Гендерные особенности детей, воспитывающихся в детских домах и учреждениях интернатного типа

ГЕНДЕРНЫЕ ОСОБЕННОСТИ ДЕТЕЙ, ВОСПИТЫВАЮЩИХСЯ В ДЕТСКИХ ДОМАХ И УЧРЕЖДЕНИЯХ ИНТЕРНАТНОГО ТИПА.

1. Гендерная идентичность

Гендерная идентичность – переживание себя, как человека определённого пола. В отличие от гендерной роли, отражающей внешние признаки моделей поведения и отношений, позволяющих другим людям судить о степени принадлежности кого-либо к мужскому или женскому полу, гендерная идентичность характеризует внутреннее, глубоко личное переживание себя как человека определённого пола. Существенным компонентом гендерной идентичности является сексуальная, или половая, идентичность, отражающая представления человека о своих сексуальных предпочтениях (гетеро-, гомо- или бисексуальных). Гендерная идентичность и гендерная роль у одного и того же человека не всегда совпадают.

Гендерную идентичность, подобно идентичности в целом, можно рассматривать в аспектах тождественности и целостности. Иными словами, можно сказать, что обретение гендерной идентичности предполагает, с одной стороны, интегрирование различных гендерных ролей (женщина как мать, женщина как жена, влюбленная девушка, подруга и т. п.), а с другой стороны, создание целостного представления о себе как человеке того или другого пола в прошлом, настоящем и будущем (девочка – девушка – женщина, мальчик – юноша – мужчина). Важно также, чтобы представление человека о себе подтверждалось соответствующим отношением к нему значимых других – сверстников и взрослых. Последнее важно для построения идентичности в целом, но приобретает особое звучание в контексте становления гендерной идентичности.

Достижение гендерной идентичности у детей из закрытых детских учреждений связано со значительными проблемами. В литературе по этой теме крайне мало конкретных данных.

«Психопатология второго поколения», которая проявляется в трудностях создания собственной семьи и воспитания собственных детей теми, кто страдал от материнской депривации, отмечают те педагоги, воспитатели детских домов и интернатов, которые интересуются взрослой жизнью своих воспитанников. За редким исключением они бывают несчастливы в семейной жизни, с большим трудом входят в родительскую семью мужа или жены, имеют множество проблем в общении с супругом, их браки часто оказываются непрочными. И все это несмотря на то, что в детском, подростковом, юношеском возрастах почти все они мечтают создать хорошую семью, иметь детей. Попробуем разобраться в причинах.

Проблемы становления гендерной идентичности, так или иначе, продляются на всех этапах личностного развития.

Исследователи, например, наблюдали, что уже в дошкольном и младшем школьном возрастах дети не играют в ролевые игры, в которых проигрывают женские и мужские роли (они практически вообще не играют в ролевые игры), хотя существует устойчивое мнение о том, что такого рода игры являются едва ли не врожденными. Можно так или иначе относиться к последнему замечанию, но в современной психологии бесспорным представляется тезис о том, что ролевые игры типа «Дочки-матери», «в семью», «в войну», «в Барби и Кена» и пр., такие, в которых подчеркивается разница в поведении мужчин и женщин, чрезвычайно важны для освоения гендерных ролей и становления гендерной идентичности. Заметим при этом, что как девочка, так и мальчик могут исполнять и мужские, и женские роли. Например, в игре «Дочки-матери» девочка может исполнять не только роль мамы, бабушки или дочки, но и роль папы, а мальчик, скажем, роль дочки. Важно то, что во всех случаях осваиваются модели поведения, соответствующие определенной тендерной роли.

В детских домах нередко можно наблюдать повальное увлечение воспитанников – и девочек, и мальчиков такими сугубо женскими занятиями, как вышивание, вязание. Несомненно, сами по себе эти занятия хороши. Они развивают тонкую моторику, зрительно-кинестетическую координацию, художественный вкус и др. Однако в тех случаях, когда женские занятия у мальчиков преобладают, и у них нет возможности выбрать себе занятия, поучиться у кого-то строгать, пилить, чинить машину, это становится опасным именно для становления гендерной идентичности. Этот тонкий момент практически не учитывается воспитателями. Просто они сами любили такие занятия и делились своими умениями и интересами с воспитанниками, как девочками, так и мальчиками.

