Судьба братьев Москалевых: поиск пропавшего без вести солдата через военные архивы

ПИСЬМО В СОРОК ТРЕТИЙ…

Здравствуй, дорогой наш солдат!

Здравствуй, дядя Коля!

Дядя Коля. Именно так называет тебя моя бабушка Тоня – твоя любимая племянница. Для неё ты всегда будешь дядей Колей, как навсегда останешься для всех нас незнакомым тридцативосьмилетним солдатом…

Я её внучка - Анна, одна из веточек твоего родословного древа. Это послание от всей нашей семьи, в которой о тебе знают и помнят. Ни разу в жизни я не видела даже твоей фотографии, но кажется, что знаю тебя давно. Твоя судьба – это частичка моей короткой биографии. Значит, я не могу не писать о тебе: к этому обязывает чувство долга перед всеми не вернувшимися с войны.

Считанные дни отделяют нас от прекрасного дня, когда в очередной раз прозвучит праздничный салют ПОБЕДЫ. Как ты мечтал о ней! Но так никогда и не узнал о победном мае 1945-го, не узнал, что твой брат Василий погиб смертью храбрых под Москвой в 1942 году, что 27 января 1944 года город Ленинград, за который ты сражался, был освобождён. А ты погиб в сорок третьем при прорыве блокады, навеки связав свою судьбу с этим легендарным городом.

Как это случилось? Где это произошло? О чём думал ты в свои последние минуты? Может быть, встала перед глазами родная деревня Горка, твой дом на высоком берегу речки Тафты, берёзки под окнами? Может быть, увидел свою жену и детишек, а может быть, в последние мгновения перед тобой пронеслась вся твоя нелёгкая жизнь?

Помнишь, солдат, свое голодное сиротское детство? Беда как будто поселилась в вашем доме: один за другим умерли мать и отец, остались вы с братом Василием и ваши сёстры- Анна и Евдокия. Все выросли трудолюбивыми, честными и добрыми людьми. Однажды твой отец сочинил байку о том, что ездил в далёкую Турцию за сахаром. С тех пор и прилипло к вам деревенское прозвище – «турчата». Ты тоже был мастер на розыгрыши, и в деревне любили тебя за неунывающий, весёлый характер да за прекрасный голос, когда, сидя на завалинке или под раскрытым окошком, распевал, наигрывая на гармошке, свою любимую:

Три танкиста, три весёлых друга –

Экипаж машины боевой.

А жену свою, Клавдию Дмитриевну, помнишь? Жена тебе досталась из зажиточной семьи. Не красавица, но мастерица на все руки. Росточком только Бог обидел: маленькая была, но такая проворная – не угонишься. И зажили вы своим домом, обзавелись хозяйством, детей нарожали. Ты работал бригадиром, а Клавдея (так звучало её имя на деревенский манер) - в поле. И когда она только всё успевала? С утра до позднего вечера «воевала» с детьми, с кастрюлями и ведёрными чугунами, возилась с квашнёй, управлялась со скотиной. Упаси, Бог было подвернуться ей под горячую руку. Доставалось и тебе, дядя Коля, если случалось провиниться. Ни разу за вашу семейную жизнь ты не поднял на неё руку. И называл по – разному: добродушно – Клашка, в сердцах – Клавдея, в насмешку – «ратник».

Такие, как она, вынесли на своих плечах все военные тяготы: растили детей, работали с раннего утра и до позднего вечера на колхозных полях, справляли и мужскую, и женскую работу. А в весеннюю пору впрягались в плуги и бороны, сеяли хлебушек. Как ни трудно было, а сохранила тетя Клаша корову, чтоб было у детей молоко, чтоб не давились голой картошкой да травяными лепёшками.

Помнишь, солдат, как уходил на войну? Как провожали вас всей деревней с гармошками, с песнями? Женщины шли за подводами километра два. Никак не могли оторваться от мужей. А когда вернулись назад, твоя Клавдея, покормив грудью младшенького, пустилась вдогонку. Пятнадцать вёрст, лесом – а успела на перевальный пункт. Чувствовало сердце – видитесь в последний раз.

