Фольклорные жанры в творчестве Т. Н. Ломбиной

Министерство образования и науки Российской Федерации

Федеральное агентство по образованию

Коми государственный педагогический институт

Кафедра литературы

Допустить к защите:

Зав. Кафедрой литературы,

профессор, доктор ф. н.

_______________Л.В. Соколова

«____»_____________2007г.

Дипломная работа

Фольклорные жанры в творчестве Т.Н. Ломбиной.

Исполнитель –

Студентка 352 группы

филологического факультета

____________Тюлькина Е.П.

Научный руководитель-

доцент, к.ф.н.

________Красильникова С.В.

Сыктывкар,2007 г.

Министерство образования и науки Российской Федерации

Федеральное агентство по образованию

Коми государственный педагогический институт

Кафедра литературы

Дипломная работа

Фольклорные жанры в творчестве Т.Н. Ломбиной.

Исполнитель –

Студентка 352 группы

филологического факультета

____________Тюлькина Е.П.

Научный руководитель-

доцент, к.ф.н.

________Красильникова С.В.

Сыктывкар,2007 г.

Содержание.

Введение…………………………………………………………………….стр. 4

Глава I. Традиции фольклорных жанров в прозе Т. Н. Ломбиной………стр.8

§1. Сказочные традиции в творчестве Т. Н. Ломбиной…………………..стр.11

§2. Традиции жанра легенды в произведениях Т.Н. Ломбиной………….стр.17

§3.Традиции жанра былички и бывальщины в творчестве Т.Н. Ломбиной .……………………………………………………………………………….стр.22

§4. Традиция песенного жанра в произведениях Т. Н. Ломбиной………стр.26

§5. Традиция жанра заговора и причитания………………………………стр.38

Глава II. Фольклорные образы и мотивы в творчестве Т.Н. Ломбиной.

§1. Образы Сатаны, чёрта и колдуна………………………………………стр.47

§2. Образы домового, банника и овинника………………………………..стр.52

§3. Образ русалки……………………………………………………………стр.56

§4. Привидение………………………………………………………………стр.60

Заключение…………………………………………………………………..стр.64

Библиография………………………………………………………………..стр.67

Приложение………………………………………………………………….стр.73

Введение.

Тамара Николаевна Ломбина - известная писательница Республики Коми, которая помимо писательства, заведует лабораторией развития творческого мышления Республиканского центра дополнительного образования. Как человек верующий она ведет большую просветительскую работу, являясь заместителем председателя Коми регионального отделения Всемирного Русского Народного Собора, а также членом Международного объединения кинематографистов славянских и православных народов. Кроме того, Т.Н. Ломбина - создатель методики по развитию речи и мышления детей. По методике Ломбиной дети учатся читать с трехлетнего возраста, у них формируются творческое воображение, фантазия, воля и характер, так необходимые для нашего непростого времени.

Обращение к творчеству Тамары Николаевны Ломбиной обусловлено эстетико-нравственным и духовным своеобразием писательницы Республики Коми в истории литературы и художественной культуры нашего времени. Интерес к творчеству писательницы растет не только со стороны исследователей, но и со стороны читателей: появляются новые издания произведений Т. Н. Ломбиной, публикации в периодической печати, выходят в свет новые произведения.

Актуальность данной работы объясняется недостаточной изученностью творчества писательницы РК Тамары Николаевны Ломбиной. Ее творчество самобытно, поскольку она опирается на фольклорные жанры и традиции творчества Н. В. Гоголя.

Целью работыявляется выявление и классификация фольклорных жанров, которые использует Т. Н. Ломбина, а так же определение их функции в творчестве писательницы.

Данной цели подчинено решение следующих задач:

Составить классификацию фольклорных жанров, используемых в текстах Т. Н. Ломбиной.

Рассмотреть художественные функции фольклорных образов и мотивов, встречающихся в преданиях, легендах, быличках, бывальщинах и других жанрах, а также в прозе Т. Н. Ломбиной.

Дать характеристику художественного мира Т. Ломбиной на основе анализа фольклорной поэтики.

Поэтика и традиция в фольклоре по-особому слиты и нерасторжимы, ибо поэтика в нем традиционно преемственна и наследуема, а традиция - поэтически материализуема.

Исследование поэтики фольклора - это непременно изучение того, что и как происходит с традицией. Если мы хотим понять что- либо новое, следует искать это новое в его связи с традицией.

Отмечается повышенный интерес современных писателей к народным мифам, сказаниям, легендам, в частности к «былинно- национальным типам широкого звучания».

Фольклор и литература образует единое пространство словесного искусства. Литературное произведение существует наряду с фольклорным, в том смысле, что они способны соседствовать в один и тот же исторический момент, образуя два взаимно связанных полюса словесного творчества.

В связи с тем, что фольклор предшествует литературе, Б. Н. Путилов в своей статье отмечает, что «поэтика фольклора в ее историческом развитии- система всегда содержательная, поскольку в ней реализуются исторически сложившиеся и развивающиеся связи фольклора с действительностью, с миром народной жизни, поскольку она представляет различные уровни воплощения народного художественного сознания, его конкретную поэтическую материализацию».¹ И эта система складывается в процессе художественного освоения и художественного преобразования действительности.

Общность человека и природы, циклическая концепция времени, подчеркиваемая в фольклоре, также присутствует и в литературе, где биографическое время человеческой жизни сопоставляется с бесконечностью природных циклов и ещё больше подчеркивает отдаленность сближаемых миров. В литературе на первый план выступает парадокс, не являющийся чуждым и народному творчеству - это противоречивое состояние духа человека нового времени.

У. Б. Далгат в своих исследованиях отмечает, что «новизна проблемы литературно- фольклорных связей современной литературы состоит в том, что фольклор в современном литературном процессе служит, прежде всего, выражению народного духа, национального самосознания, передаче этнопсихологии». Вместе с тем исследователь утверждает, что «фольклор используется писателями в качестве одного из средств внутреннего раскрытия личности героев, когда даже хорошая песня может стать своеобразным стимулятором выражения внутреннего сознания человека»²

Изучение литературной деятельности многих писателей подтверждает их фольклористические интересы, раскрывает огромное разнообразие проявлений фольклоризма в современном литературном процессе, обогащение его форм и художественных итогов.

Так, Тамара Николаевна Ломбина в своей художественной системе применяет самые разнообразные выразительные средства устного народного творчества, характерные для жанра предания, сказки, лирической песни, былички, бывальщины.

В связи с этим, объектом исследования данной дипломной работы являются традиции фольклорных жанров, ярко отразившиеся в творчестве Т. Н. Ломбиной, определившие своеобразие ее художественного мира.

Предметом исследования являются сами тексты, произведения Т. Н. Ломбиной: сборники «Сказки прадеда Кондрата», «Берестяная шкатулка с северным сиянием», «Чистый четверг», а так же побасенки и былички.

Структура работы включает в себя следующие разделы:

- Введение.

- Две главы, каждая из которых делится на параграфы. Первая глава «Традиции фольклорных жанров в прозе Т.Н. Ломбиной» посвящена рассмотрению традиций таких жанров устного народного творчества, как сказка, песня, частушка, быличка, бывальщина, легенда, заговор и причитание. Во второй главе мы обратились к анализу фольклорных образов, используемых писательницей в ее произведениях, а именно к образам нечисой силы (чёрту и Дьяволу), русалки, домового, банника, овинника, лесных бабы и мужика и других персонажей.

- Заключение.

- Библиография.

- Приложение, содержащее текст интервью с Т.Н. Ломбиной

Методы исследования: историко- литературный и сравнительно- сопоставительный.

Глава I.

Традиции фольклорных жанров в прозе Т. Н. Ломбиной.

Фолькло́р (англ. folklore) — народное творчество, чаще всего именно устное; художественная коллективная творческая деятельность народа, отражающая его жизнь, воззрения, идеалы; создаваемые народом и бытующие в народных массах поэзия (предания, песни, сказки,эпос),народная музыка (песни, инструментальные наигрыши и пьесы), театр (драмы, сатирические пьесы, театр кукол),танец,архитектура, изобразительное и декоративно-прикладноеискусство.³

Народное творчество, зародившееся в глубокой древности, — историческая основа всей мировой художественной культуры, источник национальных художественных традиций, выразитель народного самосознания. Некоторые исследователи относят к народному творчеству также все виды непрофессионального искусства (самодеятельное искусство, в том числе народные театры).

Термин Фольклор впервые был введен в научный обиход в1846английским ученым Вильямом Томсом.

В буквальном переводе Folk-lore означает: народная мудрость, народное знание. Этим термином сначала обозначали только сам предмет науки, но иногда стали им называть и научную дисциплину, этот материал изучающую; однако затем последнюю стали называть фольклористикой. Помимо термина «фольклор» в научном обиходе разных стран встречаются и другие термины: немецкий — Volkskunde, в более узком значении слова —Volksdichtung; французский — Traditions populaires. В XIX в. в России господствовал несколько расширительно толковавшийся термин «народная словесность» или «народная поэзия».⁴

Художественное и историческое значение фольклора было глубоко раскрыто А. М. Горьким, высказывания которого имеют руководящее значение в разработке основных проблем фольклористики. В своем докладе на Первом съезде советских писателей Горький говорил:

«Я снова обращаю ваше внимание, товарищи, на тот факт, что наиболее глубокие и яркие, художественно совершенные типы героев созданы фольклором, устным творчеством трудового народа. Совершенство таких образов, как Геркулес,Прометей,Микула Селянинович,Святогор, далее — доктор Фауст, Василиса Премудрая, иронический удачникИван-дурак и, наконец, — Петрушка, побеждающий доктора, попа, полицейского, чёрта и даже смерть, — все это образы, в создании которых гармонически сочетались рацио и интуицио, мысль и чувство. Такое сочетание возможно лишь при непосредственном участии создателя в работе творчества действительности, в борьбе за обновление жизни»⁵.

Фольклор — это поэтическое творчество, вырастающее на основе трудовой деятельности человечества, отразившее в себе опыт тысячелетий. Фольклор, будучи древнее письменной литературы и передаваясь из уст в уста, из поколения в поколение, является ценнейшим источником для познания истории каждого народа, на какой бы ступени общественного развития он ни стоял.

Фольклор поэтический нельзя рассматривать изолированно от других проявлений духовной культуры. Устная народная поэзия тесно связана с областями народного сценического искусства (мимика,жест,драматическое действо — при исполнении не только так называемой «народной драмы» и драматизированных обрядов: свадебных,похоронных,земледельческих,хороводов и игр, но и при сказывании былин, сказок, при исполнении песен), хореографического искусства (народные танцы, пляски, хороводы), музыкального и вокального искусства. Следовательно, фольклористика включает некоторые разделы таких дисциплин, как театроведение,хореография, музыковедение (раздел его, называемый «музыкальной этнографией» или «музыкальным фольклором»). Вместе с тем, фольклор не может изучаться без помощи лингвистики, без изучения того диалекта, говора, на котором создаются данные устно-поэтические произведения. Однако фольклористика - прежде всего часть литературоведения, а фольклор есть часть словесного искусства. Фольклор, как и письменная художественная литература, является словесно образным познанием, отражением общественной действительности. Но создание фольклора «народными массами, условия бытования фольклора, характер художественного творчества в докапиталистическую пору, когда сложилась значительная часть дошедшего до нас старого фольклора, определили известные особенности фольклора по сравнению с письменной художественной литературой».⁶ Коллективное начало в фольклоре, анонимность большинства фольклорных памятников, значительная роль традиции в фольклоре — все это откладывает свой отпечаток на фольклор и обусловливает известные особенности его изучения.

К фольклору и к фольклорным образам обращаются многие писатели и исследователи. Этот "благодарный материал" лег и в основу творчества известной писательницы Республики Коми Тамары Николаевны Ломбиной. В ее творчестве сосуществуют такие жанры, как сказка, быличка, бывальщина, пословица, поговорка и др. Рассмотрим традиции этих и других жанров в творчестве Ломбиной подробнее.

§1. Сказочные традиции в творчестве Т. Н. Ломбиной.

В. Я. Пропп в своём труде определяет, что «композиционное единство сказки кроется не в каких- нибудь особенностях человеческой психики, не в особенности художественного творчества, оно кроется в исторической реальности прошлого. То, что сейчас рассказывают, некогда делали, изображали, а то, чего не делали, представляли себе».⁷

Сказка [нем. Märchen, англ. tale, франц. conte, итал. fiaba, серб.-хорв. pripovijetka, болг. приказка, чешск. pohadka, польск. bajka, белор. и укр. казка, байка, у русских до XVII в. баснь, байка] представляет собой рассказ, выполняющий на ранних стадиях развития в доклассовом обществе производственные и религиозные функции, т. е. представляющий один из видов мифа; на поздних стадиях бытующий как жанр устной художественной литературы, имеющий содержанием необычные в бытовом смысле события (фантастические, чудесные или житейские) и отличающийся специальным композиционно-стилистическим построением. В динамике развития общественных форм и общественного сознания изменяется и понятие «сказка».

Нужно отметить, что на ранних стадиях культуры сказка, сага и миф встречаются нерасчлененными и носили первоначально, вероятно, производственную функцию: охотник жестом и словом приманивал вспугнутого зверя. Позднее вводится пантомима со словом и пением. Следы этих элементов сохранила сказка поздних стадий развития в виде драматического исполнения, напевных элементов текста и широких пластов диалога, которого в сказке тем больше, чем она примитивнее.

На более поздней стадии скотоводческой экономики, дородовой и раннеродовой социальной организации и анимистического мировоззрения сказка получает часто функцию магического обряда для воздействия уже не на зверя, а на души и духов. Сказки обязаны или привлекать и развлекать, особенно у охотников, лесных и всяких других духов (у турок, бурят, урянхайцев, орочон, алтайцев, шорцев, жителей о. Фиджи, Самоа, австралийцев), или они употребляются как заклинания (в Новой Гвинее, у алтайцев, чукчей), или сказка прямо входит в религиозные обряды (у малайцев, гиляков, иранских таджиков). Например, знаменитый мотив магического бегства разыгрывается чукчами в их похоронном обряде. Даже русская сказка входила в свадебный обряд. Благодаря этому культовому значению у многих народов существует регламентация «сказывания» сказок: их нельзя говорить днем или летом, а только ночью после захода солнца и зимой (белуджи, бечуаны, готентоты, уитото, эскимосы). Разумеется, что такие сказки полигенетичны, и лишь на более поздней стадии общественного развития из них выделяется собственно сказка как охарактеризованный выше жанр фольклора.