Ярче всего проблемы становления гендерной идентичности проявляются в период полового созревания. Педагоги-практики единодушно отмечают, что основные проблемы и трудности этого периода связаны с сексуальным поведением подростков, перед чем меркнут такие трудности, как неуспеваемость, недисциплинированность и т. п. По их словам (и данные исследований это подтверждают), воспитанники рано начинают половую жизнь, часто оказываются замешанными в сексуальных преступлениях, забота о своем внешнем виде у многих, особенно у девушек, выливается в чрезмерное подчеркивание своей сексуальности. Отметим, что стремление подчеркнуть свою сексуальную привлекательность – совершенно нормально для подростков обоих полов, хотя зачастую пугает и родителей, и воспитателей, которые, по-видимому, забывают, что в свое время они делали то же самое, только другими средствами. Пугают часто именно новые формы – обнаженный пупок с пирсингом, кольцо в носу, разноцветные волосы и т. п.

Проблемы воспитанников школ-интернатов сводятся к тому, что такое подчеркивание, нормальное для возраста, осуществляется часто неадекватными способами, неумело, нарочито, безвкусно, что усугубится отсутствием действительной модной одежды, косметики, возможности пользоваться услугами хорошего парикмахера и т. п. Чрезвычайно важно в школах-интернатах проведение специальных занятий с воспитанниками, где можно и поговорить о своем внешнем виде и реально научиться делать макияж, красиво ходить, найти свой стиль в одежде, прическе. Человек, ведущий подобные занятия, может быть приглашен со стороны (парикмахер, модельер, имиджмейкер и т. п.), но это может и кто-либо из сотрудников детского дома или интерната, которого подростки признают стильным.

Часто воспитатели жалуются и на такие «чудовищные» факты поведения мальчиков-подростков, которые в душе, спальне сравнивают чуть ли не с сантиметром размеры пенисов. Взрослые должны понять, что при всей внешней дикости это является часто для мальчика способом понять и реально оценить, нормально ли он развивается, как мужчина. Девочки, по сути, делают то же самое, сравнивая, какой у кого размер груди, только внешне это выглядит безобиднее, поскольку касается вторичных половых признаков. Напомним, что опасения по поводу своей внешности, ее соответствия тому эталону, на который равняется группа сверстников, относятся к числу наиболее распространенных и сильных страхов подростков.

По данным известного отечественного психолога Е. Т. Соколовой, подростки, особенно сильно недовольные своей внешностью, входят в группу риска психических заболеваний и эмоционально-личностных расстройств.

Существует распространенная точка зрения, напрямую связывающая описанные выше проблемы подросткового возраста с пубертатным периодом, половым созреванием. Однако чрезвычайно важно рассматривать эту линию развития в более широком контексте, включающем не только биологические, но и психологические, и социальные аспекты, потому что только такой контекст даст возможность понять, почему у детей, воспитывающихся вне семьи, проблемы, связанные с сексуальным развитием, оказываются столь акцентированными. Глубоко и тонко анализирует эту проблему Л. И. Божович: «В этот период впервые появляется и становится предметом сознания и переживания подростка новая и очень мощная биологическая потребность –

половое влечение. Безусловно, депривация этого влечения может фрустрировать подростка и тем самым объяснить некоторые особенности его самочувствия и поведения. Вместе с тем надо учитывать, что половое влечение, так же как и все другие биологические потребности человека, приобретает в процессе развития качественно иной, опосредствованный характер. Так же как, например, потребность в раздражителях, необходимых для развития мозговых систем, сначала становится потребностью во внешних впечатлениях, а затем потребностью в активной познавательной деятельности, так же и половое влечение в ходе своего развития приобретает форму человеческой любви. Возникая в пубертатный период, оно входит в структуру уже существующих у подростка психологических новообразований (разнообразных интересов, нравственных и эстетических чувств, взглядов и оценок), формируя вместе с ними такого рода отношение к другому полу, в котором половое влечение, как правило, не занимает доминирующего положения... Ведь факторы и биологического, и социального порядка не определяют развития прямо; они включаются в сам процесс развития, становясь внутренними компонентами возникающих при этом психологических новообразований».

