Мангазейский морской ход

МУНИЦИПАЛЬНОЕ ОБЩЕОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ КРАСНОСЕЛЬКУПСКАЯ СРЕДНЯЯ ОБЩЕОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ШКОЛА «РАДУГА»

****************************************************************

ул. Советская, д. 5, с. Красноселькуп, Красноселькупский район, Ямало-Ненецкий автономный округ, 629380

тел/факс (34932) 2-14-35, электронный адрес: raduga@krasnoselkup.ytc.ru

Доклад

научно- практической конференции

«Мангазея- гордость земли Красноселькупской»

ТЕМА: Мангазейский морской ход

Выполнила:

Руководитель:

учитель истории

Шпортун Н.В.

Красноселькуп 2015 год.

Первые восточные славяне проникли на Европейский север, видимо, еще в VI в. Готский писатель того времени Иордан сообщает, что племена славян вели торговлю с Югрой. Как тогда называли район Большеземельской тундры, Полярного Урала и Зауралья. Достоверные сведения об этом имеются в новгородских грамотах XI в., относящихся к периоду начала расцвета Великого Новгорода. В то время бояре и купцы посылали дружины смердов и вольных людей для организации зверовых и рыбных промыслов, а также для сбора дани в виде пушнины с местного населения. Так, например. В новгородской летописи того времени упоминается плавание 1032 г. новгородского посадника Улеба на восток от устья северной Двины к "Железным Воротам". Последние, по мнению В.Ю. Визе, представляют собой какой-то путь в Зауралье, через горы Полярного Урала, по предположению М.И. Белова - пролив Карские ворота на новой Земле. В другой новгородской грамоте 1137 г. указывается, что "ходиша люди старии воевати на Югру и Самоядь".Во время этих плаваний русскими были открыты острова Новая земля и Шпицберген, вероятно известные им еще в XIII в., т.е. задолго до того, как об этих землях узнали в Западной Европе. Англичанин Стифен Борро, один из первых западноевропейских мореплавателей, в 1556 г., неудачно искавший морской путь из Европы в Индию вокруг северных берегов Евразии, писал, что он встретил у берегов Колы и Мурмана до 30 русских парусных ладей, а в Мезенском заливе более 20. При дальнейшем плавании на восток Борро подошел к неизвестной ему земле, у которой тоже встретил русскую ладью. Находившиеся в ней люди рассказывали, что эта земля называется "Новой Землей", и к ней люди рассказывали уже давно ходят русские на промысел "рыбьего зуба", как тогда назывались моржовые клыки, ценившиеся дороже слоновой кости.Из Мангазеи и Туруханска русские землепроходцы спускались вниз по Енисею до его устья, а, поднимаясь вверх по правым притокам этой реки, целой системой волоков вскоре проникли на Лену, Пясину, Хатангу и Анабар. Так, уже в 1610 г. двинянин Кондратий Курочкин спустился вниз по Енисею 1616 г. (Миллер, 1941, стр. 232-233). Памятниками этого проникновения остались названия рек и речек, например "Волочанка" и "Волочок", кое-где сохранившиеся до наших дней.В первой половине XVII в. русские мореходы открыли и активно использовали четыре основные трассы в Баренцевом и Карском морях, берущие свое начало в Белом море (ходы, так назывались они в Поморье): Мангазейский морской ход, Новоземельский ход, Енисейский ход и ход Грумаланский.Путь в Сибирь - Мангазейский морской ход, был наиболее сложным. Название это связано, по одной из версий, с летописным племенем малконзеев, некогда обитавшим в этих краях, от него же пошло и море Мангазейское, которым поморы называли Обскую и Тазовскую губы. Еще в XVI веке поморские первопроходцы основали городок, на месте которого в 1601 году был построен город Мангазея, игравший большую роль в дальнейшем освоении севера Сибири. Не случайно европейские картографы непременно отмечали его на географических картах континента.