Несмотря на конструктивное единообразие, современная сказка различает в себе несколько типов, художественные элементы которых использует Т.Н. Ломбина:

1) сказка волшебная, генетически восходящая к разным источникам: «к разложившемуся мифу, к магическим рассказам, к обрядам, книжным источникам и т. д.: волшебные сказки бывают мужскими или женскими по герою и свадебными или авантюрными по целеустановке».⁸

К данному типу можно отнести сказку Тамары Николаевны Ломбиной «Про охотника и трех его сыновей». Главными героями данной сказки являются три брата, попавшие в дом старца (просят у него огня). Конечно, удача оказывается на стороне младшего - самого смышленого и проворного. И как по волшебству, к спинам братьев прирастают ремни, сделанные из их же кожи. Эта сказка содержит в себе элементы небылицы, что придает еще больше необычного и волшебного.

2) Сказка новеллистическаяс сюжетами бытовыми, но необычными. К таким сказкам можно отнести, например, произведение Т.Н. Ломбиной «Сказка про ПРАВДУ и КРИВДУ», что рассказывает Марфа Воркотонаю( сыну лесной бабы) из сборника "Берестяная шкатулка с северным сиянием". Здесь автор рассказывает новеллу о двух братьях, которые ищут в этой жизни правды, и эти поиски заканчиваются тем, что старший брат из-за желания быть богатым губит младшего. Суть новеллы в том, что ПРАВДА кроется в кровном родстве, в настоящих чувствах. И ПРАВДУ можно отыскать у отчего дома.

3) Сказка легендарная, столь же поздняя, как и новелла. Она корнями ближе к мифам или к религиозной литературе исторических религий: христианства, мусульманства, буддизма, иудаизма и т. д. Часто легендарные сказки не рассказывались, а напевались. Так, к примеру, в главе «Камо грядеша?» из сборника Т.Н. Ломбиной «Сказки прадеда Кондрата» можно встретить следующую песню-легенду:

Ой, летела стрела

Из-за синя моря.

Ой, а где ж она упала?

- На вдовьином поле.

Кого ж она убила?

- Вдовьина сына,

Вдовьина сына,

Одного едина.

<…>

А миленька плачет,

Пока видят очи…

Забывчивы очи,

Карие дивочи.

В субботу сваты

Во двор прискакали,

В воскресенье в церкви

Девку повенчали.

А во понедельник

Нагайка свистела,

Нагайка свистела

Вокруг ее тела.

Затем идет размышление о том, «что же такое Бог». Как правило, этот вид сказок даёт толчок к глубокому размышлению, здесь автор опирается на издревле известные предания и легенды.

4) Сказки- пародии (совсем новый жанр), пародирующие «сказочную форму (например, коротушки или бесконечные, так называемые «докучные» сказки), сказки- дразнилки. Особенно среди пародий надо отметить небылицы, происхождение которых может быть даже очень древнее. Сюда же относят сказки, обличающие какой- либо порок людей».⁹ Например, в «Сказке про охотника и его собаку» сатирически показана такая черта человеческого характера, как алчность. Перед нами предстает архиерей, готовый за три сотенки отпеть собаку, закрыв глаза на все писания и законы.

5) Детская сказка, т. е. рассказываемая детьми, а часто и взрослыми для детей, — генетически очень сложна и невыяснена, но составляет особый жанр со своим строением и даже сюжетами. К этой разновидности сказок можно отнести целый сборник Тамары Николаевны Ломбиной «Берестяная шкатулка с северным сиянием», в котором каждая сказка- детская, повествование ведется от лица Марфы для маленького сына лесной бабы Воркотоная.

6) Сказки о животных — древнейший вид; он восходит частью к примитивным Natursagen, частью к позднейшему влиянию литературных поэм средневековья (вроде романа о Ренаре) или к рассказам северных народов о медведе, волке, вороне и особенно о хитрой лисе или ее эквивалентах — шакале, гиене.

В творчестве Ломбиной практически невозможно встретить сказки, в которых главными героями являются животные. Животные как бы сосуществуют вместе с людьми. Это объясняется строгой направленностью произведений писательницы на так называемый «человеческий фактор». Главное для Тамары Николаевны- показать людям, как надо жить, опираясь на обычаи предков, их знания и мудрость.

СКАЗОЧНЫЕ МОТИВЫ И СЮЖЕТЫ.

В сказке различают: мотив (простейшая повествовательная художественная единица: напр. гонение на младшего в роде) иэпизод (конкретное воплощение мотива: напр. сироту не кормят, бьют, выгоняют). Мотивы делятся на общинные, связанные с производственно- бытовыми социально- экономическими формами примитивного общества; мотивы суеверно- волшебные, то есть те же общинные мотивы с выветрившимся, забытым их реализмом, или мотивы,созданные намеренным переосмыслением действительности; и, наконец, мотивы культурные, связанные с развитием человеческой культуры и техники с позднейшими стадиями развития общества, с фактами классовой борьбы и т. д. Мотивы и эпизоды связаны с разными стадиями развития человеческого общества и человеческого мышления. Древние анимистические и тотемистические представления людей отразились в образах зверей-помощников, в мотивах превращений, в рассказах о происхождении людей от растений и животных и т. д. Матриархальная община породила сюжеты о выборе мужа женщиной (В произведении Ломбиной «Разлучница» мы видим яркий тому пример). Патриархальный род дал сюжет сказки о двух братьях, о борьбе отца с сыном. Такова сказка Т.Н. Ломбиной «Сказка про ПРАВДУ и КРИВДУ», где клад и богатство важнее родства, семьи, человеческих чувств. В целом, современная сказка включает в себя сложнейший конгломерат мотивов.

Сказочные типы, сюжеты уже бывают настолько сложны, что если можно относительно них также предполагать в редких случаях полигенезис, т.е. сходство сложных сюжетов в разных странах допускает мысль о миграции в литературном или устном переносе. Предположение о широкой международности сказочных сюжетов должно быть ограничено не только исходя из процессов бытования сказок, но также и из статистических фактов. Общее число европейских сказочных сюжетов невелико. Наиболее богатый репертуар — украинский — содержит около 2 300 сказочных сюжетов, у семи крупнейших европейских народностей насчитывается всего около 1 300 типов, русская сказка знает около 700 типов сюжетов.¹⁰

Сказочный репертуар и в конкретных сюжетах и в сумме у каждого народа отличается от репертуара соседей. Украинская сказка знает животных сюжетов в 5 раз больше, чем русская, и в два раза больше, чем европейская. Анекдотов на Украине в 4 раза больше, чем у русских или в Европе. Сибирские народы, например чукчи и эскимосы, почти не знают сюжетов европейских сказок при богатстве и самобытности сказочного репертуара, в котором, между прочим, значительное место принадлежит особым шаманским сюжетам, о коих европейская сказка даже понятия не имеет… Быть может, еще и этим объясняется любовь Ломбиной к Украине с ее неописуемым говором, обычаями и традициями, что легли в основу многих ее произведений.

Сказочные образыразнообразны. У народов доклассовой стадии в оформившейся сказке довольно сильны элементы мифические. Эскимосская богиня Седна не только героиня мифа, но и сказки. Ее параллель у народов Европы — баба Яга, Кощей бессмертный, Сам с перст- борода семь верст, окружаемые более мелкими духами вроде северных шаловливых лесных троллей, южных нимф и сильванов или среднеевропейских фей, чертей, ведьмРусская сказка имеет свои излюбленные образы. Кроме названных Яги и Кащея, это змей о 3, 6, 9, 12-головах, силы природы — солнце, месяц, вихрь, а затем бытовые персонажи — поп, работник, купец, барин, солдат, царь и т. п. Изменение быта меняет и сказочный образ.

В произведениях Тамары Николаевны Ломбиной образы бабы Яги и Кощея заменяются некими прототипами: лесной бабой и лесным мужиком (лесным человеком). Как правило, лесная баба имеет ребенка, которому главный герой или героиня рассказывает сказки, небылицы, загадывает загадки (пример тому сборник сказок «Берестяная шкатулка с северным сиянием»).

Черти же и ведьмы - неизменные образы в произведениях писательницы. Они везде, практически в каждой сказке, бывальщине и новелле.

Так, современная сказка вбирала в себя материал разных источников, подчиняя его известному комплексу принципов специфической сказочной композиции. Недаром романтики и народники — исследователи сказки — склонны были видеть в ней поэтическую формулу философии жизни, представители исторической школы толковали ее как культурно-исторический памятник, а формалисты находили в ней особенно убедительный материал для развлекательной концепции словесного искусства.

§2. Традиции жанра легенды в произведениях

Т. Н. Ломбиной.

В первоначальном значении слова легенда— отрывки «житий» и «страстей» святых, зачитывавшихся во время церковной службы или монастырской трапезы в дни, посвященные этим святым. «Отсюда — в более широком, внеритуальном значении — небольшое религиозно-дидактическое повествование, разрабатывающее в форме связной фабулы или отдельных эпизодов фантастическую биографию лиц, животных, растений, вещей, ставших по каким-либо причинам предметами христианского культа: легенда о кресте, легенда об осине — иудином дереве и т. п.».¹¹

При еще более широком словоупотреблении термин "легенда" применяется также для обозначения: а) произведений неповествовательного характера, разрабатывающих «легендарные» темы — например, драматических мираклей; б) религиозно- дидактических повествований, связанных с нехристианскими культами — буддийским, мусульманским, иудейским: о Будде, о потомках Мухаммеда; в) не подтверждаемых историческими документами и часто фантастических рассказов о каком-либо историческом деятеле или событии, совершенно не связанном с религиозными культами; например, легенда об Александре Македонском и т. п. В подобном расширенном словоупотреблении термин легенда теряет точное литературоведческое значение, и рассмотрение его применения в переносном смысле выходит за рамки предлагаемой заметки, устанавливающей специфику жанра и диалектику его развития на конкретном историческом материале.

Со стороны специфики жанра легенда может быть определена как малый жанр средневековой повествовательно-дидактической литературы, преследующий цели прямой пропаганды тех или иных элементов христианского культа и тем самым идеи избранничества духовенства, как агитационная новелла церкви. «Этой агитационно-пропагандистской установкой объясняются и наиболее характерные стилевые особенности средневековой легенды: в области тематики — отбор сюжетных элементов, способных наиболее сильно воздействовать на чувство слушателей — тематика ужасов и чудес, широкое развертывание описаний мук, пыток и казней, использование мотивов сексуального характера (насилие над девственницей, продажа девушки в публичный дом, соблазн распутной женщиной девственника), часто доходящих до пределов патологического (например, возникающая в начале XIV века легенда о «двенадцатилетнем монашке», умирающем от тоски по сладостному младенцу Иисусу)»¹²; в области композиции и языка — введение элементов прямой дидактики, часто занимающих весьма значительное место в построении повествования, риторические формы сказа, имеющие своей целью усилить воздействие на слушателя.

«С началом обособления города от деревни, с ростом торговли и разлагающего действия торгового капитала, наряду с перечисленными выше типами легенд, ориентирующимися целиком на феодальную аристократию, появляется и все более укрепляется существенно отличный тип легенд, по

тематике и стилю тесно примыкающий к новелле «городского сословия» — к фаблио. Панегирик церковному князю-феодалу сменяется в легенде этого типа прославлением честного, добросовестного и благочестивого купца и ремесленника, тематика военных подвигов и небывалых путешествий — тематикой повседневного быта, в котором и осуществляется магическая помощь церкви и ее святых , легенды типа «Чудес святой девы», где магическая помощь оказывается родильнице, у которой захлебнулся в воде младенец, женщине на тонущем корабле и т. п.)».¹³

Но легенда является не только средством воздействия на различные прослойки господствующего класса феодального общества с целью монопольного укрепления за духовенством командных позиций; она вместе с тем и главным образом обслуживает интересы господствующего класса в целом, являясь орудием идеологического порабощения эксплуатируемых классов, внедряя в них убеждение в нецелесообразности каких бы то ни было продвижений вверх по общественной лестнице, прославляя «нищих духом», смиренно и простодушно верующих.

Писательница Республики Коми Тамара Николаевна Ломбина в своих произведениях так же обращается к этому жанру.

В десятках вариантов повторяется в легендах тема освобождения и спасения через веру неграмотных, невежественных, слабоумных, отверженных.

«Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное.

Блаженны плачущие, ибо они утешатся.

Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю.

Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся.

Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят.

Блаженны вы, когда будут поносить вас и гнать и всячески несправедливо злословить наменя;

Радуйтесь и веселитесь, ибо великая ваша награда на небесах: так гнали и пророков, бывших прежде вас,

Вы - соль земли…»

Сборник «Сказки прадеда Кондрата. «Камо грядеша?»

В творчестве Ломбиной легенда занимает значительное место. В сказке «Камо грядеша?» встречается легенда о любви, которая мимолетно прошла после смерти юноши:

Ой, летела стрела

Из-за синя моря.

Ой, а где ж она упала?

- На вдовьином поле.

Кого ж она убила?

- Вдовьина сына,

Вдовьина сына,

Одного едина.

Девушка не долго плачет, материнское же горе велико и неиссякаемо. Легенда дает представление о том, что любовь не всегда вечна:

Где матушка плачет,

Там Дунай разлился.

Где плачет сестрица-

Там солнца крыница.

Где плачет миленька,

Там суха земленька.

Ой, матушка плачет

Пока жива будет,

А сестрица плачет,

Пока не забудет.

А миленька плачет,

Пока видят очи…

Забывчивы очи,

Карие дивочи.

В субботу сваты

Во двор прискакали,

В воскресенье в церкви

Девку повенчали.

А во понедельник

Нагайка свистела,

Нагайка свистела

Вокруг ее тела.

Многие легенды, трансформируясь, несколько преобразовываются и видоизменяются. Таким образом, появляется совершенно новый жанр- бывальщина.

§3. Традиции жанра былички и бывальщины в творчестве Т. Н. Ломбиной.

В настоящее время нет классификации, которая учитывала бы все особенности суеверных меморатов. Исследователи предлагают различные подходы к изучению данного жанра. Как правило, разнообразный по тематике репертуар быличек и бывальщин фольклористы делят на ряд тематических циклов, где в свою очередь выделяют группы суеверных меморатов. Так, Э.В.Померанцева предлагает классифицировать былички на рассказы:

-о духахприроды (о лешем,водяном,полевом,полуднице,русалках),

-о домашних духах (о домовом,баеннике,овиннике,хлевнике),

-о чёрте,

-о волшебных кладах,

-о мертвецах,

-о привидениях,

-о колдунах,

-о нечистой силе.

