — увы! — сами мало выполняют из задуманного и по­вести за собой не могут: не знают — куда. Пожалуй, о них можно сказать некрасовскими словами:

Суждены нам благие порывы.

Но свершить ничего не дано.

Вы догадались, что я имею в виду Рудина. (Обращение к книге с выставки.) Вспомните, что говорят о нем близко знавшие его и что он говорит сам о себе.

(Сообщения учеников.)

Андрей Ж. Рудин, безусловно, яркая натура. «Этот человек умел не только потрясти тебя, но и с места сдвигал, не давал тебе останавливаться, он до основания переворачи­вал, зажигал тебя», — говорил о нем студент Басистов. Лежнев соглашался: «Слово — это тоже дело». Да, все было у Рудина: и ум, и знания, и высокие устремления. Не было одного — «воли» (вспомните г. Н. из «Аси»), «Силы этой богатой натуры остались без приложения, жизнь без смысла», по выражению Белинского, правда, по поводу другой несостоявшейся натуры. Несчастье его еще и в том, что он, по верному замечанию Лежнева, России не знает. Поэтому все его нововведения так проваливались: не вошли в жизнь его агрономические новшества, оказался невыполнимым про­ект по превращению реки К...ой губернии в судоходную, не состоялся он и как преподаватель словесности... «Слова, все слова! дел нет...» — в этом сам Рудин видел слабость своей натуры. Вспомним его прощальное исповедальное письмо к Наталье Ласунской: «Да, природа мне много дала; но я умру, не сделав ничего достойного сил моих, не оставив за собою никакого благотворного следа» (Тихо звучит «Mapсельеза».) Он сам обвиняет себя, его обвиняют другие. Но он искупает вину на французских баррикадах предместья св. Антония от пули венсенского стрелка. А в России ему не нашлось места действия!

Оля А. Не берусь осуждать Рудина: он заплатил за все своей жизнью. Мне жаль, что его богатейшие возможности остались невостребованными и нереализованными. Но Тур­генев нерешительному безвольному рудинскому характеру противопоставляет натуру пылкую и сильную.

Я преклоняюсь перед Натальей Ласунской. Она искрен­не и глубоко полюбила Рудина и готова пожертвовать всем ради счастья быть с любимым. Горячая проповедь Рудина пробудила в ней желание действовать, стремление к высо­ким идеалам. Как она поверила в него! (Зачитывает отры­вок): «Кто стремится к великой цели, уже не должен ду­мать о себе». «Я до сих пор вам верила, каждому вашему слову... Когда я вам сказала, что я люблю вас, я знала, что значит это слово: я на все была готова».

По как же горько было ее разочарование, когда она по­няла, что ошиблась в своем кумире! Да, у него лишь «сло­ва, все слова! дел нет...». «Гениальность в нем была — не было натуры». (Лежнев). «Наталья страдала мучительно впервые... Но первые страдания, как первая любовь, не повторяются — и слава богу», — говорит автор. Какое самообладание надо было иметь, чтобы не показать виду ма­тери, всем этим Пандалевским, что любовь разрушена, а значит, ранено сердце и оно болит. Конечно, время лечит, и сердце ее перестанет страдать. Но, я думаю, в его самых глубоких тайниках возвышенный образ, с кем она готова была идти на край света, никогда не померкнет. Ведь не вышла же она замуж за светского льва, красавца Корча­гина, играющего роль в свете, а предпочла ему благородного, скромного Волынцева. Я понимаю, что у нее не будет к нему таких бурных чувств, как к Рудину, что любовь ее будет спокойна, что главным в ее отношении к мужу будет ува­жение и признательность за его любовь к ней, искреннюю, без упрека. И мне, как и Лене, хочется вспомнить пуш­кинское: ...я другому отдана; я буду век ему верна.

Учитель. Кстати, образ Натальи Ласунской откроет це­лую галерею образов прекрасных тургеневских женщин. Вспомним роман «Дворянское гнездо». Не будем сравнивать мужские характеры, хотя ясно видно что Лаврецкий — не Рудин, что жизненные невзгоды не сломят его, что он собирается пахать землю, хочет найти пути сближения с про­стыми людьми, заняться улучшением быта крестьян. Ведь он понимает главное: России нужны преобразователи. Рудин не был им, а Лаврецкнй — человек дела.