Мангазейский морской ход был морским не в полной мере. На отдельных участках пути он проходил по рекам и озерам, а при пересечении полуостровов Канин Нос и Ямал - по сухим волокам. Существовал и другой вариант хода - южный, по рекам и волокам связывал он Мангазею с Тобольском.Стремились максимально сократить время плавания, чтобы избежать встречи с ледяным заслоном у полуострова Ямал. Путь из Архангельска до Мангазеи занимал примерно пять недель. С учетом этого, к ямальскому волоку суда должны были подходить не позднее чем на Успеньев день (14 августа) или, в крайнем случае, на Семенов день (1 сентября). Задержки в пути приводили к тому, что суда были вынуждены поворачивать на зимовку в ПустозерскПродолжением этого хода был путь в низовья Енисея. На русской карте Севера, изданной в 1612 году в Голландии Исааком Массой, намечены основные пути Мангазейского морского хода, продолженного далее до Енисея по протокам Худосей и Малая Баиха, соединенным сухим волоковым путем.В основе Северорусско¬го флота лежал коч - единственный в то время тип морского судна ледового класса. Название этого судна происходит от новгородского "коца" - ледовая защита и связано с его важнейшим конструктивным приспособлением - "шубой льдяной", т.е. второй ледовой обшивкой, расположенной в районе ватерлиний. Это важнейшая особенность судна. Вторым его отличием был корпус яйцеобразной формы, наиболее удобной для выжимания на поверхность при ледовом сжатии.В зависимости от конкретных условий эксплуатации кочи имели несколько модификаций. Из распространенных речей поморских кормщиков, записанных в Мангазее в 1616 году, видно, что кочи делились на два основных типа: малые и большие. "От Архангельского до города, из Колмогор и с Пенеги ходят они в Мангазею в малых кочах, а в Енисейское устье и большими кочами".Интересное описание малого коча приводит в своих записках голландский ученый Николае Витсен, который назвал его "круглым судном" из-за яйцевидного корпуса и отсутствия далеко выступающего киля. Такая конструкция давала судну немало преимуществ: оно легче перемещалось по каткам на волоках, не заваливаясь набок; благодаря высокой осадке не боялось мелководий и меньше страдало от ледового сжатия (качество, позднее использованное Нансеном при строительстве известного судна "Фрам").На мангазейских малых кочах имелось две мачты, была разработана система управления парусами - прямым и косым треугольником. Подобная оснастка делала судно маневренным. Длина малого коча не превышала 8-10 метров, грузоподъемность - около семи тонн груза и 10-12 человек.Большие кочи поднимали до 30 тонн груза и 35-40 человек пассажиров и команды. Поморье – Ямал – Таз – Енисей – такова первая широтная магистраль, связывавшая между собой прямым и дешевым водным путем Европу и Азию.Первые известия о сказочно богатой соболями Мангазее появились уже в конце XV века. Для автора одно несомненно, что далеко на востоке Уралом, за Обской губой, лежала диковинная страна, населенная самодийскими племенами, «завомыми Малгонзея. Ядь их мясо оленье, да рыба» (17, стр.320).Походы от Холмогор и Пинеги на Обь отмечены в начале следующего столетия. В 1517 году крестьяне Антоньева-Сийского монастыря, построенного в низовьях Северной Двины еще лет за сто до этого, Терентий и Григорий Цивилевы, Федор и Назар Тимофеевы на своем коче совершили туда, судя по характеру документа, обычную поездку. Однако поморов не всегда ждал успех. Это видно из челобитной крестьянки того же прихода Матрены Кузьминой царю Борису Годунову, сообщившей о гибели мужа и сына – «побило их море» (3, стр.110). И все же, несмотря на трудности и опасности морского пути, к середине века путь на Обь был проторен. К сожалению, русских источников о походах на Обь и Таз сохранилось очень мало. Их чаще всего можно отыскать в отчетах и рассказах западноевропейских путешественников – руководителей