Другие исследователи предлагают, что бывальщины по жанрам можно разделить на охотничьи, рыбацкие, военные, любовные, о колдунах, видениях и т.д., но такое деление было бы очень условным. В любой группе бывальщин могли оказаться элементы соседней группы и даже не одной, а нескольких, реалистические образы могли чередоваться с фантастическими, поскольку все зависело от таланта рассказчика, обстоятельств во времяимпровизации и от состава слушателей.

Немаловажную роль при записи быличек имеет не только их тематика, но и ситуация, в которой они рассказаны, и личность повествователя.

Добавляя к реальным фактам нечто свое, образное, фантазируя и сочиняя, они постепенно и сами начинали верить в то, что рассказывали. После нескольких повторений фантастический образ закреплялся, становился для импровизатора как бы реально случившимся фактом...

В отличие отпреданий бывальщина жила ровно столько, сколько минут ее рассказывали, но тот или инойсюжет или ход мог всплыть по любому поводу и в любом месте. Кочующие сюжеты теряли, однако, свою прелесть.

По пристрастиям, по преобладанию бытового материала не всегда можно было угадать профессиональную принадлежность рассказчика. Так, сюжет о собаке, оставленной охотником один на один с медведем, мог родиться и в среде, далекой от охоты.

Большое число бывальщин создавалось на основе видений, так называемой блазни.Поблазнило— значит показалось, померещилось, случилось нечто сверхъестественное, нездешнее. Бытовые детали таких видений бывают настолько реалистичны, точны и образны, что не верить в рассказ очень трудно. Бывали, с другой стороны, и вполне документальные, невыдуманные бывальщины, пульсирующие у самой кромки фантастического, потустороннего. Если в этом смысле вспомнить литературу, то рассказИ.С.Тургенева «Стучит» — лучший пример. Будучи сам полностью реалистом, писатель как бы оставляет возможность и фантастического толкования обстоятельств: читатель-скептик услышит в тургеневском рассказе стук обычной телеги, а читатель с фантазией — грохот дьявольской колесницы. Кстати, в большой группе народных фантастических бывальщин как раз и используется сюжет с лошадьми, то скачущими в пределы потустороннего, то угоняемыми нечистым, отбирающим вожжи у пьяных возниц и т.д.

Почти все сюжетыгоголевских «Вечеров» да и сам образ рыжего малороссийского пчеловода очень близки русскому Северо- Западу. Таких пасечников кое-где на Севере можно встретить еще и теперь. Родство гоголевских историй с северными бывальщинами удивительно. Вспомним рассказ о дочери сотника и ее мачехе. Страшная кошка с воем исчезла, когда падчерица ударила ее отцовской саблей. Мачеха появляется наутро с завязанной рукой. Тема оборотня с подобным сюжетом звучит и во многих северных бывальщинах, но вместо мачехи может быть колдун, вместо кошки — волк, а сабля может стать хлебным ножом или серпом. Интересно, что в таких рассказах вовсе не каждый раз добрые силы побеждают и торжествуют, хотя нравственная направленность всегда ясна и определенна.

Например, бывальщина Т. Н. Ломбиной «Ведьма- молочница» имеет схожий сюжет: в деревню пришло несчастье, у коров пропало молоко. Храбрый и бесстрашный Кондрат решает помочь и выслеживает ведьму, которая в облике белой кошки проникает в подворье:

«Кошка замерла, подняв мордочку к лунному свету, пробивающемуся сквозь худую крышу Осипова хлева, а потом вдруг закружилась волчком, взбила облако пыли вокруг себя… Кондрат замер, глядя на кошку, которая на глазах стала расти, и обернулась женщиной. Она забегала вокруг коровы, захлопотала, запричитала: Зорька, Зорька, судьба твоя горька. Отдай молоко, убежишь далеко».

Кондрат только и успевает, что схватить полено и бросить в нее. А на утро все коровы вновь приносят молоко, только у соседки Маланьи рука перебинтована белой хусткой (платком) рука.

Художественная сила народных бывальщин достигает своих пределов как раз на неуловимых стыках реального и фантастического. Плясали, плясали девицы с какими-то уж очень нахальными чужаками, и вдруг один наступил девушке на ногу. Но поскольку каждая деревенская девушка знает разницу между копытом и человеческой ногой, она тут же сообразила, что это за чужаки. В других случаях ничего вроде бы сверхъестественного не происходит, например, дедушка- странник, которого пустили ночевать, накормили и напоили, в благодарность за все это увел из дома всех тараканов. Или еще одна легенда из произведения Ломбиной «Душа, ум и тело (человек есть)» повествует о том, как на свадьбе слышится пение девушки, любившей жениха и погибшей из- за этой любви. Смысл бывальщины в том, что от памяти высоким забором не отгородишься, память вечна и бессмертна, она всегда с человеком.

Наряду с бывальщинами в творчестве Ломбиной встречаются и былички(жанрнесказочного прозаического фольклора, история о встрече с нечистой силой, незримым миром).

Быличка отличается от легенды и сближается с бывальщиной тем, что она не апеллирует к традиции, а рассказывает историю из современной жизни, произошедшую с самим рассказчиком, но чаще — с его знакомыми или знакомыми его знакомых. Ломбина наряду с термином «быличка» использует термин «побасенка». Это происходит потому, что былички в изложении писательницы предстают перед читателем, как подслушанные на посиделках старух. Здесь можно «подслушать» страшные истории про русалку, топящую людей, про странную и страшную ведьму, что замутняет рассудок героя и манит с собой в мир иной. Как и бывальщина, быличка описывает повторяющиеся события, которые могут случиться и со слушателями. Так, например, можно встретить побасенку про баньку и страшного банника, появляющегося после полуночи. Это своего рода предупреждение для тех, кто любит ходить в баню ночью. Страшный и свирепый житель бани может встретиться кому угодно и заморочить, замутнить рассудок, «запарить до смерти».

В отличие от легенды и предания, быличка и бывальщина не объясняют некую реалию, а предостерегают или рассказывают о том, что в жизни бывает.

Быличка отличается от бывальщины и сближается с легендой своим обращением к чудесному, выходящему за пределы наблюдаемого мира.

В современном фольклоре быличка чаще встречается в качестве страшилки, что ярко показано в произведениях писательницы РК Тамары Николаевны Ломбиной.

§4. Традиция песенного жанра в произведениях

Т. Н. Ломбиной.

Песня представляет собой наиболее простую и распространенную форму вокальной музыки, объединяющую поэтический текст с несложной, легко запоминающейсямелодией. Песни отличаются по жанрам, складу, формам исполнения и другим признакам. Песня может исполняться как однимпевцом, так и хором. Песни «поют как с инструментальным сопровождением (фортепиано,гитара, инструментальные ансамбли различного состава), так и без него (a cappella)».¹⁴

Народная песня -это наиболее распространенный вид народной музыки, продукт коллективного устного творчества, который отражает характер каждого народа, обычаи, исторические события, отличается своеобразием жанрового содержания, музыкального языка, структуры. По складу встречаются народные песни одноголосные и многоголосные (гетерофонного и других типов). Народная песня существует во множестве местных вариантов, постепенно видоизменяясь.

В лирических песнях живут близкие русской душе идеалы красоты и добра, любви и самопожертвования. В течение многих веков на основе сопоставления человеческих чувств с образами природы вырабатывалась определенная художественная традиция.

Народная музыка(музыкальный фольклор), одна из главных ветвей западной музыки, стоящая наравне с музыкой популярной, классической и передаваемой в устной традиции. Народная музыка не записывается (и поэтому не сочиняется), ей обучаются по памяти, слушая игру или пение других музыкантов, и носителями ее являются не музыканты-профессионалы, а самоучки. Переходя от исполнителя к исполнителю в процессе коллективного сотворчества, народная песня подвергается изменениям, возникают ее варианты. Отличают народную музыку от других видов музыки, подчеркивая негородской, сельский ее характер и примитивные методы исполнения.

Народную музыку можно также определять через связь с определенной этнической общностью, в которой она бытует. Эта музыка обычно развивается вне институтов школы и церкви. Часто в народных песнях поется о любви, порой, несчастной. В рассказе писательницы Республики Коми можно встретить следующее:

Ой, ты, Галя, Галя молодая,

Обманули Галю, увезли с собою…

( рассказ « Тына – тына у Мартына»).

В этой песне сосредоточены переживания молодой женщины о прошлом, о том, что её жизнь прожита зря: любовь прошла, счастье обманутой девушки так и не сложилось…

Специалисты по истории и социологии музыки рассматривали народную музыку как определенное понятие и определенную форму музыкального творчества. Иоганн Готфрид Гердер (1744–1803), немецкий поэт, философ, историк и критик, был одним из первых ученых, систематизировавших народную музыку и описавших ее с теоретической точки зрения. ¹⁵ Гердеровская теория народной музыки и народной песни не утратила своего влияния в области фольклора и фольклористики до конца 19 в. Гердер, как и немецкий фольклорист и философ Якоб Гримм (1785–1863), указывал на прямую связь между народной музыкой и природой. Согласно этой теории, у народной музыки нет автора, она как бы сочиняет себя сама (через тех людей, кто непосредственно связан с природой) и являет себя в живом исполнении. Народ, пребывающий в нецивилизованном состоянии, скорее может услышать музыку природы. Ломбина в одном из своих рассказов помещает знаменитую народную песню:

Степь, да степь кругом.

Путь далёк лежит,

В той степи глухой,

Замерзал ямщик…

(« Федька – ананас». Русская народная песня).

В сборниках «Голоса народов мира в песнях» (1778) и «Народные песни» (1779) Гердер впервые ввел термин Volkslied (народная песня)¹⁶. Эти антологии песенных текстов Гердер использует для иллюстрации различных черт народной песни. Литературный компонент песни позволяет проследить ее историческое развитие и изучить через нее всю культуру народа. В соответствии с гердеровской концепцией, народная песня занимает особое место в культуре, частью которой она является, и сохраняет исторические связи с прошлым. Изучая народные песни этого собрания, можно лучше понять романтизм 19 в. Примечательно, что собрание Гердера не подтверждает представление 19–20 вв. о принципиальном различии между народной песней и популярной, классической или создаваемой в народном духе.

Среди ученых существовали различные мнения по вопросу о том, гомофонна или полифонична по своей природе русская народная песня. Сокальский утверждал, что лады непосредственно привнесены в русскую народную песню из древнегреческой музыки теми византийскими священниками, которые проникли в Россию в период ее христианизации в 11 веке.

В рассказе Ломбиной « Чистый четверг» можно встретить народную песню, заключающую в себе элементы частушки и причитания:

– О – о ох,

Я к колодцу, я к колодцу,

Мне воды испить – напиться.

Только что это за диво:

Не берётся и не льётся….

От моей тоски – печали

Во колодце всё замёрзло,

О – о – ох,

Серым инеем покрылись…

И не пьётся и не льётся.

О – о – ох, только льдинка

В сердце сты – ы – нет…

( « Чистый четверг». Вечер первый ( четверг), песня матери).

Это довольно интересное и необычное сочетание, исключительное наблюдение Тамары Николаевны Ломбиной, ибо только выдающийся исследователь, тщательно изучающий фольклор, мог так точно передать дух русской народной песни.

Не упускает из своего творчества Т. Н. Ломбина и такой жанр песни, как КОЛЫБЕЛЬНАЯ ПЕСНЯ, исполняемая матерью или нянькой при укачивании ребенка. Назначение колыбельных - размеренным ритмом и монотонным мотивом успокаивать и усыплять ребенка, а также регулировать движение колыбели. В связи с этим вторым своим назначением песни колыбельные могут быть рассматриваемы отчасти и как "рабочие" песни, неразрывно связанные с трудом и отображающие в себе ритмы трудового процесса. ¹⁷

Действительно, преобладающим размером, например, русских колыбельных является четырехстопный хорей, и это может быть сопоставлено с ритмом движений раскачивающейся колыбели, естественно распадающихся подобно качанию маятника на двучленные группы - вперед - назад. При рассмотрении ритмической стороны колыбельной песни надо, конечно, иметь в виду, как и во всем песенном фольклоре, «связь словесного ритма с вокальным исполнением, поддерживающим словесный ритм растягиванием или сокращением слогов. Качания колыбели сказываются и на строфическом построении колыбельных песен, обнаруживающем тенденцию к четкости и нередко дающем простейшую двустрочную строфу с парными соседними рифмами».¹⁸

В сборнике «Берестяная шкатулка с северным сиянием» каждая глава содержит колыбельные песни или «байки», как ласково их называет писательница:

- А не буду спать, пока байку не споёшь.

- Отчего же не спеть, спою:

Баю- баю- баюшок,

Да ты болотный ключ- клочок,

Да ты межевый гонюшок,

Да среди поля цвет- цветок,

Да в чистом поле одинок,

Баю- баю- баюшок.

(«Не легко быть в няньках у злобенка»).

Главное назначение колыбельной выполняется ритмом, и поэтому в очень многих из них сюжет дан лишь в минимальном развитии. Преобладающие темы - убаюкивание, приглашение помощников для убаюкивания, мысли о будущем убаюкиваемого ребенка, нередко явления и предметы окружающей действительности, могущие заинтересовать и позабавить ребенка, если бы только он понимал слова песни. Это как бы приспособление к интересам ребенка; эта стилизация под детскость, между прочим, очень отчетливо сказывается и в языке (уменьшительные, ласкательные слова, детские словообразования).¹⁹

Баю – баюшки, баю,

Баю доченьку мою,

Мою маленькую,

Синеглазенькую.

( повесть « Анна Степановна». Глава 3. Верка.)

Баю- баю, мой сыночек,

Мой цветочек- василёчек,

Месяц за реку пошёл,

Сладкий пряничек нашёл.

Баю- баю, будешь спать,

Придёт месяц в гости звать.
(«Гость дедко- Игнать- бел- как- куропать»).

Зачастую в колыбельной песне наблюдается медленное, как бы дремотное нанизывание образов, подсказанных ленивым ходом ассоциаций. Иной раз в этих полусонных импровизациях нетрудно бывает вскрыть психологическую устремленность поющей женщины. В таком состоянии нередко находят себе выражение желания и мысли, обычно заглушаемые бодрствующим сознанием:

Баю – баиньки, сыночек,

Мой цветочек – василёчек,

Месяц за реку пошёл,

Сладкий пряничек нашёл,

Баю – баю, будешь спать,

Придёт месяц в гости звать…

( рассказ « Зина – капуста»).