Данный отрывок позволяет понять манифестируемую гиперсексуальность воспитанников интерната. В этом научном контексте она объясняется не тем, что у них половое влечение просто биологически более сильное (есть устойчивая тенденция связывать сексуальную распущенность воспитанников с плохой наследственностью, не с тем, что не сформированы необходимые внутренние запреты, табу, и не с плохими примерами», виденными ими в детстве). Суть состоит в том, что у подростка из интерната к моменту полового созревания часто не оказывается психологических новообразований – интересов, ценностей, нравственно-эстетических чувств, — которые могли бы по силе значимости конкурировать с пробудившимся половым влечением. Неопосредованное культурными психологическими структурами, половое влечение становится у такого подростка «некультурной» потребностью, абсолютно доминирующей в отсутствие конкуренции.

Отечественный психолог Т. И. Юферева провела в интернате специальное исследование, посвященное изучению представлений подростков 13-15 лет о современных мужчинах и женщинах, что, по мнению автора, отражало их взгляды на маскулинность/феминность. В этих представлениях воспроизводились мнения подростков о мотивах поведения, ценностных ориентациях, идеальных моделях поведения мужчин и женщин, их негативных характеристиках. Для этого Т. И. Юферева, в частности, проанализировала сочинения подростков из интерната и из обычной школы на тему «Какими я представляю себе современных мужчин и женщин». В инструкции специально подчеркивалось, что описывать следует обыкновенных мужчин и женщин, а не литературных персонажей, героических личностей и т. п.

Результаты вывели существенные различия между подростками из массовой школы и из интерната. Начнем с описаний подростками «современного мужчины».

Обнаружилось, что для первых в современном мужчине наиболее значимы его роли как отца, мужа (эта категория высказываний по частоте ее использования имеет высший, первый, ранг): «Я считаю, что мужчина должен быть главой семьи во всем (приятно видеть мужчину, стоящего в очереди в магазине, относящего вещи в прачечную). Он так же должен заниматься воспитанием детей, должен быть наглядным примером для них». Воспитанники интерната пишут об этом очень редко. У воспитанников интерната в описании мужчины на первом месте отношение к другим людям (независимо от их пола): «Мужчина в моем представлении такой: он должен быть порядочным, отзывчивым к окружающим его людям» и характеристики внешности: «современный мужчина должен быть аккуратным, прилично одетым, высоким, широкоплечим». У семейных детей эти категории встречаются существенно реже. В обеих группах подростков достаточно высокий ранг имеют высказывания об интеллекте, способностях мужчины: «Я никогда не полюблю мужчину, который не будет умным. За ум я ему прощу все». Автор на основании анализа материала выделяет два эталона маскулинности – положительный и отрицательный, содержание которых различно у подростков из семьи и интерната. У подростков из семьи положительный эталон включает большое количество разнообразных эмоционально насыщенных характеристик (образованный, интеллигентный смелый, с твердым характером, деловой, умеющий держаться в обществе, занимающийся каким-либо видом спорта, разбирающийся в современной музыке и увлекающийся ею и др.). В то же время отрицательный эталон – беден, эмоционально нейтрален и по сути дела воспроизводит мнения взрослых.

