Военная тема в творчестве Агнии Львовны Барто

Военная тема в творчестве

Агнии Львовны Барто

Выполнила : Башкирова Елена Сергеевна

Учитель истории и обществознания

МБОУ «Тимирязевская основная общеобразовательная школа»

Орловская область, Покровский район, деревня Тимирязево.

В послевоенные годы Агния Барто написала несколько небольших поэм для детей, в том числе поэму "Звенигород", о судьбе детей, переживших войну и оказавшихся сиротами. После выхода этой книги женщина, которая разыскивала в течение восьми лет свою дочь, потерявшуюся во время войны, написала Барто, что, прочитав поэму "Звенигород", "сердце ее болит меньше, т.к. теперь она знает, что ребята в наших детских домах окружены заботой и любовью". В письме не было никаких просьб, только надежда, что, может быть, ее Нина жива и выросла в хорошем детском доме. С этим письмом Агния Барто обратилась в отдел розыска пропавших детей, и поиски возобновились. Через два года дочь была найдена и встретилась с матерью.

С этого эпизода началась на радио "Маяк" программа Агнии Барто "Найти человека".
Она бралась за то, что было не по силам милиции и Красному Кресту[3]. Выросшие дети, которых искали и которые сами разыскивали близких, часто не знали ни своего настоящего имени, ни имен родителей, ни даже места, где жили до войны. Все, что у них было — это обрывки детских воспоминаний. В эфире "Маяка" она зачитывала отрывки из писем, которых за девять лет существования программы получила больше 40 тысяч. Иногда люди, уже отчаявшиеся за долгие годы поисков, находили друг друга после первой же передачи. Так, из десяти человек, чьи письма Агния Львовна однажды прочла, нашлись сразу семеро. На имя Барто потоком шли письма и благодаря ей удалось соединить 927 разлученных семей.

Потом весь этот материал был собран Агнией Барто в первую книгу прозы, названную тем же именем: "Найти человека". Позднее книга была экранизирована, фильм получил приз на международном кинофестивале в Локарно и стал кинодебютом Лии Ахеджаковой.

Также в послевоенные годы Агния Львовна писала сценарии к детским кинофильмам. Стихотворение Агнии Барто "Веревочка" стало основой фильма режиссера Ильи Фрэза "Слон и веревочка" (1945). Но самым знаменитым стал, фильм "Подкидыш". Сценарий к этой картине Агния Барто написала вместе с Риной Зеленой, а главную роль в нем исполнила Фаина Раневская.

Несомненно, самая лучшая пора жизни это, конечно же, детство! Ведь именно в детстве мы познаём самое лучшее и доброе. Только в период детства все относятся к нам с особым вниманием и заботой [4].

Но, к большому сожалению, не для каждого из нас детство является «сладким» как мёд. Иногда бывает, что детей крадут взрослые разумные люди для своих нужд и интересов, или дети просто теряются. Особенно трудно детям в военное время. В Великую Отечественную войну потерялось много детей. Некоторые из них помогали взрослым на войне, многие были в фашистских концлагерях, в плену и много было убитых детей. Некоторые просто умирали с голода. Бывало, что фашисты брали детей в плен, ставили на них опыты или просто мучили. После Великой Отечественной войны многие родители искали своих детей. Повзрослевшие дети тоже искали членов своей семьи

Агния Барто, чьи стихи печатались в СССР миллионными тиражами, в течение нескольких лет, с 1964 года, каждый месяц по тринадцатым числам, вела на радиостанции «Маяк» передачу «Найти человека». За 9 лет существования передача Барто соединила 927 семей

После закрытия радиопередачи А. Барто выпустила книгу «Найти человека». Это книга о тех, кого война разлучила с близкими, разметала по свету, о тех, кто после многих лет разлуки всё ещё не потерял надежды обнять друг друга [3].

История этой книги необычна, она возникла из самой жизни. В первых двух изданиях Агния Барто рассказывает о новом открытом ею принципе поисков «без точных данных», о том, как в них участвуют тысячи советских людей. В нынешнем, третьем, издании, несколько дополненном, говорится и о том, как завершились поиски.

Свободно и своеобразно построена эта необычная книга; повествование о мужестве и испытаниях советского народа, о поисках разлучённых семей перемежается в ней с дневниковыми записями, полными глубоких размышлений.

Первая история в письмах:

Из письма Ниевес Гарсиа

«…Я, Ниевес Гарсиа, испанская политэмигрантка и мать, обращаюсь к вам, прошу помочь найти дочку, по­терянную в дни блокады Ленинграда.

