Статья о лирике Павла Васильева «О, как давно всё это было»

Слово и образ в лирике П.Васильева.

О как давно всё это было,

Когда ты шёл, едва дыша.

В тот миг холодный всё застыло

На диком бреге Иртыша.

Не думал ты,что за стихи осудят,

Что сизой дымкою подёрнется закат,

Что ветер новый таким свистящим будет

И страшно будет истину искать.

Свинец и штык-игра без правил,

Но имя ты своё сберёг и честь,

И тёзка твой, святой апостол Павел,

И город Павлодар на свете есть.
и щедрый всплеск волны, и алый цвет рябины,

И улицы моей распахнут окаём

«Мой Павлодар, мой город ястребиный»

Как ты тогда сказал о нём. ( Пелешко Я.)

Павел Васильев-поэт Павлодарского Прииртышья – удивительный, самобытный, неповторимый, узнаваемый самородок земли казахстанской. Его поэзия-явление в русской литературе. Тесное, многолетнее общение с коренными жителями, знание казахского языка, культуры и быта народа помогли ему создать оригинальный цикл стихов на сюжеты казахских народных песен, легенд, сказаний. Поэзия Васильева определяется его поэтическим мироощущением. Текст его стихов глубоко индивидуален.

Художественная система поэзии Павла Васильева определяется его мироощущением, определяющим тематику его лирики. Художественный контекст отмечен глубокой печатью его творческой индивидуальности. Мир поэзии Васильева отличает действенность в высшем её проявлении. Действие, состояние, признак в словах и выражениях доведены до кульминационной точки, гиперболизированы: «оранжевые тела дынь накаляются добела», «Сто ярмарок нам осень привезла», «Кричит над миром петух, клювом впиваясь в небо», «Гремучий дождь конского пляса» и др. П.Васильев – поэт, тонко передающий краски окружающего мира, его поэтический стиль отличает тяготение к образности точной, материализованной, т.е. такой, которая не отрывает предмет или явление от реальности, а наоборот, приближает к ней. Даже психологические переживания у поэта идут от конкретного восприятия «закат спокоен», «весёлый дым». «злая пена листьев», «теченье пугливое», «ветер горестный». Поэтический слог Васильева корнями уходит в почву народной речи, которая отличается многокрасочностью, колоритом образов, экспрессивностью, где происходит органическое слияние природного и социального, объединение цветов и железа, степного ветра и поезда.

«И ветви рельс перекипают соком – весенней кровью яблонь и берёз», «цветёт урюк у синих в чайхане», «цветут огни поднявшихся вокзалов». Любимыми образами Васильева являются тополь, ветер, осень. Тополь наделён человеческими свойствами: он «поёт», «кланяется», «раскрывает калитку перед входящим стадом коров», бывает «пьяным». Через этот образ протягивает поэт нить в своё детство, юность, это часть его жизни. В характере ветра есть что-то противоречивое, как может быть противоречивым человеческий характер и сам человек, беспокойный, находящийся в движении, в поиске нового. Поэтому ветер у Павла Васильева «горячий», «неистовый», «суровый», «шаловливый», «молодой», «тяжёлый». Нетрудно догадаться, чем дорог поэту и близок этот образ.