Особое место в устном народном творчестве занимает частушка. К частушке обращается в своем творчестве и Тамара Николаевна Ломбина.

Вообщечасту́шка — короткая русская народная песня, обычно, юмористического содержания, передаваемая обычно устно. Таким образом, частушка является элементом фолклора. Особенное развитие изустное творчество получает в областях, запрещенных цензурой.

«Текст частушки — обычно четверостишие, написанноехореем, в котором рифмуются 2-я и 4-я строки (иногда перекрестно рифмуются все строки). Характерной чертой языка частушки является его выразительность и богатство языковых средств, часто выходящее за рамки литературного языка».²⁰ Частушка часто исполняется под аккомпанемент гармони или балалайки.

По теме частушки можно разделить на любовно-бытовые и «общественно-политические». Последним присуще сатирическое изображение жизненных условий.

Частушка (припевка, пригудка, коротушка) - самый любимый и самый распространённый ныне вид, или жанр, устного народного творчества. Она звучит на деревенской улице, на гулянке, в домашних застольях и знакома, кажется, всем без исключения. Её поют просто так, "под язык", или в сопровождении балалайки, а чаще - гармони. Под неё нередко и пляшут. Это лирическая песенка, словесно-музыкальная миниатюра, живой отклик на текущие события или жизненные ситуации, поэтическая их оценка, то веселая, подчас не без лукавства ("Что ты, милый, задаешься, как картошка в борозде?"), то грустная, но обычно и в этом случае не лишенная юмора, основанного на чувстве человеческого достоинства и оптимистическом взгляде на жизнь. И рассчитаны они не просто на слушателей, а на активно реагирующих соучастников, то приплясывающих и хлопающих в ладоши, то отвечающих на каждую частушку кто одобрительной репликой, кто громким возражением. Но чаще всего на частушку отвечают частушкой же. Так, в побасенке «Про горе горькое» можно встретить следующее:

Меня милый не узнал,

Пень берёзовый обнял.

Думал в кофте розовой,

А это пень берёзовый.

Лён трепала в стойнице,

Пробежал телёночек

Я за хвост его поймала:

Думала милёночек.

Все пришли, все пришли,

Все пришли, явилися,

Наши шли через болота,

Клюквой подавилися.

Нередко частушки образуют циклы ("спевы"), непрестанно изменяющие свой состав, при этом частушки группируются вокруг зачинов ("Ох, дура- дура- дура я", "С неба звездочка упала", "Ходит кошка по окошку", "Самолет летит", "Подружка моя!") или припевов ("Золотистый-золотой", "Волга - матушка-река" или "Шарабан мой, шарабан", потесненный со временем более актуальным "Еропланчик, ероплан"). В рассказе «Чистый четверг» можно встретить слндующий «спев»:

Ох, дура – дура – дура я,

Дура я проклятая, ох!

У него четыре дуры, а

Я буду пятая – а- а!

( « Чистый четверг».Вечер второй ( пятница).

Частушки возникли почти одновременно в различных местах России, и каждая местность не только придала зарождающейся песенке свой колорит, но зачастую наделила ее и названием, то определяющим ее характер (пригудка, коротелька, коротушка, скакуха, трясогузка, цыганочка, Семеновна, погудка, припевка, собирушка, вертушка, топтушка), то прямо указывающим на место ее рождения: волжские матанечки, уральские тараторки, саратовские страдания, рязанские ихохошки, елецкая, сибирская подгорная, новгородское разливное. Одни из этих песенки поются, другие почти выкрикиваются под плясовую мелодию, одни звучат под гармонь или баян, другие под балалайку, третьи под рожок или бубен, иные вообще обходятся без музыкального сопровождения.
Традиция и новаторство по-особому сосуществуют в частушке. С одной стороны, строго определенный объем: как правило, четыре строки, в страданиях - две:

Давай, Милка, страдать вместе,
Я с гармонью, а ты в песне!

А иногда и все шесть (правда такая форма просуществовала недолго - последние две строчки просто отбрасывались):

У меня миленков тридцать,
Я не знаю, куда скрыться.
Пойду с горя на реку -
Все сидят на берегу.
Я хотела в воду пасть -
Закричали во всю пасть!

Наличие целого набора устоявшихся зачинов и припевов, устойчивость образов и оборотов, зарифмованность четных строк (иногда - парная рифмовка); с другой стороны, новизна: каждая талантливая частушка - с сюрпризом, с секретом.
Будучи явлением фольклора, «частушка использовала традиции как и устнопоэтические, так и литературные. У лирической протяжной песни частушка взяла некоторые приемы (например, параллелизм) и образы-символы (березка, туман и др.), у песни частой - веселый настрой и некоторые элементы стиха и поэтики (плясовой ритм, прямые обращения к присутствующим - к гармонисту, к подруге), у пословицы - афористичность, "разговорность", прямую связь с житейской практикой, а также неожиданную, нередко неточную рифму, подчас на десятилетия опережающую практику профессиональных поэтов: белая - бегала, завлеку - за реку, праздник - дразнит, резиновы - разинули, спорили - скоро ли... У литературы частушка заимствовала строфику, перекрестную рифмовку, стремление к индивидуализации характеров и конкретности ситуаций».²¹
Частушка знает пародию на самое себя - это нескладухи и перевертыши (иногда эти названия смешиваются). Нескладуха вместе со смыслом отбрасывает и рифму:

Расцвела бела черёмуха

У куста ивова…,

Подошло весело время,

Да нету милов –а –а…

( Побасенка «Про горе горькое»).

Отсутствие рифмы - это обманутое ожидание слушателя, один из сюрпризов, на которые щедра воистину неистощимая частушка.

Частушку интересует всё: личные отношения и новости общественной жизни, события мирового масштаба и местные новости. Большинство частушек - о любви, однако граница между частушкой личной, бытовой и общественной, социальной весьма условна. Отношения влюбленных в частушке почти всегда окрашены цветом эпохи, времени, дня.

Частушка - песенка молодёжи. Поэтому её основным содержанием являются отношения между молодыми людьми: любовь, разлука, встречи, измены, насмешки девушек над парнями, парней над девушками. Любимых в частушке называют особыми словами: дроля, шурочка, беляночка, прихехенюшка, статеечка, залётка, милок, милёночек:

Я женился, разженился,

Больше сроду не женюсь

Баба в бане испужался,

И теперь ещё боюсь.

Я любила тебя, гад,

Четыре годика подряд.

А ты – меня полмесяца,

И то хотел повеситься.

( Побасенка «Про горе горькое»).

По мнению Н. П. Колпаковой с самых древнейших времён «песмя служила человеку для различных целей. Во- первых, сопровождая земледельческие работы и семейные обряды, она должна была силой словесного заклинания закрепить и усилить их магическую целеустремленность, т. е. помочь человеку в его трудовой деятельности и в некоторых особо важных и ответственных обстоятельствах его личной жизни (например, заключение брака). Во- вторых, песня должна была помочь человеку при отдыхе, изображая в весёлом игровом аспекте переосмысленные явления трудовой деятельности. В- третьих, песня прославляла человека- труженика, воздавала ему хвалу за его общественные и личные качества. Наконец, песня должна была выражать всё многообразие душевного мира человека с его радостями, печалями, чувством юмора и сатирическими суждениями по поводу отрицательных явлений общественно- политического и бытового уклада».²²

§5. Традиция жанра заговора и причитания.

В традиционном мировоззрении коми-зырян и коми-пермяков, наряду с анимистическими представлениями, чётко сохранялись следы аниматизма, которые наиболее явно проявлялись в пережитках различных культов. В промысловой среде существовало стойкое убеждение, что звери и рыбы понимают человеческую речь. Предписания культа промысловых животных воспрещали говорить неодобрительно даже о самой незначительной добыче, а тем более, оскорблять её. Чтобы не спугнуть зверя раньше времени, охотники употребляли различные иносказания (эвфемизмы). В честь ценной добычи устраивался праздничный ужин, снятая с куницы или соболя шкурка вывешивалась на видном месте. «Разговоры охотников были посвящены исключительно эпизодам прошедшей охоты, причём, о добытом звере говорили только доброжелательно; подчёркивалось, что этот ужин варится в честь "почётного гостя", а перед началом трапезы "почётного гостя" приглашали к котлу. Так же уважительно полагалось относиться к пойманной рыбе. Её нельзя было оскорблять, мять руками, отдавать собакам, позволять играть с нею детям, а тем более, выбросить её на улицу».²³ Первую пойманную рыбу слегка оглушали обухом топора, клали её в лодку и просили звать к себе всю её родню, или же бросали её обратно в воду с тем же призывом. Из первой крупной пойманной рыбы готовили ритуальный праздничный обед. Добычу мог оскорбить кто-нибудь из посторонних, поэтому охотники скрывали её от посторонних, а шкурки снимали ночью. Существовало убеждение, что убитый зверь возродится, хотя бы в виде другой особи, поэтому его останки тщательно собирали и зарывали или оставляли в укромном месте.²⁴ Строго воспрещалось упускать подранка, а тем более, приносить ещё живую добычу в охотничью избушку или домой. Особенно строго регламентировалась охота на медведя.
Чётко прослеживаются у коми-зырян и коми-пермяков и пережитки культа деревьев. По фольклорным данным, некогда у них на главных святилищах стояли огромные берёзы, около которых и совершались главные языческие празднества. И сейчас во многих селениях рассказывают о стоявших около них могучих берёзах, соснах или елях, возле которых собиралось население в определённые календарные праздники. Ещё в начале ХХ в. около некоторых селений сохранялись в неприкосновенности священные рощи. Ко многим деревьям наблюдалось особое отношение, так, вербе, рябине, ольхе и можжевельнику приписывалась способность отпугивать злых духов. Берёза и пихта обладали женской символикой, а сосна и ель - мужской. Жизнь человека идентифицировалась с жизнью деревьев. Так, например, считалось, что «буря, повалившая в лесу много деревьев предвещала войну. Очень тщательно отбирались деревья для строительства нового дома - бревно из "несчастливого" дерева могло принести несчастье всем его обитателям. У промысловиков, устраивающихся в лесу на ночлег под деревом, обязательно полагалось спросить у него разрешения. Существовало убеждение, что деревья не только понимают человеческую речь, но и сами разговаривают между собой».²⁵
Менее ярко сохранялись следы культа огня. Ему, особенно "живому" огню, полученному с помощью трения, придавалась очистительная сила. Перед приёмом пищи охотники обязательно совершали обряд кормления огня, бросая в него крошки хлеба. В огонь воспрещалось плевать, а тем более мочиться; у ослушников на губах или половом члене появлялась короста. Огонь нельзя было затаптывать ногами, а полагалось заливать водой.
Вера в магическую силу слова обуславливала существование большого количества заговоров. У охотников специальные заговоры произносились при опаливании боровой дичи, уток, чтобы они попадались чаще и были крупнее; для обеспечения удачи в промысле вообще. Исполнялись заговоры на удачу и при отправлении на рыбную ловлю, а также после того, как семья рыбака приготовила и отведала рыбу из первого улова.²⁶
Произносили заговоры и во время различных сельскохозяйственных работ: при посадке овощей, чтобы они росли крупнее; в первый день сенокоса, для убережения от болей в пояснице и успеха в работе; после окончания стогования, чтобы уберечь сено от огня, воды и воров; после окончания жатвы, с целью сохранить собранный урожай и т.д. Заговоры при парении детей в бане должны были обеспечить им здоровье. После отёла коровы её и телёнка окуривали можжевеловым дымом со специальным заговором для обеспечения хорошего приплода.
Многие приметы и поверья были близки к симпатической магии ( подобное вызывает подобное, а часть заменяет целое) и магии синдиасмической ( по сходству и подобию). Так у ижемских коми-зырян не полагалось при еде разбрасывать рыбьи кости из опасения, что рыба тоже разбежится и перестанет попадаться в сети. У верхневычегодских охотников до конца промыслового сезона не выметали валяющиеся на полу в лесной избушке перья, пух и другие остатки добычи, чтобы не "вымести" птицу и зверя из своего угодья. У них же перед охотой на ценного зверя запрещалось жарить что-либо на масле, так как его треск мог отпугнуть добычу на предстоящей охоте.²⁷

Довольно часто можно услышать заговоры против какой- либо хвори. Такие заговоры могли быть большими и маленькими по размеру. В побасенке Ломбиной «Про живую воду» можно встретить следующий заговор против зубной боли:

- Месяц ты месяц молоденький!

- Где ты был?

- На том свете,

- Что там видел?

- Мёртвых.

- Что они делают?

- Живут!

- Что ядять?

- Не ядять, не пьють….

- Болят у них зубы?

- не болять!

- Так бы и у рабы Божей Агрофены

- Не болело. не щемило, не крутило, не вертело

-Ни при ясном дню,

- Ни при тёмной ночи,

- Ни при убылом месяцу,

- Ни при полном месяцу,

- Ни при утренней заре,

- Ни при вечерней,

- Ни летом , ни весной,

- Ни осенью, ни зимой.

- Уйди боль, утомись,

- От рабы божьей Агрофены удались.

- Во пески сыпучи,

- Во болота зыбучи,

- На сухой лес, на сухо коренье…

- Во имя Отца и Сына и Святого духа.

- Аминь!

Различают так же заговоры для детей и для взрослых. Например, заговор от бессонницы, записанный Тамарой Николаевной Ломбиной, для взрослых звучит следующим образом:

- Выйду я, раба божья, Катерина,

На светлую зарю – матушку,

Помолюсь пресвятой заре.

Заря – заряница. Красная девица,

Сними с рабы божьей Катерины

полуношницу.

Не летать тебе. полуношнице,

Над рабой божьей Катериной,

А летать тебе, полуношнице,

Над тёмными лесами,

Над тёмными водами,

Над зелёными лугами…

Щука в море,

Ключи у рабы божей Катерины.

Свят духом, свят – свят - свят!!!

( побасёнка « Про бессонницу»).

Для детей тот же самый заговор против бессонницы звучит иначе:

- Полуночница – бессонница,

Не тешься над дитёй,

Тешься над холодной водой

( побасёнка « Про бессонницу»).