Но вернемся к женским образам. Ваше мнение о Лизе Калитиной?

(Сообщения учеников.)

Михаил Ф. Вы подчеркиваете способности Лаврецкого_,говорящие о сильных сторонах его характера. Но в моем восприятии Лиза, эта юная, кроткая, на вид хрупкая, тонень­кая девушка, обладала несравненно более богатой и силь­ной натурой. Лиза была ему нужна как опора, чтобы его «воодушевлять» на честный, страшный суд, чтобы ему идти вместе с нею вперед к прекрасной цели. Но когда оказалось, что счастью их не суждено сбыться (возвратилась жена Лаврецкого), Лаврецкнй не стал бороться за него. Он согласился с тон ролью, которая ему была уготована постылойсупругой. Он откупился от нее деньгами, покорно про­должая играть роль мужа. Так что самая страдающая сто­рона здесь — Лиза. Она посчитала себя в ответе за грехи свои, егои родительские (знала, «как папенька богатства наши нажил»). Увидев, что ей не суждено быть вместе с лю­бимым человеком, Лиза решает отказаться от личного сча­стья, от мирских благ, от любви, переполнявшей ее сердце, и уходит в монастырь. А ей всего 19 лет, и ей бы самое время любить и быть счастливой! Нет, она там не искала утешения. Она решила «принести собой очистительную жертву, думала совершить последний Высший подвиг самопожертвования», по словам Д. И. Писарева. Принято ду­мать, что мужчина — опора женщины. В романах Тургенева мы видим сильные женские натуры и — увы! — слабые и безвольные, хотя и умные, мужские. И мне горько, что ро­ман кончается трагически: разбились судьбы, не состоялось счастье двух горячо любящих друг друга людей. Любовь погибла...

Учитель. Но можно ли, говоря о прекрасных тургенев­ских женских характерах, не упомянуть об одном из самых обаятельных образов женщин в русской литературе —Елене Стаховой («Накануне»)? (Обращение к книге с вы­ставки.) Чем же вас покоряет эта девушка?

Валерий Б. Безусловно, Инсаров — героическая натура. Он достоин безграничного уважения уже потому, что по­святил жизнь борьбе н отдал ее великой цели - спасению своего народа от порабощения, освобождению родной Бол­гарии от гнета иноземных захватчиков. Именно самоотвер­женность и целеустремленность Инсарова так поразили Елену. От природы человек, жаждущий деятельности, она страстно желает быть полезной и нужной людям и живет ожиданием настоящего дела. «О, если бы кто-нибудь ска­зал: вот что ты должна делать! Быть доброй — это мало, делать добро... да; это главное в жизни. Но как делать доб­ро?» Я понимаю, что в той среде ей близких и родных лю­дей, где она выросла, жила и с кем встречалась, не было ни одного человека с ярким, деятельным характером, поэтому-то и покорил ее Дмитрий своей одержимостью. «Осво­бодить свою родину! - восклицает Елена. — Эти слова даже выговорить страшно, так они велики!» Если Рудин говорил: «Слова, все слова! дел нет...», то для Инсарова не суще­ствовало разницы между словом и делом. Елена полюбила его и готова разделить с ним все трудности его полной опасности жизни. После его смерти она, я уверен, продолжит его дело. Нельзя без волнения читать последние страницы романа, где она навсегда прощается с родными. Заживо по­гребенная для матери и отца! Читает ученица на фоне тихо звучащеймузыки: «Милые мои родные, я навсегда прощаюсь с вами. Вы меня больше не увидите. Вчера скон­чался Дмитрий. Все кончено для меня. Сегодня я уезжаю с его телом в Зару. Я его схороню, и что со мной будет, не знаю! Но уже мне нет другой родины, кроме родины Д. Там готовится восстание, собираются на войну; я пойду в сестры милосердия; буду ходить за больными, ранеными. Я не знаю, что со мною будет, но я и после смерти Д. оста­нусь верна его памяти, делу всей его жизни».

Учитель. Да, такие строки о русской женщине, болгар­ской сестре милосердия, не могут не потрясти нас, читателей! Перед нами прошла целая галерея тургеневских пpeкрасных женщин, сильных духом — обаятельных, самоот­верженных — и прелестных, несильных физически, но го­товых взять на себя большое жизненное бремя, иногда не­посильное для мужчин. Современники говорили, что Турге­нев - это писатель «идеальной женственности». Это его качество отмечал Толстой в письме к Чехову, а вы сейчас подтвердили своими размышлениями верность слов Толсто­го, вынесенных нами в эпиграф: «Тургенев сделал великое дело тем, что написал удивительные портреты женщин».