У воспитанников интерната – картина обратная. Положительный эталон беден, схематичен и в основном состоит из моральных требований и требований к внешности: «Мужчины должны быть сильными, смелыми, добрыми. Не должны употреблять спиртные напитки. Мужчина должен ухаживать за женщиной, особенно если он женат, и не допускать такого, чтобы женщину ударить. Он должен быть сдержанным, не ругаться». Отрицательный эталон, напротив, эмоционально насыщен, разнообразен, предельно конкретен. Стержнем отрицательного эталона для подавляющего большинства воспитанников является алкоголизм: «Я бы хотел видеть мужчин спортсменами, красивыми, сильными, хорошо одетыми. Не хотел бы видеть пьяными, грязными, которые, кроме водки, все забыли».

Представления о современной женщине строится у воспитанников школы-интерната в той же логике, что и образ мужчины. Описываются характер, отношение к другим людям, внешность. Этот образ дополняется описанием женщины как жены и матери:

♦ «Я хотел бы видеть женщину доброй духом с вечной улыбкой»;

♦ «Женщина должна быть красивой, стройной, длинноволосой, следить за своим внешним видом»;

♦ «Бывает, у некоторых женщин есть ребенок, ходит грязный, неумытый. А есть женщины, которые без мужа, а ребенок чистый, умытый, хорошо учится».

Для семейных детей в образе женщины представление о ней как о жене и матери выступает на первый план. Значимы также эрудированность, интересы, ум, внешность и отношение к другим людям.

Воспитанники интерната в качестве негативных характеристик современной женщины, так же как и у мужчины, выделяют алкоголизм, а также плохое выполнение родительских обязанностей.

Таким образом, у подростков из массовой школы в представлениях современных мужчинах и женщинах большое место занимает семейная жизнь, причем эти представления наполнены множеством конкретных позитивных характеристик. У воспитанников интерната в описаниях современных мужчин и женщин все, что связано с семьей, занимает значительно более скромное место, соответствующие описания к тому же отличает, с одной стороны, бедность, абстрактность и схематизм положительных характеристик, а с другой – детализированность и эмоциональная насыщенность отрицательных.

В представлениях о маскулинности/феминности у воспитанников интерната, как в зеркале, отражается ключевое для нормального становления гендерной идентичности обстоятельство – отсутствие адекватных образцов для идентификации. При этом если модели поведения (прежде всего профессионального) мужчин и женщин воспитанники еще могут найти, наблюдая поведение окружающих их взрослых, то образцы реального поведения мужа и жены, матери и отца им просто неоткуда взять. Специалисты в области семейной психологии подчеркивают, что люди в своей семье, как правило, воспроизводят модель родительской семьи, повторяя в поведении –

прямо или «с точностью до наоборот» – отцовскую и/или материнскую модель.

В исследованиях Т. И. Юферевой, проводившихся в 80-х годах ХX века, изучались, прежде всего, осознаваемые и вербализованные представления подростков о некоторых типичных мужских и женских чертах характера и моделях поведения.

Интересно сопоставить эти данные с результатами изучения гендерной идентичности, представленными в работе Е. А. Сергиенко, А. Н. Пугачевой. Авторы изучали девушек 14-17 лет, выросших в семье и в детском доме. В работе использовались как вербальные методики, так и рисуночные. По мнению авторов, это позволяет соотносить представления о женской роли, материнстве, будущей семейной жизни на осознаваемом и неосознаваемом уровнях. Результаты этого исследования в целом подтвердили данные, полученные Т. И. Юферевой. Был обнаружен также ряд новых фактов. У большинства девочек из детских домов наблюдается фемининный тип гендерной идентичности (55 %), у 40 % – андрогинный. Другая картина у девочек из семей: 45 % – андрогинный, 30 % – феминный, 25 % – маскулинный тип гендерной идентичности.