Повсеместно существовала вера в колдовство и колдунов, вещие сны, всевозможные обереги и амулеты. «Из оберегов наиболее сильными считались медвежьи зубы, щучьи челюсти, различные колюще-режущие предметы, хлеб, освящённая соль и т.д. Для благополучия дома в нём полагалось иметь солонку в виде утки, у коми-пермяков для этой цели служили сделанные из дерева изображения лебедя. У печорских коми-зырян для предохранения обитателей дома от болезней на его внешнюю стену вешали шкурку гагары. Большое распространение имела лечебная магия».²⁸
Особое место в фольклоре занимает причитание (причёт, при́четь, заплачка, вой, вытье, вопли, голошение, голосьба)- особый жанр, известный в своей наиболее примитивной форме похоронного причитания едва ли не всем народам. В русском и славянском фольклоре. Различают: Похоронные причитания - Славянские, белорусские, украинские и русские - широко бытующий и живучий жанр. Темы похоронных причитаний - скорбь по умершем, большей частью родственнике, а иногда и не родственнике (о соседе, сироте и т. д.). Содержание причитаний - опоэтизированная характеристика умершего, воспоминания о нем, поэтизация природы, символика смерти, души, горя, доли, рассказ о собственных несчастьях, одиночестве, тоске вопленицы или семьи умершего.²⁹ Среди причитаний различаются: надгробные, похоронные и надмогильные. Так же сюда относят причитания, похожие на молитву, которые исполняются у постели больного или умирающего человека. В рассказе Ломбиной есть и такой жанр фольклора. Но Тамара Николаевна идет несколько дальше и мы видим в ее творении «придуманное» причитание, когда бабка Аксинья, не зная молитвы, причитает у постели больного тифом внука Володьки:

« Господи. Спасибо тебе за мальца. А и то правда, на что он тебе нужен: ни ума, ни силы. Уж коли нужна тебе душа грешная, не побрезгуй, возьми мою. Мне уж и пора предстать перед очи твои, призови. А ему дай оклематься, подняться, жизни отведать. Ведь нет яда слаще неё. Да прошу тебя, Боже, поласковей прими душу рабы твоей грешной вновь представленной блаженной Зинаиды…. Дай ей, Господи, отдохновения. Она заслужила за муки свои покоя. Спаси и сохрани нас грешных…»

( рассказ « Зина – капуста» ).

Свадебные причитания - невеста, ее родители и родственники голосят и причитают в разные моменты свадебного ритуала: при просватанье, шитье приданого, на посидках, при расплетении косы, особенно перед самым венцом. Свадебные причитания более разнообразны по тематике (темы разлуки, воспоминаний о девичестве, грусти перед будущим) и в сильной степени связаны с песенной лирикой.

Рекрутские, солдатские причитания, то есть по отдаваемому в солдаты мужу, сыну, брату. Русские рекрутские причитания, созданные ужасными условиями сначала петровской, а позже 25-летней николаевской военной службы, представляют собой сплошной стон, выражая ужас крестьян перед рекрутчиной, жестоким обращением с солдатом, кандалами - частым спутником солдатчины, - барами, судьями, народными заседателями и всем аппаратом царского режима. В этом отношении рекрутские причитания являются выразителями резкого социального протеста.

Вопреки мнению некоторых исследователей (Никифоровский) причитания не являются свободной импровизацией, хотя допускают большую долю индивидуального творчества воплениц. Причитания имеют сложившуюся поэтику. Они строятся из двух или трех частей ("зачало" и "обидные стихи", по терминологии самих воплениц), богаты общими штампованными формулами, пользуются как преобладающими приемами сравнением и обращением и всегда слагаются из стихов. Исполняются они тягучей, речитативной монотонной мелодией с длинным фермато в конце каждого стиха, и завершается конец стиха рыданием, естественным или искусно имитируемым.

Чаще всего в культуре встречаются похоронные и бытовые причитания. «Свадебные причитания встречаются только на тех территориях, где плачевая традиция особенно развита (например, на Русском Севере и у финно-угорских народов). По своему поэтическому строю и системе образов похоронно- поминальные и свадебные причитания значительно отличаются друг от друга. В свадебных причитаниях невеста не только выражает свои переживания по поводу окончания «вольной» девичьей жизни, но и исполняет определенную обрядовую роль, в результате чего ее плачи отличаются большей долей условности, чем похоронные. Напротив, похоронные и рекрутские причитания очень близки друг другу, как по напевам, так и по системе поэтических формул».³⁰ Это объясняется тем, что уходящий в армию рекрут на долгие годы выпадает из крестьянского социума, так что разлука родных с ним осмысляется как «похороны при жизни».

Отдельно выделяют так называемые бытовые внеобрядовые причитания, которые могли слагать женщины в тяжелых ситуациях (например, после пожара, во время тяжелой работы). Благодарили за все, например, в рассказе Т. Н. Ломбиной, упомянутом ранее, мы встречаем следующее:

« А так мы за всё тебе премного благодарны, Господи, и за победу и за то. Что одеты, обуты. Дай Бог, вот только, чтобы весна дружная, да пораньше посадить картошку – капусту. Чтобы чуток отъесться, да этих желторотых откормить. И ещё прошу, Господи, о милости великой: дай Бог, чтобы Сталин не болел, дай ему Боже, здоровья и долгих лет жизни. Аминь»

( рассказ « Зина – капуста»).

Итак, причитания — это жанр обрядового фольклора, характерный для многих мировых культур. Причитания являются одним из древнейших видов народной поэзии, они существовали еще в Древней Греции. Как правило, причитания имеют особую плачевую мелодику, в них выражается горе исполнительницы по поводу какого-то конкретного события (смерти близкого человека, войны, стихийного бедствия и т. д.). В большинстве культур причитания исполнялись толькоженщинами, хотя у некоторых народов (курды,сербы) существовали специфические мужские плачи. Причитания исполняются всегда по-разному, причем в данном случае речь идет не об обычном для традиционной культуры варьировании устойчивого текста. Каждое причитание складывается одномоментно в процессе совершения обряда. Хотя плакальщица активно использует «общие места», характерные для местной традиции причетов, каждый порождаемый ею плач уникален. Важной особенностью причитаний является импровизационность. Именно эта особенность проявляется в произведениях писательницы РК Тамары Николаевны Ломбиной.

Глава II.

Фольклорные образы и мотивы в творчестве

Т. Н. Ломбиной.

§1. Образы Сатаны, чёрта и колдуна.

Сатана́,Дья́вол,Люцифе́р — согласно религиозным представлениямиудаизма и христианства, главный противник Бога и всех верных ему сил на небесах и на земле.

Сатана — по религиозно-мифологическим, а также философским представлениям некоторыхсатанистов, есть одно из проявлений Тьмы и Хаоса.

Сатана́ в переводе с ивритаשטן(сатан) — значит «препятствие», «противник». В ряде книг Ветхого Завета сатаной называют ангела, испытывающего веру праведника (см. Книгу Иова, I, 6-12). В Евангелиях указывается, что сатана пал с неба (Лк.10:18). Павел утверждает, что сатана преображается (transfigurat) в ангела света (in angelum lucis) (2 Кор.11:14). В Апокалипсисе сатана выступает как Дракон и Дьявол — предводитель темных ангелов в битве с Михаилом (Откровение Иоанна Богослова 12:7-9; XX, 2-3, 7-9).

Люцифер,Луцифер (лат.Lucifer, слав. Денница) — «светоносец», название утренней звезды, то есть планеты Венеры; «сын зари» (см. книгу пророка Исаии, XIV, 12).

Дьявол (от греч.διαβολος) — лукавый, клеветник. В Новом Завете выступает как Князь Мира Сего. Евангелие от Матфея (4:1-11).

Иблис — согласно Корану, огненное существо (джинн), воспротивившееся воле Всевышнего.

Веельзевул (Баальзвув — בעל זבוב) в переводе с иврита — «Повелитель Мух» — имя Сатаны в иудейской традиции.

Согласно книги пророка Иезекииля, воспринятой церковной традицией, Сатана был сотворен ангелом в чине херувима. Он был «печатью совершенства, полнотой мудрости и венцом красоты» и обитал вЭдеме среди «огнистых камней», но возгордившись, был низвержен на землю (Иез. 28:12-19). Вслед за ним последовала часть ангелов, превратившихся в демонов. Описание падения Сатаны есть у апостола Иоанна: Сатану низверг на Землю архангел Михаил, после недолгой войны на небе (Откр. 12:7-9).

Пророк Исаия называет первоначальное имя Сатаны —Люцифер (Денница). После падения Люцифер стал Князем Тьмы, предводителем мятежа противБога.

Традиционно, место обитания Сатаны считается Ад, поэтому он — князь Ада. Однако по сообщениям апостола Павла, ныне Сатана — «Князь, господствующий в воздухе» (Еф. 2:2). Его слуги — «мироправители тьмы века сего», «духи злобы поднебесные» (Еф. 6:12).

В книге Иова он назван в числе сынов Божьих (в древнегреческой версии — ангелов) (1:6). Он предводительствует народами и низводит огонь на Землю (1:15-17), а также управляет атмосферными явлениями (1:18), насылает болезни (2:7).

В Евангелии Сатана уже отчетливый Князь Мира (Матфея 4:1-11). Многие из первых богословов (гностики) считали, что Бог Ветхого Завета — это дьявол, который вовсе не творит мир из ничего, а создает персональный ад — «тьму над бездной» (Бытие 1:2) — в подражание истинному Богу — безличному и непостижимому Первоначалу Вселенной. В Судный День сразится с Ангелом, владеющим ключом от бездны, и будет низвергнут в бездну на тысячу лет (Откр. 20:2-3). После второй битвы Сатана будет ввержен в «озеро огненное и серное» (Откр. 20:7-10).

Сатанинская символика и эстетика сформировались вСредние века как искусственный образ врага, применяемыйкатоликами к своим врагам: иудеям - каббалистам,еретикам. Так число 666 взято из Откровения Иоанна Богослова,Пентаграмма изначально служила знаком защиты от потусторонних сил.

« С кризисомкатолической церкви многое, что перед этим трактовалось как негативное, стало восприниматься как позитивное. Романтизм принес элементы очарованности злом, однако сатанисты воспринимали Сатану как титана, бунтаря, как символ протеста против лицемерия общественной морали, в первую очередь христианской».³¹

В древнее время и Средние векаБиблейские тексты полностью отказываются от каких-либо наглядных образов Сатаны. Напротив, средневековая фантазия изощрялась в детализации таких образов. Наделяя его исполинскими размерами, смешением антропоморфных и животных черт и т. д.

Любое существо ада имеет свой облик, который сохранялся и переходил из поколения в поколение. Так, пасть Сатаны часто отождествлялась с входом в ад, так что войти в ад означало быть сожранным им. Только послеромантизма (Дж. Байрон, М. Ю. Лермонтов и т. п.), в струе либерализма и антиклерикализма, образ Сатаны как вольнолюбивого мятежника может стать однозначно положительным героем, обретая черты древнегреческого божества. Изображение Сатаны, идеи и образы, символикасатанизма в настоящее время активно используются при продвижении музыкальных групп — прежде всего с целью привлечения внимания к себе (эпатаж,пиар).

Слово "чёрт" имеет множество синонимов — дьявол, сатана, Вельзевул, Анчутка беспятный, просто «беспятный», козлоногий, бес, нечистый.

Как имя демонаада, имя чёрта не полагалось произносить вслух, по крайней мере — без особого повода. Считалось, что простого упоминания чёрта достаточно, чтобы он услышал это, и приблизился к неосторожному человеку, а то и навредил ему. Поэтому в обыденной речи, поминая чёрта, часто использовалиэвфемизмы, например нечистый,неназываемый, «Враг рода человеческого» и др.

В произведениях Ломбиной нечистая сила занимает одно из центральных мест, ибо невозможно представить ни одну сказку или быличку без отрицательного персонажа. В «Сказках прадеда Кондрата» черти промышляют кругом. Залихватскому музыканту Комдрату приходится играть весёлую музыку даже на похоронах самого пана Володыя- старейшего из чертиного рода. Самое примечательное, что черти не сразу распознают в Кондрате человека, так как он играл так, как ни один человек никогда не играл. Да и сам музыкант впадает в некое беспамятство и приходит в себя лишь когда с него черти пытаются смять ладанку с материнским благословением.

Ещё 100—150 лет назад слово чёрт было довольно сильнымругательством — как в русском, так и в английском (Дьявол) языке.

Однако от частого употребления «сила» данного слова в качестве оскорбления в настоящее время существенно снизилась.

Довольно часто рядом с образами нечистой силы соседствуетколдун, «чародей». Наверное, это происходит из-за определяющих для общества магов двух его особенностей. «Во-первых, его члены умеют применять магию. Способность к магии является врождённой и морально нейтральной, а умение колдовать целенаправленно и эффективно приобретается длительным обучением. Человека, лишённого способности к магии, невозможно научить колдовать. Магия пронизывает всю жизнь волшебников, как в виде почти универсального инструмента, так и в виде заколдованных предметов. С помощью магии можно сделать очень многое, от нахождения пропавших объектов до убийства».³²

По другой версии магия доступна любому человеку, необходимым критерием для освоения магического искусства является умение управлять своими способностями, и в первую очередь собой, что как показывает практика очень сложное для достижения задание. Преимуществом мага над нормальным человеком, является осознование своих способностей и знание об их существовании. Тамара Николаевна Ломбина рисует на страницах своих произведений очень яркий и точный образ чернокнижника, который не может покинуть земной мир, не передав кому-либо своё умение. По воле случая или судьбы этот дар получает музыкант Кондрат (сборник «Сказки прадеда Кондрата»). И судьба, или сам Бог испытывает веру главного героя. Он может с помощью полученного «чёрного богатства» заполучить весь мир, но отказывается от этого, т.к. привык жить «по вере». По некоторым источникам нормальные (с повседневной точки зрения) люди, являются темными магами, которые используют свою магическую природу в соответствии с социальным распорядком, а исходя из того, что доминирующими на данный момент являются разные формы синдрома "бедного дитятки", обычные люди сами неосознанно лишают себя удовлетворенности и благополучия в жизни. Маги наоборот, осознавая природу человеческих существ, и понимая важность действий в соответствии с законами природы, как правило, стараются не противоречить им. Хотя с точки зрения современного человека, «многие поступки магов могут показаться бесчеловечными, жестокими или аморальными, но с точки зрения магов - такие критерии являются следствием намеренного заблуждения нормальных людей, в своих предубеждениях относительно того каким есть и должен быть окружающий мир.

