Забвению не подлежит

«Забвению не подлежит»

СЦЕНАРИЙ мероприятия в школе посвященному трагедии произошедшей на Михизеевой поляне .

Начало мероприятие начинается с видеоролика объявляющим о начале войны.

Далее учащиеся поют песню «Вставай страна огромная ,вставай на смертный бой»

Мальчик и девочка читают стихотворение: «Ах война что же ты сделала подлая»

ВЕДУЩИЙ Посёлок Михизеева Поляна был основан в 1934 году. В нём работали маленький лесопильный завод, начальная школа, клуб и сельский магазин. Все изменилось с приходом оккупантов в августе 1942 года.
В Махошевском лесу, раскинувшемся от станицы Махошевской до Майкопа, осенью 1942 года базировались партизанские отряды. И михизеевцы, несмотря на опасность, помогали партизанам, чем могли. Но в октябре 1942 года, после широкомасштабной карательной операции немцев и полицаев с применением авиации и тяжелой техники, майкопские партизаны были вынуждены отступить к Хамышкам.
Житель Михизеевой Поляны, фронтовик Андрей Егорович Москаленко, попавший домой летом после тяжёлого  ранения, в это время тайно приютил у себя в доме раненого партизана. Староста и полицаи выследили Москаленко, но соседи успели предупредить его, и Андрей Егорович глухой ночью вывез партизана в лес. Не успел он вернуться, как к нему ворвались полицаи с обыском. Но никого не нашли.
Вскоре фашисты и их пособники в лесу обнаружили сбитый советский самолет, парашют с оборванными стропами и решили, что летчика скрывают жители Михизеевой Поляны. Немцам его выдали пособники фашистов. Советского летчика, фамилия которого осталась неизвестной, закололи штык-ножами на глазах у тех, кто пытался его спасти.

13 ноября 1942 года вооруженный до зубов отряд немцев вместе с махошевскими полицаями вошел в Михизееву Поляну.
Если восстанавливать картину бесчинства оккупантов и их пособников по воспоминаниям очевидцев, чудом избежавших расправы, мы видим, как, окружив поселок, фашисты выгоняют из домов местных жителей: всех – от мала до велика. Чтобы никто не остался незамеченным, немцы вместе с полицаями проверяли каждый закоулок, заглядывали на чердаки, в погреба и колодцы. Если мать не взяла спящее дитя, заставляли вернуться. В планы фашистов входило истребить всех до одного.
Михизеевцев согнали к трибуне, установленной на центральной площади. В наши дни на том месте установлен расстрельный камень – основа будущей часовни. Непокорных и больных подгоняли предупредительными ружейными выстрелами, били прикладами. На немецком зачитали приказ германского командования. По сути, приговор о расстреле. Аккумуляторные батареи, обнаруженные под завалами пепелищ, должно быть, принадлежали радиостанции, с помощью которой поддерживалась связь с партизанскими отрядами.
После приговора согнанных жителей поселка разделили на семь групп. Мужчин каждой из них заставили рыть траншеи.

Девочка читает стихотворение "Чулочки" - Муса Джалиль

Их расстреляли на рассвете

Когда еще белела мгла,

Там были женщины и дети

И эта девочка была.

Сперва велели им раздеться,

Затем к обрыву стать спиной,

И вдруг раздался голос детский

Наивный, чистый и живой:

-Чулочки тоже снять мне, дядя?

Не упрекая, не браня,

Смотрели прямо в душу глядя

Трехлетней девочки глаза.

«Чулочки тоже.?»

И смятеньем эсесовец объят.

Рука сама собой в волнении

Вдруг опускает автомат.

И снова скован взглядом детским,

И кажется, что в землю врос.

«Глаза, как у моей Утины» —

В смятеньи смутном произнес,

Овеянный невольной дрожью.

Нет! Он убить ее не сможет,

Но дал он очередь спеша…

Упала девочка в чулочках.

Снять не успела, не смогла.

Солдат, солдат, а если б дочка

Твоя вот здесь бы так легла,

И это маленькое сердце

Пробито пулею твоей.

Ты человек не просто немец,

Ты страшный зверь среди людей.

Шагал эсесовец упрямо,

Шагал, не подымая глаз.

Впервые может эта дума

В сознании отравленном зажглась,

И снова взгляд светился детский,

И снова слышится опять,

И не забудется навеки

«ЧУЛОЧКИ, ДЯДЯ, ТОЖЕ СНЯТЬ?»

Михизеевцев ставили вдоль ямы и «прошивали» длинными очередями выстрелов. После следовали одиночные звуки спущенных курков – фашисты добивали тех, кто подавал признаки жизни. Вслед за первой наступала очередь второй, третьей… седьмой групп. Гитлеровцы торопились. Вечерело. Нужно было управиться засветло.
Сегодня в местах расстрела установлены поклонные кресты. У каждого фашисты лишили жизни по нескольку десятков местных жителей.