Необыкновенными красками в поэзии Васильева наделяется осень, которая рисуется им через серебро и синь листвы. «Сто ярмарок нам осень привезла, её обозы тридцать день тянулись, всё выгорело золотом дотла, всё серебром, всё синью добела», корни цветов осени роются «в золоте и пепле». Эти строчки напоминают стихи Пушкина «Люблю я пышное природы увяданье, в багрец и золото одетые леса..».За пышным разноцветным нарядом природы осенней поры таится скорое, беспощадное «увяданье», поэтому у Павла Васильева «золото» соседствует с «пеплом». Тема осени перерастает в вечную проблему жизни и смерти. «Нам, как подарки, суждены и смерти круговые чаши, и первый проблеск седины, и первые морщинки наши» Тема осени , тема жизни, бессмертия связана со словом «золотой». «Золотое перо осени», «золотая вода в ковше», «золотое тело», «золотые ковры трав», «золотая пурга овса». «Золотой» - один из оттенков цветовой гаммы его любимой казахстанской степи, вдохновлявшей Павла Васильева на творческий подвиг. «Я детёныш пшеницы и ржи, верю в неслыханное счастье». Живописный образ щедрой, переполненной земными соками осени соотносится с образом любимой, у которой поэт замечает «в причёске холодеющую проседь» и в то же время нерастраченную молодость. Плодородная осень, любимая женщина и родина-мать становятся близкими своей жизненной красотой и силой. «Дари, дари мне, рыжая, цветы!» К кому обращены слова поэта: к осени, к любимой женщине или к родной земле? Волшебной силой поэтического вдохновения они переплелись в единый, по-васильевски смелый, реальный образ.

Работая над поэмами, Васильев обращается к народным традициям не только русского, но и казахского народа. В этом проявляется его интернациональное начало. Многие его произведения насыщены фольклорными мотивами, образами, сюжетами. Опираясь на песни, частушки, обряды, сказки. Пословицы, автор воспроизводит самобытный характер и облик героя «Берёза-девушка», идущая по воду («Шла берёза льда напиться, гнула белое плечо», «одинокий месяц – злодей».

Новаторство Павла Васильева проявляется в использовании традиционных образов и формул казахского фольклора. Только поэт степей может использовать такие сравнения: «девушка-гусь», «глаза – ночь», «брови – стрелы», «нрав девушки – жало тарантула», «пальцы красавицы – первый снег». В «Песне о Серке» образ девушки с «железным « сердцем, убивающей душу из-за прихоти, приносящей горе, чем-то близок к образу женщины-демона. В поэме «Соляной бунт» этот образ получил дальнейшее развитие в образе «чёрной байбише».

Павел Васильев в большей степени, чем другие русские поэты, осуществляет сложное творческое перевоплощение непосредственно в восточного народного певца, сказителя, акына, сохраняя образно-стилистический колорит источника и выражает идеи нравственной красоты казахского народа. В художественном мире Павла Васильева неспокойный, бурлящий мир страстей, в основе которого - новый тип мышления восточного человека в самом восприятии жизни и смерти. «Ничего ты не изменишь, пыль, задохнёшься ты сама в траве, человек бессмертен столько раз, сколько раз он смерть свою встречал» Я пойду в Караганды сквозь пыль, весело ступая по траве». Пророческими стали эти строки поэта. Истинный талант бессмертен. Пыль по Васильеву – это не только философский образ праха, но и неотъемлемая сущность и принадлежность казахской степи, того мира, в котором живёт герой. Сам выбор героя - человек степи - отражает своеобразие художественного восприятия и воспроизведения человеческого характера. Таким образом частная деталь становится средством для достижения острого лирического чувства, в чём –то характерной для восточного человека. Васильев, включая традиционный образ восточной поэзии в лирику, наполняет её частицей эмоциональной жизни собственной души. Таким образом, происходит слияние в едином порыве «Хоть волос русый у меня, но мы с тобой во многом схожи». Именно к такому слиянию и стремились многие прогрессивные поэты 20 века.

 Васильев в своей поэзии представляет собой уникальное переплетение мотивов, символов, устойчивых  компонентов. Говоря о новаторстве поэта, прежде всего нужно обратить внимание на своеобразие его художественной картины мира. Выбор жанра, проблемно-тематической установки может быть обусловлен временем, эпохой, внешними факторами. Поэтому именно  в совокупности своих средств изображения творчество Павла Васильева является той областью, которая дает представление об авторской индивидуальности и о специфике движения мысли художника. Ценность той или иной творческой системы определяется не столько верностью и заимствованием каких-то классических литературных традиций и приемов, сколько их преломлением в индивидуальном видении, нахождением нового ракурса, поворота.

Адрес публикации: https://www.prodlenka.org/metodicheskie-razrabotki/171775-statja-o-lirike-pavla-vasileva-o-kak-davno-vs