Простой пример, человек обижается на "дурак" от знакомых - но не обижается на волка, который возможно искусал его до полусмерти. Типичный пример "двойных стандартов" в мироописании современного человека».³³

Всвязи с этим, уместным будет ввести термин нечи́стая си́ла (сокр. не́чисть) — собирательное имя всякой потусторонней силы и существ:злых духов,чертей,леших,домовых,водяных и т. д.

В связях с нечистой силой в старину упрекали всяческих колдунов.Оберегом от нечистых сил служилиамулеты, круговая черта вокруг, заговоры, охраняющие знаки внутри жилых помещений и т. д. Об этом и многом другом мы скажем далее.

§2. Образы домового, банника и овинника.

Домово́й (славянская мифология) — дух беcкрылый, беcтелесный и безрогий, который живёт в каждом доме в каждом семействе.

От сатаны он отличается тем, что не делает зла, а только шутит иногда, даже оказывает услуги, если любит хозяина, или хозяйку. Перед смертью кого-нибудь из семейства, воет, иногда даже показывается кому-нибудь, стучит, хлопает дверями и пр. По общему поверью, живёт он по зимам около печки, или на печи, а если у хозяина есть лошади и конюшня, то помещается около лошадей. Если лошадь ему нравится, то домовой холит её, заплетает гриву и хвост, даёт ей корма, от чего лошадь добреет, и напротив, когда ему животное не по нраву, то он её мучает и часто заколачивает до смерти, подбивает под ясли и пр. От этого мнения многие хозяева покупают лошадей той масти, которая ко двору, т.е. любима домовым.

Если домовой полюбил домашних, то он предупреждает в несчастье, караулит дом и двор; в противном же случае, он бьёт и колотит посуду, кричит, топает и пр. Тому, кого любит, завивает волосы и бороды в косы, а кого не любит, то ночью щиплет до синяков. По этим синякам судят, о какой-нибудь неприятности особенно, если синяк сильно болит.

Также наваливается во время ночи на спящего и давит его, так, что в это время нельзя ни пошевелиться, ни сказать ни слова ( сонный паралич). Обыкновенно эта напасть наваливается на того, кто спит на спине, в это время спрашивают, к худу или к добру, а домовой отвечает мрачным голосом — «да» или «нет».

Говорят, что он не любит зеркал, также козлов, а равно тех, кто спит около порога, или под порогом. Иногда слышат, как он, сидя на хозяйском месте занимается хозяйской работой, между тем, как ничего этого не видно. В простом народе к домовому питают уважение, так что мужичок боится его чем-либо оскорбить и даже остерегается произнести его имя без цели. В разговорах не называют его домовым, а «дедушкой, хозяином, набольшим или самим».

В бывальщинах и сказках Т.Н. Ломбиной часто можно встретить этого персонажа. Как правило, первыми его видят дети. Взрослые (чаще бабушка) рассказывают им о том, что домовой не приносит вреда, а охраняет жилище. При переезде из одного дома в другой, непременною обязанностью считают в последнюю ночь, перед выходом из старого дома, с хлебом-солью просить домового на новое место. Хозяйство каждого, по их мнению, находится под влиянием домового. Говорят, что домовой не любит ленивых. Если домовой не будет любить хозяина, то он начинает проказить, в этом случае пред порогом дома зарывают в землю череп, или голову козла.

Родственные домовому духи: кикимора (может быть, даже жена), банник,гуменник (он же «овинник»), полевой.

Иногда в разных частях жилья вдруг слышится — и только кому-то одному — плач ребенка. Это плачет дитя домового. В этом случае можно покрыть платком то место, откуда слышится плач (скамью, стол, лавку), и «домовичка», мать, не находя скрытого ребенка, отвечает на задаваемые ей вопросы, лишь бы открыли ей дитятю; спросить у неё тут можно что угодно. Ба́нник —дух, живущий в бане, в поверьях восточных славян. Часто его представляют в виде крохотного, но очень сильного старичка с длинной и лохматой бородой, покрытой плесенью.³⁴

Его воле предписывают обмороки и несчастные случае в бане. Если кто-то обжёгся, ударился, поскользнулся, то считается, что это проказы банника. Любимое же развлечение банника — шпарить моющихся кипятком, раскалывать и «стрелять» камнями в печи-каменке, а также пугать парящихся стуком в стенку. Вредить по-крупному (обдирать кожу, запаривать до смерти) банник начинает только тогда, когда люди злостно нарушают запреты: моются в праздники, поздно ночью или после двух-трёх смен парящихся.

Ломбина продолжает традицию и в побасенке «Про баньку» рассказывает об этом чудовище:

«Трах! По баньке словно кто бревном под самое основание со всего богатырского маха ударил…а сам такой маленький. Аршина два…Зелёный, словно мхом покрытый, глаза, как у собаки красным отливают, а рот огромный, рыбий...а сам- то хвостом, как хлыстом, по полу стук- стук…».

Из других функций банника следует отметить его участие в святочныхгаданиях: в полночь девушки подходят снаружи к двери бани, задрав юбки; или подходят к челу каменки, или суют зад в дымник; если банник прикоснётся мохнатой рукой — будет жених богатый, если голой рукой — бедный. Тем, кто, гадая, суёт руку в окно бани, банник может сковать пальцы железными кольцами.

Добиваются расположения банника тем, что оставляют ему кусок ржаного хлеба, густо посыпанного крупной солью. А чтобы навсегда отнять у него охоту вредить, приносят в дар чёрную курицу. Выстроив новую баню, такую курицу, не ощипывая перьев, душат (не режут) и закапывают под порогом.

Банный дух может выступать также в женском облике — банниха, байница, баенная матушка, обдериха. Обдериха выглядит как лохматая, страшная старуха, иногда голая. Показывается в виде кошки. Живёт под полком. Поверья о ней сходны с представлениями о баннике (кроме участия в гаданиях). Как женская разновидность банного духа может выступать также шишига — демоническое существо, которое показывается в бане тем, кто идёт туда без молитвы. Принимает образ знакомой или родственницы и зовёт с собой париться. Может запарить до смерти.

Овинник (гуменник, подовинник, овинный, жихарь, дедушко, подовинушко, овинный батюшка, овиннушко, царь овинный) — в славянской мифологиидух, живущий в овине (на гумне).

Овинник имеет вид громадного чёрного кота, величиною с дворовую собаку, с горящими, как уголья, глазами. Его тоже надо задабривать и уговаривать, чтоб он не проказничал. Есть своего рода обряды задабривания овинника. В побасенке «Соседушко- ботанушко- братанушко» Тамары Николаевны Ломбиной можно встретить подобный обряд. Так, когда предстоит переезд в новый дом, необходимо своего овинного батюшку звать с собой, приговаривая:

- Соседушка – братанушко, пойдём с нами.

Если привозят в дом скотину, то задабривание может быть иным ( в той же побасенке):

- Соседушко – батанушко,

Перевезу тебе скотину,

Перевезу тебе пять и шесть,

Ты себе держи в одну шерсть.

Пой, корми. Да не напакость,

Людям на радость.

На твои рученьки сдаю

И поить и кормить.

По шерсти гладить,

Ни кому не сглазить…

Считалось, если овинник добрый и хозяин к нему хорошо относится, то никогда ничего плохого со скотиной не случится. Защита животным будет обеспечена.

§3. Образ русалки.

Русалка относится к числу наиболее популярных образов народной мифологии, представленной в отечественном искусстве и литературе в частности.

А.Ахматова, А.Блок, А.Введенский, Н.Гоголь, М.Горький, Н.Гумилев, В.Даль, С.Есенин, В.Жуковский, Н.Заболоцкий, Я.Полонский, М.Лермонтов, А.Пушкин, А.Ремизов, Ф.Сологуб, И.Тургенев, А.Чехов - таков список писателей и поэтов классического века русской литературы, в творчестве которых русалка заняла значительное или весьма скромное место, причем здесь приведены наиболее широко известные писатели и поэты.

Можно напомнить всем известную с ранних лет строчку Пушкина: "Русалка на ветвях сидит", его же драму "Русалка", до сих пор очаровывающую и ставящую в тупик пушкинистов-литературоведов и режиссеров театра и кино. На слуху у нас и лермонтовское: "Русалка плыла по реке голубой..."; и гумилевское: "На русалке горит ожерелье, И рубины греховно красны". Вспоминается и прекрасная панночка Гоголя ("Майская ночь, или Утопленница"), и "Русалочьи сказки" А.Н.Толстого, и рассказ Кости из тургеневского "Бежина луга" о плотнике Гавриле, которого встреча с русалкой сделала навеки невесе-лым.

"Литературные русалки, пожалуй, не менее разнообразны, чем подлинно фольклорные. Время, мода, интересы и мировидение, индивидуальный стиль, художественные задачи делали образ русалки сугубо личностным для каждого автора. В этом смысле не будет ошибкой сказать: сколько произведений о русалках, столько и разных русалок».³⁵

И все же есть общие мотивы, сюжеты, есть традиционные для литературы характеристики внешности русалки, ее поведения.

Интерес к этому персонажу со стороны многих перечисленных авторов, скорее всего, подогревался с двух сторон. Первое - это увлечение античной и германской мифологией, средневековыми европейскими сказаниями и творчеством западных романтиков, где в изобилии встречаются наяды, нимфы, ундины, сирены, где бесконечное количество раз поет свою дивную песнь белокурая красавица Лорелея с берегов Рейна. Русская поэзия конца XVIII - первой половины XIX века (особенно переводная и подражательная) часто использовала эти образы.

Неудивительно, что в нашей поэзии довольно рано сложился собственный образ русалки, опирающийся на русские народные поверья, но наделенный и чертами близкого ей европейского персонажа.

Если в представлении русских крестьян русалка всегда связана с рекой, прудом, то в книжной поэзии она нередко - дочь моря.

Известный всем европейским народам мотив опасности русалки (в первую очередь для юношей, мужчин) в поэзии получал уточнение: опасна поющая дева. В русских фольклорных текстах русалка чаще слушает певца, сама же почти никогда не поет, у нее нет чар сирен. «Русская русалка завлекает чарующим смехом или пугает диким хохотом. Она скорее страшна, чем прекрасна. Длинные волосы ее похожи на кудель, и расчесывает она их не для того, чтобы "шелком кудрей" заманить пловца или путника, а по не высказываемой, но глубоко чувствуемой архаической связи с прядением. Русалка формально является "нечистью", потому всегда простоволоса и нерасчесанна, какие бы усилия она ни прикладывала в попытке уподобиться человеку, волосы которого должны быть соответствующим образом уложены, приведены в порядок».³⁶

Русские поэты, создавая свой, романтический облик русалки, наделили ее неземным голосом и невероятно красивыми волосами, сделав акцент на роковом сочетании внешней привлекательности и смертельной опасности. Таким образом, волшебное пение и роскошные волосы поэтических русалок - результат влияния творчества европейских собратьев по перу.

Красивые нагие девы, утопленницы, превращенные в русалок, хорошо известны украинскому фольклору и почти не знакомы русскому. Поэтому этнографически точен Гоголь, описывая украинские верования в "Вечерах на хуторе близ Диканьки". Русская же поэзия, повторим, отличалась своеобразным соединением европейской и русской (точнее, восточнославянской) традиций.

В рассказе Ломбиной « Зина- капуста» образ русалки очень точен, ярок и живописен (встречается то же описание в сказке - пугалке, побасенке):

Это уж знай наверняка, как кому показалась русалка во всей своей красе, так быть тому утопленником.<…> Да такая ладная и волосы чешет длинные, густые, и даже звук слышится, словно кто по струнам водит. И музыка тихая, будто в воздухе струится, а гребешок у ней перламутровый, таких теперь нет. <…> А глаза- две звезды, а волосы распущены до пола, и она в них закуталась, только на груди чуть раздвинулисьволосы, и как розовые жемчужины сосцы переливаются. Ох и красивая, да не от скромной красоты, а так, что от этой красоты плакать хочется.

Сюжет обычно практически целиком построен на малороссийских преданиях и поверьях, хорошо известных писателям и, видимо, не раз слышанных ими в родных Губерниях. «Героиня повести, покинутая любимым, бросается в воду и превращается в русалку. Мать пытается вернуть ее к человеческой жизни, воспользовавшись тем кратким временем, когда русалки, по поверью, появляются среди людей. Происходит это на "зеленой неделе" перед Троицей».³⁷ С помощью колдуна удается оставить в родном доме, но с уходом русалок она впадает в сон, подобный смерти. Через год в ту же пору вновь появляются русалки, она оживает и навсегда покидает людей.

"Синева исчезла, глаза засверкали, какая-то неистовая и как бы пьяная улыбка промелькнула на губах. Она вскочила, трижды плеснула в ладоши и прокричав: наши! наши! наши! пустилась как молния за шумною толпою... и след ее пропал!"

Далеко не случайно в русской прозе фольклорные сведения о нежити звучат обычно из уст крестьян, представителей городской бедноты, мелкого чиновничества и других в виде прямой речи от первого лица. Достоверность таких рассказов очевидна, на них можно ссылаться, как на полевую запись этнографа или фольклориста.

Чисто русской чертой является устойчивая соотнесенность русалки с какими-то неясными, невысказанными переживаниями. Русалка очень часто изображается тоскующей. Объясняется это свойственной поэту идеализацией "родной старины", преклонением перед "старой былью родимых былин".

§4. Привидение.

Привидение (призрак) — нечто, что привиделось; образ (обычно, визуальный), имеющий вид человека, животного или неодушевлённого предмета, но не являющийся данным объектом и наделённый свойствами, не присущими ни человеку, ни животному, ни этому предмету,изображение без носителя.

Феномен привидений не имеет однозначного научного объяснения. Понятие «привидение» обобщает целый класс явлений, имеющих, по всей видимости, различное происхождение. Традиционно появления привидений объясняли с религиозных позиций: чаще всего привидения считались неприкаянными (не нашедшими успокоения) душами умерших людей. Многим людям слова«душа»,«дух» и «привидение» представляются синонимами. Такое представление распространено влитературе и кино.

Существует множество свидетельств наблюдения призраков, в том числе фотографии, кино- и видеоматериалы, однако те из них, которые подвергались экспертизе, в абсолютном большинстве однозначно признаны сфабрикованными. Исследованием феномена учёные занимаются мало, в основном его изучают при помощиэкстрасенсорного восприятия и спиритических обрядов.

Понятие «привидение» достаточно неоднозначно. В прессе его употребляют в следующих случаях:³⁸

Обычно призраком называют фигуру человека, чаще всего напоминающую умершего человека, способную летать, проходить сквозь стены, внезапно появляться и исчезать на глазах очевидца.