и участников купеческих компаний, в течение почти всей второй половины XVI века безуспешно пытавшихся отыскать морскую дорогу к пушным рынкам Сибири. Уже первые иностранцы, появившиеся вслед за экспедицией Уиллоби – Ченслера, засвидетельствовали свои встречи с теми поморами, которые рассказывали им о дороге на восток. Так, в 1556 году английский предприниматель Стефен Барроу от поморов Федора и Лошакова,совершали частые поездки на реку Обь (18). Имелись даже такие смельчаки, сообщал англичанин Пиршес, которые брались за небольшую плату провести корабли в устье Оби, считая это дело для себя обычным (19 Известен и такой случай: в 1600 году Борис Годунов похвалил двух пинежских и мезенских крестьян Ивана Угрюмова и Федула Наумова «за частые поезди в Мангазею» (21). Именно эти крестьяне доставили в Москву коллективную мирскую челобитную с просьбой урегулировать систему оплаты таможенных сборов с мангазейских промыслов. В ответ на челобитную в царском указе объявлялся ставший затем обычным для всей Сибири порядок взимания десятинной пошлины – «от девяти десятая, из соболей лучшей соболь, а из куниц лучшая куница, а из лисиц лучшая лисица, а из бобров лучшей бобр, а из песцов лучшей песец, а изо всякой мяхкие рухляди и изо всякого товару десятая» (22, стр.19).Археологи обнаружили летопись в которой говорится о походе Юрия Долгушина, пинежника Смирноваи литовского пленника в Мангазею Поход они совершили через Урал 1597году(В последствии этот путь стал главным)Дендрохронологический анализ спилов с бревен клети датировал ее 1594 годом. Теперь можно сопоставить поход Юрия Долгушина по Обской и Тазовской губе с ранее известным плаванием 1598 года четырех верхотурских кочей от Тобольска на реку Таз, а может быть, и Енисей, совершенную думным дьяком Федором Дьяковым. Эти два похода совпадают во времени. Дьяков вернулся в Москву через три года, обследовав пушные промыслы и, надо полагать, сделав выбор места для основания будущего города Мангазеи. Результаты его поездки сказались и на ускорении царского решения об организации нового сибирского воеводства – Мангазейского, в состав которого вошли земли к востоку от Обской губы – по рекам Пур, Таз и Енисей, в том числе арктическое побережье и Таймырский полуостров. Мангазейской землей они не торопились, так как дело это было новым и трудным. Только в 1600 году назначенные царем Борисом Годуновым воеводами Шаховской и Хрипунов, набрав в Тобольске и Березове стрельцов и казаков, на стругах и кочах вышли по Обской губе в Мангазею. Однако суда их потерпели крушение, и дальнейший путь пришлось преодолевать на нартах. Местные самодийские племена, очевидно, не без тайного сговора с поморами, оказали продвигающемуся по тундре стрелецкому отряду сопротивление. Победа огнестрельного оружия над смелыми и ловкими стрелками из лука, конечно же, была предрешена, хотя князь был ранен, а некоторые стрельцы убиты. Глухой осенью и зимой отряд добрался до реки Таз в районе редколесья, а с весны следующего года приступил к постройке Тазовского города.Археологические раскопки показали: на правом высоком берегу реки Таз воеводы «срубили» большой дворец, защищенный оградой, съезжую избу (канцелярию) и несколько служб. Через три года новая смена воевод возвела первую крепость – тынообразный острог. А в 1607 году воеводы Давыд Жеребцов и Курдюк Давыдов «зарубили» крепость – четыре стены 6-7-метровой высоты и пять башен с верхним пищальным боем. Так возник единственный на Севере кремль – детинец – город Мангазея – оплот царской власти на огромных пространствах Обско-Енисейской тундры и редколесья. Иногда в город съезжались от двух до трех тысяч человек. Ежегодно устраивались ярмарки. Поражали современников доходы от соболиной охоты и промысла. Мангазейская таможня регистрировала до 100 тысяч