По мнению авторов, именно андрогинный тип гендерной идентичности является наиболее адаптивным, поскольку сочетание маскулинных и феминных черт позволяют человеку проявлять большую гибкость и пластичность в поведении, использовать различные стратегии для жизненных проблем. Авторы считают также, что требования современного общества способствуют большей маскулинизации поведения. С этой точки зрения, девочки-подростки из семьи, по полученным авторами результатам, в большей степени соответствуют современным требованиям: они стремятся стать более независимыми, напористыми, самодостаточными, сильными. Такая маскулинизированность гендерных установок, проявляющихся на вербальном уровне, сочетается с высокой выраженностью у них феминных черт, что особенно ярко проявляется в рисунках. Девочки-подростки, выросшие в условиях семейной депривации, напротив, имеют более феминизированные гендерные установки, которые проявляются на вербальном уровне, на фоне более низкой выраженности у них феминных черт, что проявляется в рисунках. В их рисунках отмечается высокий показатель дисгармоничных признаков (50 % девочек-сирот ограничились изображением своих портретов, тогда как все 100 % девочек из семьи нарисовали себя целиком). Авторы связывают это с наличием социально-ролевых конфликтов и нарушением развития «образа Я». Склонность к игнорированию своей женственности, неумение раскрыть свою сексуальность сочетаются у девочек-сирот со стойкой заниженной самооценкой, несформированностью «образа Я», особенно в его полоролевом аспекте.

Различаются представления девочек-подростков о будущем ребенке и будущей семье. Девочки из семьи планируют стать матерью в 22-24 года, в то время как девочки-сироты в 20-22. Это может говорить о большей ответственности первых. Девочки из обеих групп высказывали желания иметь детей, однако их сознательные установки отличаются от установок неосознанных, проявившихся в рисунке. Рисунки 50 % девочек из интерната свидетельствуют о неосознанном отвержении и игнорировании ребенка, тогда как у девочек из семьи этого не обнаруживается. Для них ребенок неизменно является желанным, эмоционально привлекательным человеком, отношения с которым отличаются взаимным удовольствием, поддержкой, активным взаимодействием. Отношение к семье также демонстрирует различия между группами. Для девочек из детского дома на вербальном уровне характерны идеализация института семьи, наличие установок на создание семьи без ссор, конфликтов, стремление стать матерью и хозяйкой дома. Однако на неосознаваемом уровне – в рисунках – в их изображениях семьи преобладают разобщенность, отсутствие интеграции и партнерства. У девочек из массовой школы представления о будущей семье, естественно, более реалистичны. Наблюдая за жизнью своих матерей, они планируют избежать ограничения своих жизненных интересов исключительно семьей. Эта роль их не устраивает. Они признают, что даже в благополучной семье могут встречаться конфликты и споры. Это в целом подтверждается и в рисунках. По мнению авторов, такое отношение к будущей семейной жизни будет способствовать большей готовности: к трудностям и проблемам семейной жизни и умению их преодолевать. В целом авторы приходят к выводу о том, что девочки-сироты имеют абстрактные модели гендерного поведения, построенные по принципу гиперкомпенсации, что существенно затрудняет процесс становления гендерной идентичности.

Сказанное даёт возможность следующим образом интерпретировать представления данные выше Т. И. Юферевой: выявленные ею особенности представлений о маскулинности/феминности у воспитанников интерната следует оценить как конструктивные. Конструктивен в них именно момент отталкивания от негативных характеристик мужчины и женщины, которые черпаются ими из своего раннего опыта общения с родителями или из редких, часто совсем безрадостных встреч с ними. Это далеко не всегда учитывается в процессе воспитания, так как многие педагоги из самых лучших побуждений стремятся, наоборот, к тому, чтобы всячески оберегать ребёнка от неприятных воспоминаний, от встреч с пьяницей-отцом или матерью. Более продуктивным путём является помощь ребёнку в переработке – интеллектуальной и эмоциональной – отрицательного опыта. Иначе такой опыт будет неизбежно воспроизводиться во взрослой жизни, несмотря даже на непосредственно отрицательное к нему отношение.