Они с детьми пригнали матерей

И яму рыть заставили, а сами...

Они стояли, кучка дикарей,

И хриплыми смеялись голосами.

У края бездны выстроили в ряд

Бессильных женщин, худеньких ребят.

Пришел хмельной майор и медными глазами

Окинул обреченных…

Третий крест – место расстрела учителей и учеников местной школы. По свидетельствам очевидцев, детям тоже выдали лопаты. Здесь, на школьном дворе, сельская учительница Нина Плешивая, несмотря на страх за родных детей, стала на защиту своих воспитанников. Ее последние слова: «Ироды, что же вы делаете, наши вам во век этого не простят», – станут пророческими. Её расстреляют только тогда, когда она, истекая кровью, струящейся из прострелянных рук и ног, увидит, как смерть уносит жизни её учеников и родных детей.
Еще одно скорбное место – точка расстрела воспитанников детского дома из блокадного Ленинграда. Только троим жителям города на Неве по счастливому стечению обстоятельств удалось спастись. Одна из женщин накрыла себя грязным свиным корытом, еще две, мать с дочерью, накануне кровавых событий ушли в гости к знакомым из соседнего хутора Погуляево.
Михизеева Поляна была гостеприимным уголком. Помимо блокадников, в поселке искали приюта севастопольцы и евреи. Они тоже оказались под вражеским прицелом.
Семь дней тела убитых не были преданы земле. Сваленные в неглубокие ямы, они были хорошей наживой для диких кабанов и шакалов. Тем временем полицаи пили, грабили и жгли осиротевшие дома.
Через неделю из соседнего посёлка фашисты согнали подростков, чтобы они закопали растерзанные тела михизеевцев. Под страхом расстрела ребятам запрещалось плакать.
Карательная экспедиция действовала в лесном поселке по приказу немецкого военного коменданта, лейтенанта Гофмана Густава и его заместителя, старшего фельдфебеля Пичмана Эриха. В числе карателей: немецкие офицеры, солдаты и их пособники — предатели-полицаи из станиц Зассовской, Мостовской, Владимировской, Лабинской, Ярославской, Костромской, Махошевской, Кужорской, из села Натырбово, хутора Погуляево и других.

Стихотворение КУБАНСКАЯ ХАТЫНЬ

В лесу на Михизеевой поляне В густые травы плачет тишина,

Скорбя о тех, кто никогда не встанет, Кого навеки унесла война.

Здесь никого враги не пожалели – Ни стариков, ни женщин, ни детей,

И бродит средь берёзонек и елей Седой войны пугающая тень.

Поляна неоплаканной печали, Ты приняла с врагом неравный бой,

И в муках души русские кричали, Смертельную превозмогая боль.

Прильнул к берёзке дикий виноградник, Врастает в землю детская кровать:

Пока кружит под облаком стервятник, Мы не должны об этом забывать.

Война дотла сжигала и косила, Но жизнь непобедима, как любовь

– Она высоким цветом девясила Над лютой смертью торжествует вновь.

Склоняются деревья к изголовью, А над землёй такая неба синь!

Поляна вечной скорби и безмолвья – Ты наша боль, кубанская Хатынь.

В наши дни свидетелями бесчинств оккупантов остаются лишь старый колодец, остов детской кроватки, прикованный корнями к родному пепелищу, 150-летний дуб – очевидец казни, засохшая груша из чьего-то сада, да расстрельный камень.
Двести девять человек, из них двадцать девять эвакуированных ленинградцев, двадцать мужчин, семьдесят две женщины, сто пятнадцать детей, в числе которых – тринадцать младенцев – именно столько по официальным данным 80 лет назад, 13 ноября 1942 года, истребили немецкие солдаты и их пособники-полицаи.
Чтобы зверство палачей не забылось, чтобы жертва безврЕменно ушедших из жизни была не напрасна – фашизм нужно рассматривать и через призму Кубанской Хатыни.

СТИХ ОТВОРЕНИЕ чититает мальчик:

Горе земли, остынь! Столько минуло лет…

Будь лишь одна Хатынь Ей забвения нет.

Время спешит вперед. Вечен погибших сон.

К дальним векам идет Бабьего яра стон.

Кровью облитый хлеб Дряхлый жует палач,

В скорби своей не слеп Русских селений плач.

Сердце не терпит лжи.

Есть у эпох черта: Каждый счастливый – жив .

Каждый десятый – там.

Ведущий: Прошу всех встать, ОБЪЯВЛЯЕТСЯ МИНУТА МОЛЧАНИЯ

(звучит МЕТРОНОМ )

На этом наше мероприятие считается закрытым .

Далее видеоролик –песня : « ЭТО ВСЕ МОЕ РОДНОЕ»

На этом наше мероприятие считается закрытым .

Адрес публикации: https://www.prodlenka.org/metodicheskie-razrabotki/649327-zabveniju-ne-podlezhit