Во время одной из бомбёжек я оказалась под развалинами моего дома, находящегося по адресу; ул. Красная, 33. Оттуда меня вытащили раненой и отвезли в больницу. Моя четырёхлетняя дочь находилась c со­седкой в бомбоубежище, когда я вышла из больницы, мне сообщили о том, что девочку отправили на эвакопункт по адресу: 4-я Советская. Я пошла по этому адресу, мне ответили, что девочки там нет. Все мои по­пытки найти её до настоящего времени оказались напрасными. Мои знакомые сообщили мне, что в одной из ленинградских газет 1949 г. говорилосьo девочке-сиротке, известной всем в школе под именем «испанка». В последнее время я почти потеряла надежду найти её, но сегодня узнала о том, что вы помогаете многим в по­исках, и в моём сердце снова возникла надежда найти свою любимую дочку. Её зовут Тереза Васильевна Рыбакова, дочь Василия Рыбакова и Ниевес Гарсиа. Она родилась в 1939 году в Ленинграде.

…Я уверена, что вы поможете мне».

Я прочла письмо Ниевес Гарсиа и хотела на конверте, как всегда, написать: «На очередь». Но передо мной встала Испания, которую я увидела в 1937 году. Окро­вавленная и совершающая чудеса храбрости. Передо мной встала Испания и та женщина, та рыдающая женщина, которую я никогда не забываю. Проездом мы оказались в одном из безлюдных городков высоко над морем (мы - это советские писатели, делегаты антифашистского конгресса). На узких улочках, идущих усту­пами к морю, прямо на земле, сидели древние старухи и гадали на картах, скоро ли кончится война. K нам подошла молодая женщина, худая, босоногая, в чёрном изношенном платье и чёрной шали. Жестами она пыталась рассказать нам o чём-то, достала из-за пазухи фотографию маленького смеющегося мальчугана и при­крыла его голову ладонью. Мы не понимали, мы хотели рассмотреть лицо мальчика, но женщина опять закрыла детское лицо.

- Она объясняет, чо её сыну фашистским снаря­дом снесло голову, - сказал Михаил Кольцов.

Испанка подняла руку, показала свой палец. Один палец. Это означало, что она осталась совсем одна. И вдруг она вытерла слёзы, крикнула: «Вива Испа­ния!..» У неё осталась Испания…

C той минуты, как я увидела испaнских матерей, иx глаза, в которых горeлo гoре, увидела на балконах и окнах городка, похожего на cсредневековый, разве­шанные испанками краcные юбки, красные шали вместо o красных полотнищ, которых у них не былo, увидела в окопах под Мадридом мoлодых бойцов, идущих в бой почти безоружными,c поднятыми Кулаками, - Испания стала для меня навсегда кровно дорогой.

И вот из этой Испании приехала Ниевес Гарсиа. Я пометила на конверте: «Срочно, в передачу».

Срaзу же после передачи пoшли отклики, письма сaмых разных людей. Одни горячо интересовались судь­бой маленькой Терезы, дpугие предлагали свою помощь в пoисках. Третьи уже включились в них; каждый, кто когда-либо знал какую-нибудь Терезу, спешил сооб­щить её биографию.

Пришло письмо от девушки по имени Алла, непо­сpедственное, даже наивноe:

«Я воспитывалась в детском доме. О себе ничего не помню, знаю только, что маленькой жила в Ленинграде. Именно из Ленинграда меня эвакуировали c другими детьми. Но все говорят, что я очень-очень похожа на испанку. Я, правда, очень похожа. Не я ли дочь испан­ской, политэмигрантки? Мне почему-то кажется, что я обязательно её дочь…»

О письме Аллы я всё же сообщила Ниевес Гарсиa. И вoт какой пришёл ответ:

«…Получила ваше письмо и фотокарточку незнакомой девушки. Узнать в ней мою дoчь не могу. Не в cи­лах, потому что помню её очень маленькой, c тёмно-­голубыми глазами, тёмно-русыми кудряшками и курносеньким носом… Мне кажется, что ребёнок в четыре года твёрдо помнит своё имя…»

* * *

Итак, пока неудача! По сдержанному тонy письма чувствовалось, что мать ни на секунду не поверила, что Алла, «очень-очень похожая на испанку», - её дочь. Да к тому же оказалась, что Тереза Рыбакова как раз на испанку и не похожа: курносенькая,c тёмно-голубыми глазами.