Здесь следует подчеркнуть особенно слово переработка, потому что обращение к отрицательным образам родителей встречается, к сожалению, даже слишком часто. Даже самые лучшие воспитатели из самых лучших побуждений постоянно используют такие выражения: «Ты что, хочешь повторить путь своей матери», «Ты что же, собираешься всю жизнь сидеть в тюрьме, как твой отец». Такие высказывания не только педагогически неэффективны, но и психологически вредны, поскольку не просто не способствуют переработке тяжёлого эмоционального жизненного опыта ребёнка, но и вызывают у него разнообразные защитные реакции. Последние возникают в силу того, что для ребёнка такие высказывания являются травмирующими, они не могут быть им приняты.

2. Половой вопрос и трудные дети

Дети, социально выбитые из колеи, довольно часто рано развёртывают свою половую жизнь, притом не только в нормальных, но и в извращённых её формах. Причиной этого избыточного полового возбуждения (гиперсексуальности) является невозможность для детей в современной противоречивой социальной и педагогической среде использовать свою энергию по правильным, творческим, радующим ребёнка путям, - и отсюда дополнительный приток этой неиспользованной энергии к половым ощущениям, как не требующим особой активности и в то же время доставляющим удовольствие (нецелесообразные переключения энергии).

Моментом, способствующим, благоприятствующим чрезмерно раннему половому развитию, является повышенная врождённая общая возбудимость ребёнка (повышенная эмоциональность, повышенная реактивность); чем она более богата и чутка, тем, при отсутствии творческих выходов для неё, больше скопляется её вокруг половых устремлений.

Обстоятельством, точно так же увеличивающим половую возбудимость детей, является недостаточная общая способность детей к задержке (к торможению) своих первичных чувственных влечений. Эта недостаточность может быть как до известной степени врождённой (у тяжёлых психопатов, у лиц с грубыми анатомо-химическими изъянами нервно-мозгового аппарата), так и, в подавляющем большинстве случаев, – благоприобретённой: если окружающая среда «распускает» ребёнка, даёт ему слишком мало материала для преодоления, для труда (в обеспеченных слоях) или же если она даёт односторонний, грубо чувственный материал, препятствующий росту более высоких творческих устремлений (хотя бы в условиях тяжелейшей борьбы за жизнь у беспризорной детворы).

Большую роль играет также и раннее, социально-половое развращение, –половое подражание, и т.д.; влияние половой жизни окружающих (при скученности семьи в одной комнате или в условиях беспризорности, развращающей пример родственников, воспитателей, друзей и т. д.). Сюда надо отнести и современное половое ханжество, а также гигиеническое невежество подавляющего большинства населения (элементарные нарушения в области обращения с половыми органами и т. д.)

Врождённой эта чрезмерная специально-половая возбудимость бывает в ничтожной части случаев, – да и в этих случаях необходимо учитывать огромные добавочные слои, напластованные окружающей средой.

3. Как развивается и в чём проявляется детская гиперсексуальность

Безобидные, вполне нормальные, первичные половые ощущения свойственны детству (сосание пальца, знакомство с половыми органами), но при неблагоприятных условиях норма переходит в патологию.

Невозможность для ребёнка развернуть в неорганизованной среде свои социальные, исследовательские, трудовые и общебиологические наклонности заставляют его, при особенной его возбудимости, сосредотачиваться на своей особе, на интимных ощущениях, исходящих из его тела; постепенно значительная часть его внимания концентрируется вокруг половых переживаний, с переносом этой половой окраски на ряд других областей, ничего общего с половой не имеющих.

При особенно неблагоприятных условиях, резкая сексуальная окраска самых различных переживаний, вплоть до оформленного стремления к половому акту, может иметь место даже у детей младшего школьного возраста. У других детей, в этом же или в несколько более позднем возрасте, преждевременный интерес к сексуальному может проявиться в более скрытом виде: особое половое любопытство, половые элементы в привязанности к товарищам и т. д.

