Память сердца: эссе ко Дню Победы от учителя-словесника

«Мамка-то все ревела: «Сгинешь, Нинка, ой, сгинешь…»

(прапрабабушка)

Мне всего тринадцать, я многого не знаю, многого не понимаю, мой мир безоблачен, чист и полон надежд. Я учусь, у меня есть отличная семья, друзья, планы на будущее, все кажется таким невесомым и лучистым. Но каждый год 9 мая на нас тяжеловесной плитой рушатся события так давно прожитых лет.

Раньше я не понимала, почему моя мама меняется в лице, бабушка плачет и несет цветы к вечному огню, папа становится непривычно молчалив. «Праздник же!» - восклицала я, набекрень прикалывая оранжево-черную ленту, и готовилась к утреннику в саду. «Катюшу» знала наизусть уже в три года, «Смуглянку» пела в пять, когда меня, одетую в гимнастерку, которая предательски слезала из-за неподходящего размера, поставили в хор девочек, на голову выше меня. Они были из «подготовишек», а я на год младше, поэтому и форма несуразная. Обида была необъятная, голосок тоненький, поэтому я старалась петь как можно громче. Это «громче» потом отметила воспитательница, сказав с улыбкой: «Каринка, вот дала Америке угля!» Угля я никакого не давала, но раз Америка, значит, что-то далеко-большое совершила, это меня успокоило. Мне нравились гвоздики, нравился парад, нравились люди в форме и вся торжественность момента. Маленькая я чувствовала себя причастной к чему-то огромному и важному, это распирало меня изнутри, я была взбудоражена до самого вечера, до последней ноты поздней военной песни. Так было много раз, много оранжево-черных ленточек потерялось, много гвоздик повяло…

Так получилось, что впервые на кладбище я оказалась в десять лет. Мои одноклассники рассказывали, что родители всегда на праздники, когда нужно вспоминать умерших, «таскают» их туда. Меня такая доля обошла стороной, я очутилась там уже в весьма осознанном возрасте, как это ни странно, в День Победы. Я не могу сказать, что была удивлена, испугана или чем-то обескуражена, я прекрасно знала, что это такое. Мама всегда избегала слова «кладбище», предпочитая более мягкое определение «место покоя». Меня подвели к памятнику, с которого на меня смотрела женщина. Я знала, что это прабабушка моей мамы, я видела ее на старых фотографиях в семейном альбоме, но любопытства она не вызывала. И вот сейчас я видела женщину глубоко преклонного возраста, в очках, с короткой стрижкой. Сейчас мне стыдно за свои мысли, но в тот момент я обрадовалась, что на нее не похожа. Я была слишком занята размышлениями, поэтому не заметила, что мама плачет. Я поняла, что задавать вопросы бессмысленно, поэтому терпеливо дождалась окончания визита и возвращения домой.

Я чувствовала, что нужно что-то сказать, как-то поддержать, но слова не подбирались. Мама помогла. Она поняла, что я в растерянности, поэтому достала альбом, открыла страницу с серой старой фотографией той самой бабушки и ласково назвала ее «Нинель». Любимая прабабушка моей мамы неохотно рассказывала ей, в силу возраста путаясь в датах, что в четырнадцать лет пошла служить. Братьев забрали на фронт, они быстро погибли, мать дожила только до 44-го, умерла от болезни. Молодой девушкой ее поставили медсестрой в эвакогоспиталь, после отправили под Псков, где шли бои, там, на передовой она тоже спасала раненых. «Нинель» рассказывала маме, что плохо помнит, что происходило, из-за ужаса и постоянного шума. Не было ничего, только нестерпимая боль бойцов и мысль, что «должна!» Уже после войны прабабушка Нина еще часто просыпалась от воя приснившихся раненых. Она не совершила никакого подвига, не вытащила на себе тысячу солдат с поля боя, но для нашей семьи она – героиня. К сожалению, мы действительно не знаем всей ее истории, уж очень она не любила вспоминать. Обычно люди стараются выкинуть из памяти то, что ранило в самое сердце больше всего.

И вот сейчас мне тринадцать. А ей было четырнадцать. На год старше меня. Всего лишь на год.

Времена меняются, наша жизнь становится комфортнее, все чаще в наших руках смартфоны, в мыслях поездки и путешествия, в ценностях - материальное. А что было у них, в далеком 41-ом, у этих четырнадцатилетних подростков? Книги, любовь, семья. В повседневной жизни мы часто задаем себе вопрос: «А что будет, если….?» «А что будет, если я не выучу уроки?», «А что будет, если я не пойду сегодня на волейбол?» Да ничего не будет. Жизнь не изменится, не перевернется океан, не поменяются местами полюса. Я думаю, моя прапрабабушка каждый день задавала себе вопрос «А что будет, если мы не победим?» Я почувствовала эту разницу, я благодарна, что мои «если» настолько ничтожны, что я могу радоваться тому, что она участвовала в этой победе, осталась жива, что я появилась на земле, что дышу, мыслю. Все бойцы той кровопролитной битвы дали нам понять, что в антонимическом ряду «радость – боль», «жизнь – смерть», «победа – поражение», «мир – война» - они отстояли первое. И мы все выбираем первое. И каждый праздник победного мая мы должны гордиться и радоваться, что громогласный, повисший над всеми нами вопрос «А ЧТО БЫЛО БЫ, ЕСЛИ…?» всегда отвечает нам вечным огнем Победы!

Я уже не помню лиц девчонок из подготовительной группы, которые пели со мной, но я помню «Смуглянку», всегда подпеваю «Катюше», все также, но не набекрень, с гордостью прикрепляю ленточку к груди, беру гвоздики и иду на парад. А на следующий день я просыпаюсь и под мирным небом иду в свою счастливую, беззаботную жизнь.

Адрес публикации: https://www.prodlenka.org/metodicheskie-razrabotki/556777-jesse