A письма продолжали идти. И вскоре появилась ещё одна нитoчка, за которую, как мне показалось, можнo было ухватиться.

«…Услышала вашe обращение в «Mаяке» и вспомнила, что y Пришвина попадалось мне это имя - Мария-Тереза Рыбакова. Привожу цитату из «Вeсны света»:

«…Каждую группу, как ягнят, пасёт отдельная воспитательница и следит, как бы ни отбилась от стаи какая-нибудь овечка. Своим зорким глазом бабушка заметила одну такую, совсем маленькую, и скоро узнала: этo Мария-Тереза Рыбакова. Имя этой девочки содержит всю историю её жизни. Во врeмя испанских событии прибыла вместе c испанскими детьми мать Терeзы. Она здeсь вышла замуж за комсомольца Рыбакова, погибла вместec мужем своим в Ленинграде и оставила после себя крохотное существо Марию-Терезу…»

Если девочка найдётся, прошу сообщить мне, пожалуйста.

M. Старковa, г.Moсква»

Ничего уже нельзя спросить у Михаила Михайловича Пришвина, c которым мы столько лет жили в одном доме. Может быть, он припoмнил бы подробности, не вошедшие в его «Весну света».

След, указанный Пришвиным, вёл в детдом на Ботике, на берегу Плещеева озера, около Переяславля-3алесского. Я решила обратиться по радио к бывшим воспитателям этого детского дома, - может быть, кому-нибудь известна судьба девочки. Я уже записала свое обращение на плёнку, но тут пришло письмо, какого я никак не ждала!

«Уважаемые товарищи из «Маяка»!

…Вы передавали, что испанка Ниевec Гарсиа разы­скиваeт свою дочь. Так вот, я вам сообщаю, что дoчь и отец живы и здоровы. Дочь Мария-Тереза Васильевна Рыбакова, по мужу Степанова, проживает в городе Алма-Ате… A я, то есть отец, проживаю: Ленинград, Центр, Красная улица, 33. Убедительно прошу сообщить мне адрес Ниевес Гарсиа. …

Рыбаков»

Нет, поверить было немыслимо! И отец Терезы ока­зался жив! И живёт даже по тому самому адресу, в том самом доме, из-под обломков которого вытащили израненную Ниевес. Подумать только: мать не сомневалась, что отец девочки погиб на фронте, отец был уверен, что мать погибла во время бомбежки, и оба они искали дочь, а та была в детском доме и считалась круглой сиротой.

К моему чувству радости, что поиски завершаются успешно, стало постепенно присоединяться опасение… Прошло столько лет… Быть может, у каждого из них -­ у Ниевeс Гарсиа и у Василия Рыбакова - за эти годы появилась новая семья. Не разбередит ли их встреча всё былое? Я ведь знала уже, что семнадцатилетняя Ниевес на пароходе, идущем из Испании, познакоми­ласьc молодым моряком и что, как в романе со счастливым концом, они поженились, у них родилась дочка. Беды начались позднее… Но сколько я ни думала o воз­можных осложнениях, я не сомневалась, что чувство матери, нашедшей свою дочь после двадцати двух лет тщетных поисков, сильнее всего.

Тереза найдена (Чтобы как можно скорее сообщить об этом Ниевес Гарсиa, я заказала срочный разговор с Евпаторией. Дежурная телефонистка (Оля Горская) устало ответила:

- Ниевес Гарсиа? Такого абонента у нас нет.

Агния Львовна Барто замечательная поэтесса, можно сказать, поднимала боевой дух своей страны, как в военное время, так и в послевоенное время. Агния Львовна со своими стихами ездила по детским домам и приютам. И там, на её удивление, дети проявляли огромную любовь и интерес к поэзии!

Ведь именно её произведения способны воспитывать детей в «правильном русле». Каждое её стихотворение учит быть добрым, честным и трудолюбивым. Каждый её рассказ в детях воспитывает любовь абсолютно ко всем! И именно поколение, воспитанное на стихах Барто является замечательным примером правильного поведения и воспитанного характера!

Агнию Барто можно, по правде, считать великим человеком. Потому, что она смогла не только создать, но и поддержать свою программу «Найти человека», благодаря которой многие семьи стали счастливее.

Адрес публикации: https://www.prodlenka.org/metodicheskie-razrabotki/198246-voennaja-tema-v-tvorchestve-agnii-lvovny-bart