Признаки ранней и односторонне развивающейся гиперсексуальности:

- ребёнок в таких случаях оказывается более остро эгоцентричным, чем это свойственно его возрасту;

- наклонность к непосредственному получению удовольствия не по возрасту преобладает у него над стремлениями к более далёким и отвлечённым целям;

- замечается отрыв от разнообразных областей окружающей реальной жизни и приковывание к отдельным её сторонам, содержащим в себе элементы сексуальности (фантазии, узко ограниченная сфера исследовательских интересов);

- такие дети сильно привязываются к товарищам и/или воспитателям по признаку личной симпатии;

- игры, занятия привлекают их точно так же, главным образом, скрытой в них сексуальной стороной (прикосновения и т. д.).

При интенсивном проявлении этих явлений дети начинают страдать упадком общей своей работоспособности, так как их внимание и память, мысли и стремления направлены в сторону полового интереса, а на повседневные требования среды остаётся мало энергии.

При преследованиях или увещаниях, обычно – нелепо, неумело проводимых со стороны взрослых, заметивших эти половые проблемы, дети замыкаются, прячутся, стараются (большей частью безуспешно) преодолеть себя; это создает у них внутреннее раздвоение, повышенную пугливость, рефлексию и зачастую служит источником обострённого развития религиозного чувства («Бог накажет»).

Гиперсексуальные дети часто отличаются повышенной нервозностью, неуравновешенностью, что объясняется как отрывом их от многих областей окружающей повседневности, так и (при онанизме) потерей ими значительной части нервной энергии, пугливостью и т. д. Переходный возраст даётся этим детям особенно трудно, так как они вступают в него с большой внутренней неустроенностью.

Заключение

В подходе к проблеме воспитания детей в детских учреждениях закрытого типа наблюдается две крайности, которые, заостряя, можно описать следующим образом. С одной стороны, до сих пор существует представление, что дети из детских домов и школ интернатов – совершенно обычные, ничем не отличаются от растущих в семьях, и все проблемы, связанные с ними, можно решить улучшением материального положения, привлечением спонсоров, созданием нормальных условий обучения и воспитания. С другой стороны, распространена точка зрения, что сейчас в детских домах и интернатах практически нет здоровых детей, все воспитанники имеют соматические и психические заболевания, обусловленные, прежде всего, тяжёлой наследственностью.

В определённом смысле и то и другое правильно. Действительно, известен опыт лучших детских домов и интернатов, где детям хорошо, выпускники которых сравнительно успешно вступают во взрослую жизнь – учатся в высших учебных заведениях, работают, имеют семью, всю жизнь вспоминая интернат как свой родной дом.

Но, вместе с тем, никуда не уйти от фактов иного рода. Уже ни для кого не секрет, что большинство воспитанников детских домов отнюдь не сироты. В основном это дети, родители которых живы, но лишены родительских прав. В нашей стране ежегодно родительских прав лишаются около 40 000 семей. Кроме того, у части детей родители не лишены родительских прав, но находятся в заключении. Многие дети оказываются в таких учреждениях сразу после рождения.

Сказанное означает, что с точки зрения соматического и психического здоровья, с учётом отягощённой наследственности, неблагоприятного протекания перинатального развития, тяжёлых условий жизни в раннем возрасте, дети, родившиеся и выросшие в таких семьях, составляют по существу «группу риска».

Данная проблема – считать детей, воспитывающихся вне семьи, здоровыми или больными – чрезвычайно сложная и острая. Однако обе эти крайние позиции игнорируют принципиально важное обстоятельство – специфику психического развития детей в учреждениях интернатного типа, специфику, которая не определяется по критерию «норма-патология».

Исследования, проведённые во многих странах мира, свидетельствуют о том, что вне семьи развитие ребёнка идёт по особому пути и у него формируются специфические черты характера, поведения, личности, про которые часто нельзя сказать, лучше они или хуже, чем у обычного ребёнка, - они просто другие. И более того, есть основания полагать, что именно психологический фактор является причиной не только психологических, но и соматических отклонений таких детей. Об этом нельзя забывать. Таким детям обязательно требуется помощь педагогов и психологов.

Адрес публикации: https://www.prodlenka.org/metodicheskie-razrabotki/339575-gendernye-osobennosti-detej-vospityvajuschihs