Некоторыхнеопознанных существ, имеющих сходство с человеком, но по анатомическому строению или по возможностям от него отличных (Джек-прыгун,Человек-мотылёк) тоже относят к призракам. Можно упомянуть о наблюдаемых в воздухе человеческих лицах и других частях тела (феномен чёрных рук).

Также поступали сообщения о призрачных зверях (мангуст Джеф,призрачные собаки) и призрачных транспортных средствах (автобусы, самолёты, поезда, «Летучий голландец»).

Кроме того, призраками называют ещё и небольшиенеопознанные летающие объекты в виде огоньков либо маленьких облачков, часто они летают возле очевидца.

Ещё привидением может называться человеческое лицо, появляющееся на фото при его проявке, которого не было в момент фотографирования. На фото могут проявиться и светящиеся облачка, огоньки, нити, висящие в воздухе, и т. п.

Помимо всего прочего с призраками связывают свидетельства о странных звуках и явление полтергейста, также необъяснимое воздействие, осязаемое свидетелем.

Помимо собственно явления очевидцу, привидения могут обладать другими свойствами и способностями, в частности: оставлять следы (обычно — отпечатки конечностей), рисунки и надписи на предметах, иногда даже нападать на людей и наносить им физические повреждения. Привидения могут материализоваться-дематериализоваться, то есть появляться «ниоткуда» и исчезать на глазах наблюдателя, «растворяясь в воздухе», проходить сквозь материальные препятствия, говорить с очевидцами, иногда даже предвещать будущее.

Иногда описывается многократное явление привидения одному и тому же человеку, где бы он ни находился, или появление в одном и том же месте.

Существуют явления, иногда наблюдаемые при появлении привидения:

жуткие звуки, издаваемые призраками;

холод;

неприятные запахи (сера, миазмы);

беспокойство домашних животных;

нарушения в работе электронного оборудования;

полтергейст.

Души умерших. Распространённые суеверия и некоторые религии объявляют привидения душами умерших людей, завершающими неоконченные при жизни дела, либо искупляющими свою вину. Также существует поверие, что привидения хотят привлечь внимание к непогребённым останкам. Так же души умерших появляются в своих домах для того, чтоб забрать с собой в мир иной кого-либо из родственников (часто это проделки нечистой силы). В побасенке Т.Н. Ломбиной «Про любящую жену» умерший муж приходит ежедневно к супруге, ужинает с ней и моется в бане. И в одну из таких ночей убивает ее. Рассудок жены помутнен до такой степени, что она не понимает, что передней нечистая сила в обличии любимого человека.

О людях, утверждающих, что видят мёртвых, упоминает ещё Гиппократ. В большинстве верований в образе привидений людям являются духи людей (чаще умерших) и сверхъестественных сущностей. Часто появление призрака предвещает беду.

Итак, мы рассмотрели фольклорные образы в творчестве писательницы Республики Коми Тамары Николаевны Ломбиной. Как мы выяснили, они очень яркие, подробные и точные. Ломбина не только использует известные образы русалки, домового, чёрта, Сатаны, но и рисует новые. Так рождается, например, образ лесной бабы - пьющей водку и гуляющей с представителями нечисти противоположного пола. Она имеет сына, который привыкает к обыкновенной женщине и тоже хочет стать человеком. Автор чётко вырисовывает не только образы своих героев. Главное для Ломбиной- показать их души, внутреннее состояние, а тем самым сделать попытку очищения душ читателей от мыслей скверных, злых и порочных.

Заключение.

Творчество писательницы Республики Коми Тамары Николаевны Ломбиной далеко выходит за национальные и исторические рамки. Её произведения открыли читателям сказочный и светлый мир героев «Сказок прадеда Кондрата», приоткрыли завесу загадочности русского человека в сборнике рассказов «Чистый четверг», повести «Анна Степановна», дали яркое представление о потусторонних силах в побасенках и т.д. Силой художественного слова Ломбина заставляет биться в унисон миллионы сердец, зажигает в душах читателей благородный огонь милосердия. Глубокой правдивостью описания жизни и быта украинского и русского народа, яркостью характеров, очаровательностью картин природы, тонким юмором, меткостью народного языка, романтическим пафосом — всем этим сразу приковывают к себе внимание читателей сказки, былички, бывальщины, рассказы Т.Н. Ломбиной.
Со страниц её произведений встают живые характеры веселых украинских парубков и девчат. Свежесть и чистота любви, дружбы, товарищества являются их замечательными качествами. Написанные в романтическом стиле на основе фольклорных, сказочных источников, рассказы Ломбиной воссоздают поэтическую картину жизни украинского и русского народа.
Счастью человека мешают силы зла, они проверяют любовь, преданность, дружбу, веру. В духе народных сказок писательница воплотила эти силы в образах русалок, чертей, оборотней. Но, как бы ни злобствовали злые силы, народ одолеет их. В «Побасенках» открытие Ломбиной состояло в том, что естественность жизни она обнаружила в жизни людей, стоявших наиболее близко у истоков народного бытия. В её произведениях народное и национальное чувство, выраженное с исключительной проникновенностью, становится близким, доступным читателю.

Чертям, русалкам, ведьмам придаются вполне реальные, определённые человеческие свойства. Фантастика, вплетённая Ломбиной в реальную жизнь, приобретает в прелесть наивно-народного воображения и, несомненно, служит поэтизации народного быта. Но при этом христианское воззрение писательницы постепенно растёт. Более полно, нежели в других произведениях, оно выражается в «Сказках прадеда Кондрата». Здесь в образе колдуна олицетворяется дьявольская сила. Но этой страшной силе противопоставляется православная религия.

А.Н.Афанасьев в статье «Ведуны, ведьмы, упыри и оборотни» отмечает, что в разных регионах подозреваемых в ведовстве пытали по-разному: жгли каленым железом, вешали на деревьях. «На Украине, - пишет А.Н.Афанасьев, - до позднейшего времени узнавали ведьм по их способности держаться на воде». Так рождается образ русалки (утопленницы) в произведениях Ломбиной.

Писательница отмечает, что при создании своих образов она опирается на традиции Н.В. Гоголя. Именно поэтому многим рассказам и сказкам Ломбиной предшествуют эпиграфы из произведений Великого писателя, появляются известные мотивы, образы и даже населенные пункты, описанные классиком.

Розанов остроумно заметил, что лишь покойницы у Гоголя по-женски притягательны. В произведениях Т.Н. Ломбиной этот прием находит своё применение. Между тем объяснение здесь следует искать не психологическое, а чисто литературное, формальное. Утопленницы и покойницы должны быть аппетитными, а живые девчата слегка эфемерными, малеванными, иначе текст перестает быть художественным. Этот принцип, который можно было бы назвать «принципом негатива», один из самых продуктивных в литературе. Вещное, материальное входит в читательское сознание, лишь когда оно переведено в другой ряд материальности, вещности. Скажем, слово «лес» промелькнет мимо глаз, не задев, не поцарапав, не пощекотав воображения. А вот если без слова «лес» текст зашумит, закачается и вцепится в волосы ветками, то из этого леса заблудившийся читатель уже не выберется. У Ломбиной прием «негатива» в самых различных модификациях встречается сплошь и рядом. Привидения, чертей, всякую нечистую силу она материализует, овеществляет. Но делает она это для того, чтоб читатель обратил внимание на всё отрицательное в своей жизни, а самое главное,- стремился его свести к минимуму, тем самым очищая разум, сознание и душу. Истинная вера - вот к чему пытается обратить читателей Т.Н. Ломбина в своих произведениях!

И как справедливо замечает Т.Б. Истомина (к.ф.н., член правления Коми отделения «Всемирного русского народного собора), «проза Тамары Николаевны Ломбиной- это духовная проза в полном значении этого слова. Нравственные ориентиры автора чётко определены- это ориентиры православной духовности, выражающиеся не в религиозном морализаторстве, а в наполненности тем светом любви и чистоты, который облагораживает человеческую жизнь».

Библиография.

Источники:

Андреев Н. П., Указатель сказочных сюжетов по системе Аарне, Л., 1929.

Бродский Н., Гусев Н., Сидоров Н., Русская устная словесность, Ленинград, 1924.

Бурилова Н.А. Национальное своеобразие решения проблемы «человек и природа» в прозе Г. Юшкова // Национальное и интернациональное в коми литературе и фольклоре. – Сыктывкар,1982.-с.46-52.- (Тр. Ин-та языка, литературы / АН СССР. Коми фил. №26)

Демин В.Н. «Я пришёл из коми деревеньки» (В. Тимин) // Дёмин В.Н. Под кронами сосен. –С.,1989.-с.98-102

Дёмин В.Н. Тимин Владимир Васильевич // Коми литература: Энцикл. словарь школьника. – С.,1995.-281-284

Добровольский В. Н., Смоленский этнографический сборник, ч. 1, СПБ, 1891.

Драгоманов М. П., Малорусские народные предания и рассказы. Киев, 1876.

История коми литературы. Т. 1, 2, 3. – Сыктывкар. Энциклопедический словарь школьника. Коми литература. /Сост. В.Н.Демин, В.Н.Головина. – Сыктывкар, 1995. – 368.

Коми легенды и предания. – Сыктывкар, 1984.

Коми народные приметы. – Сыктывкар,1993.

Куратова Н.Н. Столповский Петр Митрофанович // Коми литература: Энциклопед. словарь школьника. - С.,1995.

Ломбина Т.Н. Рассказы, повесть. Г. Сыктывкар, «Полиграф- сервис», 1999._ 151с.

Ломбина Т.Н. Сказки: Сказки прадеда Кондрата, побасенки. Берестяная шкатулка с северным сиянием. Жалельщики.: Издательство «Московский писатель» АО «НОСТА», 1994.-144 с.

Писатели Коми. Библиографический словарь. Ч 1. – А-Л. - Сыктывкар, 1996; Ч. 2. – М-Я. – Сыктывкар, 2001.

Смирнов А. М., Сборник великорусских сказок архива РИО, вып. 1—2, П., 1917 («Записки р. геогр. об-ва по отд. этнографии», т. XLIV, вып. 1—2).

СмирновА. Н. М., Указатель описаний славянских и русских рукописей отечественных и заграничных книгохранилищ, Сергиев Посад, 1916.

Смирнов А. М., Систематический указатель тем и вариантов русских народных сказок, «Известия отделения русского яз. и словесности Академии наук», т. XVI (1911), кн. 4 и т. XVII (1912), кн. 3

Исследования:

Азадовский М., Беседы собирателя, изд. 2, Иркутск, 1925.

Азадовский М., Сказки Верхне- Ленского края, в. 1, Иркутск, 1925.

Алексеев Э.Е. Раннефольклорное интонирование. М., 1986.

Алексеев Э.Е. Фольклор в контексте современной культуры. М., 1988.

Банк Н. Проблемы прежние // дет. лит.-1974.-№9

Барсов Е. В., Причитания северного края, ч. 1, М., 1872 (П. над умершим),

Барсов Е. В., Причитания северного края, ч. 3, "Чтения, Моск. общ. истории и древностей российских", 1885, кн. III и IV (П. свадебные).

Барток Б. Зачем и как собирать народную музыку. М., 1959.

Барток Б. Народная музыка Венгрии и соседних народов. М., 1966.

Белов Василий. Начало всех начал. М.,1997.

Бурилова Н.А. Человек и природа в коми прозе // Север.-1986.-№9.

Бурилова Н. Становление личности: Заметки о прозе молодых // Красное знамя.-1987.-30 июня

Буслаев Ф. И., Исторические очерки русской народной словесности и искусства, том I, Москва, 1861.

Веселовский А. Н., Опыты по истории развития христианской легенды. М., 1987.

Ветухов А., Народные колыбельные песни, "Этнографическое обозрение", 1892

Виноградов В. В., Проблема сказа в стилистике. Поэтика. I. Временник Отд. слов искусств. Гос. ин-та истории искусств, Л., 1926.

Волков Р. М., Сказка. Разыскания по сюжетосложению народной сказки, т. I, Одесса, 1924.

Гагенторн Н., Колыбельная песня как отражение быта русской деревни, "Художественный фольклор", 1930, № VI-VII.

Гроссман Л., Салтыков-сказочник, Сочинения Салтыкова-Щедрина, т. IV, Гиз, Л., 1927.

У. Б. Далгат. Фольклор и современный литературный процесс. М., 1982.

Дементьев В. Жизнбь дальше: Заметки о прозе И. Торопова // Север.-1987.-№1.-

Дёмин В.Н. Символ коми культуры XX века // Вестник культуры Коми ССР. – 1991.-№2.

Жаков К. в воспоминаниях современников // Родники пармы. – Сыктывкар, 1990.

Жаков К. Проблемы творчества:Материалы конференции - Сыктывкар, 1993.-Тр. Ин-та яз., лит. и истории / Рос.Ак. УрО. Коми научный центр; Вып.55.

Жанр сказки в фольклоре народа коми // Труды ИЯЛИ КНЦ УРоРАН. Вып. 53. – Сыктывкар, 1992.

Зеленин Д., Великорусские сказки Пермской губ., П., 1914.

История коми литературы: в 3-х т.-Сыктывкар, т.I. Фольклор / отв. ред. А.К. Микушев, 1997.

Иваницкий Н. А., Материал по этнографии Вологодской губ., «Известия Имп. об-ва любителей естествознания, антропологии и этнографии» т. XIX, М. 1890. Этн. отд., кн. XI, вып. 1.

Иконников В. С., Опыт русской историографии, т. I, кн. 1—2, т. II, кн. 1—2, Киев, 1891—1908.

Капицын О. И., Детский фольклор, Л., 1928.

Карнаухова И. Сказки и предания Северного края, изд. «Academia», М. — Л., 1934.

Клейн Александр // Писатели Коми АССР детям. – Сыктывкар, 1986

Клейн А. Голос сердца: [Рецензия на книгу «Тёплый Север»] // Веч. Сыктывкар.-1993.-25 ноября

Коносов Н. Воспитание чувств: О прозе И. Торопова // Нева.-1984.-№12.

Конаков Н.Д. Традиционное мировоззрение народов коми: Окружающий мир. Пространство и время. – Сыктывкар,1996

Котляревский А. А., О погребальных обычаях языческих славян, Москва, 1868.