(Тихо звучит музыка.) Сегодня мы снова приобщились к. тургеневскому слову разных жанров: рассказу, повести, ро­ману. По не могут оставить нас равнодушными его «Стихотворения в прозе».

(Обращениек книжной выставке.)

Станислав Б. Тематика их разнообразна, разнопланова — и двух словах и не скажешь: жизнь, любовь, долг, быстро­течность времени, высота подвига, раздумья о человеке, о счастье, о смерти... В общем, о мирском, точнее о мире. Но п и войне Когда-то Толстой в романе «Война и мир» ска­зал, что «война — самое гадкое дело в жизни». А Тургенев? Недавно, перечитывая стихотворение в прозе «Дрозд», я поймал себя на мысли, что оно написано не о событиях, «давно минувших дней» русско-турецкой войне 1877— 1878 гг., а о состоянии мира сегодня, о нашей действи­тельности. Сегодня, правда, воевали и убивали не в Болга­рин, а в бывшей Югославии, в Чечне. Да и неважно, где это происходило. Страшно то, что лилась кровь. Тургенев сочувствует болгарскому народу и осуждает кровавую бойню, втянувшую в кровопролитие тысячи людей. Его душу терзают «бесчисленные зияющие раны; из них багровыми потоками льется родная, дорогая кровь, льется бесконечно, бессмысленно. Тысячи моих братий, собратий гибнут там, вдали, под неприступными стенами крепостей три тысячи бра­тий, брошенных в развернутую пасть смерти неумелыми вождями».

Господи, думаю, что это? Не репортаж ли с места сегодняшних событий? Нет, все так же, дорогой Иван Сергеевич, как сто с лишним лет назад: «Молотилка треплет снопы колосьев». Страшная метафора. «Молотилка»! Какое точное слово для определения войны!

Наташа К. В такую же молотилкупопала и Юлия Петровна Вревская, именем которой и назвал Тургенев свое стихотворение в прозе. (На фоне музыки.) Она была вдова генерала, убитого на Кавказской войне в 1858 году. Тургенев был ее искренним другом, восхищался умом, красотой.Вревская была близка ко двору, богата, многие тайно взды­хали по ней, некоторые домогались ее руки. Но однажды на вечере у Луи и Полины Виардо Юлия Петровна встре­тила очень хорошего человека, болгарина Стефана Грозева, патриота своей Родины. «Не кажется ли Вам, это мой Дмитрий Инсаров? — шепнул ей Тургенев, заметив, что они понравились друг другу. — А вы Елена?» Вслед за ним она добровольно поехала в Болгарию сестрой милосердия. «Нежное кроткое сердце и такая сила, такая жажда жерт­вы! Помогать нуждающимся… Она не ведала другого сча­стья». Любви не суждено было свершиться. Всю войну они были на разных фронтах. Заразившись от раненых солдат, которых она выхаживала, Юлия Петровна умирала мучи­тельно от тифа две недели «на грязи, на вонючей сырой соломе, под навесом ветхого сарая». Только перед ее смертью Стефан нашел Юлию и признался ей в любви. Вревская отдала свою жизнь за свободу Болгарии, что ре­шила сделать и Елена Стахова. Трогательные строки стихотворения в прозе «Памяти Ю. П. Вревской» — «поздний венок», который писатель возложил на могилу друга.

Читая сводки с нынешних театров военных действия, я словно слышу голос великого гуманиста, осуждающего бес­смысленность кровопролития и безумие, безответственность жестоких военачальников, С горячим сочувствием писатель говорит о жертвах войны — Дмитрии Инсарове, Елене Стаховой, Юлии Вревской и тысячах его «братии». Он так и говорит: «моих братий». Они люди, они славяне. Значит, братья. Это слово о погибших братьях, словно бережно несомая свечка, зажженная писателем в их память, пробуж­дает в нас гуманные чувства. Прав был М. Е. Салтыков-Щедрин, сказав (обращение к эпиграфу): «Ежели Пушкин имел полное основание сказать о себе, что он пробуждал «добрые чувства», то же самое и с такою справедливостью мог сказать о себе и Тургенев».