Как прощался с детьми, помнишь ли? Обращаясь к старшим, Алексею и Дуне, сказал: «Вы не пропадёте, большие… кусок хлеба себе заработаете». А потом склонился над колыбелькой Толика и заплакал: «Вот кто у меня беззащитный…». Пророческими оказались слова прощания. В конце войны Толика, забравшегося в колхозный амбар за горохом, поймал бригадир. За горсточку гороху, что уместилась в детской ладошке, в слепой ярости избил до полусмерти и выбросил за гумно, где его и нашли родные. Мальчик так и не поправился, а перед смертью всё повторял: «Вот придёт папка, он ему задаст!»

Твой сын ждал тебя, надеялся на защиту. А похоронка лежала в углу, за образами.

Невозможно передать никакими словами, что творилось в твоей избе, когда Дуня, отворив дверь, с порога протянула матери страшный листочек бумаги: «Мама, тятя…» Зашлась в крике тетя Клавдия, сбежались и заголосили соседки. Ещё безысходнее их горе было оттого, что не могли они поплакать на ваших могилках, прильнув к земляному холмику, замереть от горя и скорби. А оно, горе, не обошло в Горке ни одного двора: из восемнадцати мужиков домой вернулось только двое.

Дорогой наш солдат! Судьбе было угодно распорядиться так, что твоя могила известна миллионам людей: твой прах покоится на Пискарёвском мемориальном кладбище. В 1947 году, будучи на торфоразработках под Ленинградом, бабушка Тоня (тогда семнадцатилетняя девушка) нашла на окраине города одну из братских могил, где среди многочисленного списка на простом деревянном щите увидела родное имя – Москалёв Николай Алексеевич. Чьи – то заботливые руки обложили могилу кирпичами и побелили их. Она принесла тебе тогда букетик полевых цветов – привет с твоей родины.

Много воды утекло с тех пор. В братских могилах Пискарёвского кладбища захоронено 470 тысяч воинов, ополченцев, мирных граждан, ставших жертвами фашистской блокады. В изголовье каждой могилы – монолит из серого гранита с изображением серпа и молота (могилы ленинградцев) или звезды и дубового листа (братские могилы воинов), а также года захоронения – 1941, 1942, 1943… Людской поток к вам нескончаем. А когда в темноте стихают шаги на гранитных плитах, на вахте остается Вечный огонь и величественная фигура Матери – Родины. И ещё ваш покой охраняют вязы, нежные рябинки, подернутые сединой голубые ели и с детства родные русские берёзки – посланцы отчей земли.

В 1986 году к тебе, дядя Коля, приезжала и моя мама. Она возложила цветы на одну из гранитных плит с датой 1943. К сожалению, мы не знаем ничего ни о твоем воинском звании, ни о наградах. Но разве это главное? Мы горды тем, что ты был Солдат – защитник Родины. Это о тебе написал удивительные строки твой земляк, поэт Сергей Орлов, сражавшийся, как и ты, на ленинградском фронте:

Его зарыли в шар земной,

А был он лишь солдат,

Всего, друзья, солдат простой.

Без званий и наград…

Давным – давно окончен бой…

Руками всех друзей

Положен парень в шар земной,

Как будто в мавзолей.

А род твой продолжается, и живут твои потомки не только в родном Вологодском краю, но и в Москве, Белоруссии, на Кубани и в Ростовской области. Давно нет на этом свете тёти Клавдии, твоего сына Алексея. Не знаю, жива ли твоя дочь Евдокия. Не стало и твоей родной деревни Горки. Уехали люди с обжитых мест. Заросли деревьями и кустарниками поля, что ты пахал и сеял. Одичала речка Тафта. И всё – таки так хочется побывать на твоей родине, в милом лесном краю, отведать чистой речной водицы, грибов и лесных ягод. Хочется захватить горсть родимой земли и привезти её тебе. Я верю, что так и будет. Как будет вечен огонь нашей памяти.

Анна Фешина

Хутор Ильинский, Егорлыкский район,

Ростовская область

Это сочинение написано моей дочерью со слов моей мамы. В основу сочинения положены реальные факты, рассказ ведется о реальных людях, проживавших в деревне Горка Тотемского района Вологодской области. Москалев Николай Алексеевич – дядя моей матери. Его брат Василий пропал без вести под Москвой. Только в прошлом году, благодаря военным архивам , удалось получить копии вот этих документов:

11 графа – похоронен на Пискаревском кладбище

Адрес публикации: https://www.prodlenka.org/metodicheskie-razrabotki/2296-feshina-aleksandra-aleksandrovna