Кудряшова В.М. Типология образов богатырей в коми преданиях и сказках // Жанр сказки в фольклоре народа коми / Труды ИЯЛИ. Вып. 53. – Сыктывкар,1992

Куняев С.[о творчестве писателя] // Россия.-1994.-№2-3.-с.147. Яков Рочев: Крат. биогр. справка // Писатели Коми АССР - детям.-С.,1983.

Куратова Н.Н. Трудные молчуны: [о творчестве П. Столповского] // Дет. лит.-1989.-№1.

Малинка А. Н., Сборник материалов по малорусскому фольклору, Чернигов, 1902.

Манжура И. И., Сказки, пословицы и т. п., записанные в Екатериносл. и Харьковск. губ., Харьков, 1890.

Микушев А.К. Дыхание пармы. – С., 1991.-с.129-131

Микушев А.К. О детях тундры: Заметки о творчестве прозаика (Е. Рочева) // Дет. лит.. – 1983.-№1.-С.23-24

МикушевА.К На таёжных просторах. – М.,1989.-с.188-200 (о Е. Рочеве)

Микушев А.К. Коми народный эпос (взаимосвязи коми эпоса). – Сыктывкар,1994

Микушев А.К. Коми народный эпос (историко-культурные контакты). – Сыктывкар,1989

Никифоров А., К вопросу о задачах и методах научного собирания произведений устной народной словесности, «Известия Русского географ. об-ва», т. 60, 1928, вып. 1.

Никифоров А. И., Сказка, ее бытование и носители, в сб. «Русская народная сказка», сост. О. И. Капица, Гиз, М. — Л., 1930;Образцов П. //Писатели Коми АССР - детям. – С,1983.

Озаровская О. Э., Пятиречье, изд-во писателей в Ленинграде., Л., 1931.

Ончуков Н. Е., Северные сказки, СПБ, 1908 («Записки имп. р. геогр. об-ва по отд. этнографии», т. XXXIII).

Осташов В. Охапка сена в изголовье: В. Журавлев-печорский // Коми край мой северный.- Сыктывкар, 1991.

Писатели Коми АССР детям. – С.,1983.

Попове О С. // Дет. лит. – 1988.-№10.

Пропп В. Я., Морфология сказки, Л., 1928.

Б. Н. Путилов. Современные проблемы исторической поэтики фольклора в свете историко- типологической теории. М.,1977.

Рудченко И. Я., Народные южно-русские сказки, вып. 1—2, Киев, 1869—1870.

Савченко С. В., Русская народная сказка (История собирания и изучении), Киев, 1914.

Садовников Д. Н., Сказки и предания Самарского края, СПБ, 1884 («Записки имп. р. геогр. об-ва по отд. этнографии», т. XII).

Соколовы Б. и Ю., Сказки и песни Белозерского края, М., 1915.

Соколов Б. М., Русский фольклор, вып. 2, Сказки, М., 1930.

Соловьёв В. Сказки с улицы без названия /о С. Пылаевой // Республика.–1992.-13 апр.

Традиционная культура народа коми: этнографические очерки. – Сыктывкар,1994

Трубицын Н. Н., О народной поэзии в общественном и литературном обиходе первой трети XIX в., СПБ, 1812

Уляшов О.И., Уляшов И.И. Онталогия сказки. – Сыктывкар, 1997.

Харчев В. Как найти страну детства. //Север. – 1976. - № 9.

Харчев В. Как найти страну детства. //Север. – 1976. - № 8.

Липкин Алексей. Сказы древней земли. СПб., 1984.

Халанский М., Сказки, «История русской литературы», под ред. Е. Аничкова, т. II, М., 1908.

Худяков И. А., Великорусские сказки, вып. 1—3, М., 1860—1862.

Цветкова Евгения. Осенняя школа "Фольклор: проблемы и методы исторических реконструкций.

Чубинский П. П., Труды этнографическо-статистич. экспедиции в Западно-русский край, т. II, СПБ, 1878.

Шейн П. В., Материалы для изучения быта и языка русского населения Сев.-Зап. края, т. II, СПБ, 1893 (Сб. 2-го отд. имп. Акад. наук, т. 57).

Эйхенбаум Б., Иллюзия сказа, «Книжный угол», 1918, № 2 (перепеч. в сб. ст. автора: Сквозь литературу, Л., 1924).

Интернет источники:

http://www.sati.archaeology.nsc.ru/

http://ru.wikipedia.org/wiki

Приложение.

     Тамара Николаевна оценивает своё творчество и его влияние на детей следующим образом: «Все говорят, что мы живем во времена сложные, во времена последние. Как человек православный я не оспариваю этого, но как мать, как писатель, как человек, который осмысливает, что происходит вокруг, я думаю, что надо не плакать над последними временами, а каждому, кому Господь дал какой талант, надо взяться и сделать какое-то конкретное дело. И, может быть, не пришлось бы смотреть на ужасы по телевизору, если бы каждый приложил свои усилия для возрождения России.

     Сейчас очень много дано свобод педагогам, директорам школ, и в итоге от этой свободы творчества пострадали во многом дети. Та свобода, которая, боюсь, будет дана и дальше, может привести к тому, что и по-прежнему будут сокращаться часы русского языка и литературы. Дети и так-то выходят из школы, плохо зная русский язык и классическую литературу, а сокращение часов на эти предметы ни к чему хорошему привести не может».

Этой идеей руководствуется Ломбина на протяжении всего своего творческого пути. Рассуждая о дальнейшем развитии педагогики, преподавания, да и вообще литературы, она подчёркивает: «Все много говорят о педагогических новациях. Все стремятся быть новаторами, и я попыталась сама взлететь над педагогигой, взлететь над психологией педагогики, поразмыслить и понять, что же это такое – педагогика будущего, чем же она должна отличаться от педагоги прошлого. Еще совсем недавно XXI век нам грезился за семи ветрами, за семи морями, но вот мы уже вступаем в новый век. Какой же должна стать педагогика будущего? Чтоб понять это, мне пришлось довольно долго повозиться с литературой, довольно много провести времени в библиотеках. Оказывается, педагогика будущего – это не то, когда учитель, как в черный ящик, пытается как можно больше затолкать в ребенка знаний, когда процесс обучения похож на бег за морковкой: решение типичных задач, контроль над знаниями ребенка по тестам. Это совершенно не русская традиция. Внедрение тестов – совершенно неприемлемая манера контролировать знания. Самые талантливые, самые нужные будущему времени люди отсеиваются на этом пути.

     Сейчас, например, в некоторых регионах пытаются внедрить вольфдорскую педагогику. Да и у нас, в Сыктывкаре, проводится такая работа. Она основана на постоянном общении учителя и ученика, когда ученик живет рядом со своим учителем, когда он формируется в ауре его ума, его личности. Учитель вроде бы ничему ученика не обучает, ученик просто сосуществует с ним и при этом набирается ума-разума и превращается в личность. В какой-то момент мне это тоже показалось интересным. Но поскольку я все-таки профессиональный педагог и не только наблюдаю со стороны за процессами обучения, но изучаю их и изнутри, я вдруг поняла, что я бы ни одну, ни вторую свою дочь ни за что бы не отдала в такую школу. Потому что выпускников этой школы нужно поселить на необитаемом острове, где охранялось бы информационное и эфирное пространство, чтобы они не увидели ни одного жуткого фильма, который показывают у нас в самое семейное время. Потому что, когда они выходят из закрытых школ вольфдорской педагогики, воспитанные нежнейшими, тончайшими существами, они получают такой стресс, что просто сходят с ума.

     Нужно смотреть нормальными глазами на мир. Что можно сделать в этом реальном мире, чтобы ребенок действительно вырос творческой личностью, чтобы у него было достаточно знаний, чтобы он был конкурентоспособен в нашем жестком мире как совершенная личность? Совершенная личность, как я считаю, это человек, которому не скучно с самим собой. Потому что он так наполнен, его личность столь гармонична, что его трудно сломать. Самое страшное испытание, как мне кажется, – это испытание одиночеством. Человеку, которому не скучно с самим собой, это испытание не страшно».

Но почему именно к сказочной форме, к сказочным персонажам и фольклору обращается писательница? Ответ на данный вопрос довольно прост, несмотря на всю мудрёность его формулировки.

Ломбина считает, что ребёнок может выучить и понять что- либо, будь это сложный урок или труднейшее домашнее задание, лишь тогда, когда ребёнку интересно, когда учение превращается в игру, в сказку, в которой ребёнок живёт. Тамара Николаевна- мама двух замечательных дочерей, которые, будучи маленькими, просили каждый вечер рассказывать на ночь сказки. Так постепенно появлялись всё новые и новые шедевры, записанные в последствии умелой рукой творца- писателя. Ломбина признаётся, что героями её произведений чаще всего являются не выдуманные персонажи, а реальные люди, реальные характеры. Как правило, каждое из её творений имеет документальное или событийное основание. Так, например, на появление «Берестяной шкатулки…» повлиял совершенно конкретный случай. Однажды писательница с семьёй летела из отпуска на самолёте. Всё было спокойно, ничего не предвещало беды, пассажиры занимались своими делами. Вдруг сообщение: «Внимание, просим пристегнуть ремни! Самолёт терпит бедствие! Просим сохранять спокойствие! Экипаж делает всё возможное!» Ломбина вспоминает, что первым делом, прижала к груди дочерей, начала их успокаивать… Конечно, в подобных ситуациях каждый человек спасает то, что является самым дорогим… И тут Тамара Николаевна обращает внимание на сидящего рядом мужика, обеими руками вцепившегося в корзину с яблоками, итак не выпускаемую им из рук на протяжении всего полёта…

«Слава Богу, всё обошлось и полёт закончился благополучно»,- вспоминает писательница. Но этот «мужик с яблоками» оставил у Ломбиной неизгладимое впечатление, которое легло в основу одного из её призведений.

    Тамара Николаевна верна идее гениальности каждого ребёнка, которую необходимо развивать: «Как-то на соборных чтениях я услышала заявление Бехтеревой, что на ребенке до семи лет почивает Божия благодать. Все, наверное, знают, это ученый с мировым именем, которая занимается изучением мозга, православный, верующий человек. Все считают ребенка гениальным до семи лет. Я причину этой гениальности объясняю тем, что у ребенка до семи лет левое полушарие работает как правое. Правое полушарие, интуитивное, как я уже говорила, лучше работает у людей гениальных. А у ребенка два таких полушария, то есть он гений вдвойне. Поэтому в этом возрасте ему все под силу: он может изучить бесконечное количество языков, он может понять и изучить то, чего не может понять и изучить взрослый человек. В итоге я написала две книги, в которых попыталась реализовать мое представление о педагоге будущего. Первая книга называется «Читайка» по имени волшебницы, которая помогает ребенку читать. Вторая «Грамотейка». В этих книгах я пытаюсь новым, невербальным, непривычным способом научить ребенка читать. Я учу детей читать не от буквы к слову, от слова к предложению, от предложения к рассказу, а наоборот, процесс обучения чтению идет от общего к частному, от рассказа к предложению, от предложения к слову и только потом к букве.

     Первая книга «Читайка», которая вышла сейчас в свет, пугающе большая – в ней 470 страниц большого формата. Но она предназначена скорее для взрослого, который помогает ребенку учиться. Это моя методология в помощь ребенку, поступающему в школу. В ней нет ни одного упражнения, ни одного задания. В книге просто каскад игр. Ребенок, играя, развивает пальцы, подвижность, музыкальный слух. Все это происходит на основе русских народных сказок и игр, пословиц, на основе той живой родниковой речи, которая не сравнима с тем синтетическим языком, на котором мы все сейчас разговариваем.

     Есть такая игра типа ладушек. Развивая ручку ребенка, мы развиваем умственные его способности, потому что рука, как сказал Кант, это выведенный наружу мозг ребенка. В книге предусмотрены игры на логику, игры, которые запускают левое логическое полушарие, – именно игры типа «хорошо- плохо», когда ребенок пытается в ветвях одного дерева найти хорошую, добрую фею и злую ведьму. Игра «Данетка», например, через которую мы учим ребенка вначале разгадывать загадки, потом учим самим придумывать загадки, сравнивать свою загадку с русской народной загадкой, формируя в ребенке таким образом способность сравнения абстрактного и конкретного миров, перехода от конкретного мира к каким-то абстракциям. И только к середине книги мы подготавливаем ребенка к тому, чтобы он, наконец, приступил к главному священнодействию – обучению чтению».

    Тамара Ломбина с ног на голову переворачивает стандартное обучение чтению, объясняя это следующим: «Ребёнок приходит в школу, ему показывают на какие-то палки с хвостиком, говорят: одна конфета плюс еще одна конфета, а он никак не может понять, какое отношение вот этот острый кол имеет к конфете. Ребенок еще не умеет абстрактно мыслить, а в школе даже не думают, что ребенку невозможно соотнести конфету с этой вот цифрой. В начале нужно перекинуть мостик от конкретного мышления к логическому, нужно научить ребенка видеть за этой цифрой и конфету, и лошадь, и так далее.

     Ну вот, например, первая буква «я». Мне кто-то сказал, а чего это вдруг у вас начинается изучение алфавита с буквы «я» – это не по- православному, в православии не принято выпячивать себя. Я говорю: «Извините, а старая азбука у нас православная?» – «Да». – «А что означало «аз»? – «Действительно, «я». Беру букву «я», наклеиваю на зеркало, ребенок смотрит в зеркало, и у него эта буква «я» сливается с ним, он понимает, что собственное изображение он легко может заменить этой буковкой «я». А вот как ребенку можно объяснить какой-нибудь согласный звук – допустим, звук «эм». Я предлагаю детям помычать: «Ребята, давайте приготовимся, сейчас мы все будем с вами мычать, как мычит теленок Миша. Ну, готовимся, сейчас, как только я скажу, мы все вместе замычим». Дети с удовольствием начинают мычать. «Ребята, вы слышите звук «эм» – ваше мычание и есть тот звук, который прячется за звукобуквой «эм».

     Ребенок уже самим Богом создан талантливым и гениальным, нам необходимо просто очень бережно раскрыть его талантливость и гениальность.

     В наше время, наверное, нужно не прятать голову, как страус под крыло, и не пытаться спрятать и ребенка от мира, а нужно, чтобы ребенок жил в этом мире и рос добрым, сочувствующим, чтобы он не пасовал перед трудностями, умел преодолевать препятствия и находить выход из безвыходных ситуаций. Всему этому учит моя методика воспитания гармоничной и сильной личности».

Адрес публикации: https://www.prodlenka.org/metodicheskie-razrabotki/36234-folklornye-zhanry-v-tvorchestve-tn-lombinoj