Учитель. Да, прекрасны женщины, образы которых прошли перед нами. Сама жизнь подсказывала писателю сю­жеты, и он поведал о подвигах и Юлии Вревской, и Веры Засулич в стихотворении в прозе «Порог». Для Тургенева Вера «святая». Уже на склоне жизни писатель обратился к жанру стихотворении в прозе. Всего их 82. В них сильна лирическая, интимная тема. Не однажды мы встречали образ-символ свечи у Тургенева. Наташа привела метфору: жизнь свечка.

Константин К. (обращение к выставке книг). Я читал это стихотворение и представлял летний вечер, переходя­щий в ночь. И автор, уже много поживший человек, весь во власти воспоминаний. Перед его мысленным взором возникает образ девушки с задумчивыми глазами. Но на­горевшая свеча оплывает, трещит. А когда-то «как хороши, как свежи были розы...». Но годы беспощадны, и старый ланнеровский вальс напоминает о том, что все прошедшее кануло в реку забвения, что время уносит и уносит все в небытие. Ушли молодость, любовь. Уходит жизнь. Какой глубокий философский смысл в этой маленькой миниатюре. Всепроходит. В каждой строке слышится печаль об утра­ченной юности, о потерянной любви, об ушедших в мир иной самых дорогих людях. И свеча — символ догорающей жиз­ни, символ старости, одиночества, скоротечности всего земного: «Свеча меркнет и гаснет... жмется и вздрагивает у ног моих старый пес, мой единственный товарищ. Мне холодно. Я зябну... и все они умерли... умерли... Как хоро­ши, как свежи были розы».

И я снова вспоминаю строки из «Аси»: «Осужденный на одиночество бессемейного бобыля, доживаю я скучные годы».

Учитель. Слова Кости проникнуты грустью. На мой взгляд, произведения Тургенева излучают духовную, умст­венную, художественную энергию такой силы, что этот свет вот уже долгие годы сияет во всем своем могуществе и будет сиять вечно. Сила его мысли, обаяние личности, боль сердца, вера в народ и Россию настолько велики, что было бы справедливо сказать: «Читая творения Тургенева, можно превосходным образом воспитать в себе человека». Дапростят мне великодушно Белинский, чьи слова мы вольно перефразировали, и А. С. Пушкин! А что для вас значит имя И. С. Тургенева?

(Сообщения учащихся.)

Светлана Н. В моем восприятии жизнь и творчество Ивана Сергеевича Тургенева — грустная, но светлая элегия, как утро туманное. (Звучит романс «Утро туманное»).

Сергей Р. И я еще не раз открою книги Тургенева. И не я один: ведь он переведен на десятки языков мира. Его читают в Египте, Англии, Польше, Индии, Германии и Испа­нии Он принадлежит к числу тех мастеров слова, без которых немыслима истина не только русской, но и мировой литературы.

Лена П. Тургенев умор во Франции, и проводах праха его в Россию французский писатель Эдмон Абу сказал: «Франция с гордостью усыновила бы Вас, но Вы всегда оставались верным сыном России. Ей именно Вы и слу­жили». (Звучит музыка П. И. Чайковского.) Да, только Родину он и любил, хотя и жил вдали.

(Читает Андрей): «Когда будете в Спасском, поклони­тесь от меня дому, саду, моему молодому дубу — родине поклонитесь, которую я уже, вероятно, никогда не увижу».

Щемящая душу тоска звучит в этом письме И. С. Турге­нева к Я. П. Полонскому. И верно, не суждено ему было больше увидеть родную землю. Но как пронзительны эти слова о любви к России! Для нас они откровение. И открытие.

...Однажды я открыла для себя Тургенева. Однажды и навсегда.

Учитель. Заканчивая наш урок, вспомним, какую цель мы поставили в начале его.

Наташа. «Открыть» для себя Тургенева.

Учитель. Подводя итог нашим размышлениям, скажу, что мы, еще не раз обратясь к произведениям писателя, будем черпать для себя новое и — мудрое, доброе и праведное из этого живительного источника бытия, каким является творчество великого мастера.

Адрес публикации: https://www.prodlenka.org/metodicheskie-razrabotki/566223-konspekt-uroka-turgenevskie-zhenschiny