соболей в год. Только за 1624-1628 годы было предъявлено там28 июня 1621 года тобольские казаки Супонька Васильев с товарищами привезли в Мангазею с Нижней Тунгуски аманатов тунгусского племени буляшей, которые рассказали, что племя их кочует по реке Оленек, близ большой реки Лены, что по Лене живут «большие люди», которые носят платье, подобное русскому, и «торгуют с ними железом на соболи» (23). Весть о новой реке и ее богатствах всколыхнула весь торгово-промышленный люд. В 1626 году только из Туруханска пошел на промысел 501 человек на 72 каяках, в следующем году в Туруханске зимовало 700 промышленников, весной 1630 года прибывшие в Туруханск 114 человек доставили 31900 соболиных шкурок (24). В том же году мангазейские воеводы направили на реку Оленек к буляшам отряд казаков во главе с Иваном Коковкой и одновременно представили в Сибирский приказ план обследования Лены.Созданный трудом простых людей город Мангазея вскоре превратился в важный форпост власти на пути продвижения к центру Сибири. Через полтора десятка лет город располагал войсками, хорошо налаженными транспортными связями, навыками пушных промыслов, и если говорить о простом люде, то и опытом связей с местным самодийским населением. Но именно меньше всего с этим считались царские воеводы, подчинившие власти царя кочевое население по Пуру, Тазу и нижнему Ени Остров, о котором писали мангазейские и якутские воеводы, – это не что иное, как остров Бегичева, где действительно имелись моржовые лежбища и где позднейший открыватель этого острова Н. А. Бегичев обнаружил развалины древней промышленной избы, пять стрелецких секир – холодное оружие XVII века. В избе, расположенной на самом морском берегу, в одном из углов лежали шахматы, найденные и на городище Мангазеи.сею. Здесь же подобрано несколько русских серебряных монет времен царствования Ивана III, Ивана Грозного, Бориса Годунова и Михаила Федоровича, а также медные кресты, пуговицы, свинцовые пули, кольца-перстни с выгравированными символами, солнечные часы, огниво с кремнем и трутом. В заливе гидрографы нашли развалины избушки, обломки лодки, судовые снасти, остатки нарты и ее снаряжения, рыболовные сети и кости трех человек: двух мужчин и одной женщины. Хотя по поводу этих находок существуют различные точки зрения, одно несомненно, что русские мореходы попали в северную часть Таймырского полуострова со стороны моря и не случайно (22, стр.107-118).Именно в этот период расцвета Мангазеи воеводы южных областей Сибири, в особенности тобольские, которым мало что перепадало от богатств северного города, настояли перед царем Михаилом Федоровичем о запрете древнего Мангазейского морского хода через волоки Ямала, сославшись на опасность появления на Оби и Енисее торговых кораблей западноевропейских компаний. В 1619 году царский указ о запрете был подписан. . Контролировать морской путь не представлялось возможным, в то время как все наземные пути были перекрыты таможенными постами, и невозможно было провезти ни одну шкурку соболя, не заплатив пошлину.Вторая причина — пользовались морским путём в основном поморы, подрывая «монополию» купечества на пушнину.Исторические данные того времени подтверждают, что после запрета 1619 года захирели города и села, расположенные вдоль морских и речных трасс. Почти половина жителей Усть-Цилимской слободы и Пустоозера покинула старое пепелище и отступила в южные уезды (22, стр.74).Однако опыт, приобретенный в период существования Мангазейского морского хода, не остался лежать втуне. Он и не мог пройти бесследно, так как между Тобольском и Мангазеей поддерживались и другие морские поездки. Почти ежегодно в летние месяцы от Березова и Обдорска направлялись в Тазовский город от 25 до 30 кочей, перевозивших до 20-25 человек и несколько тысяч пудов груза.Свое дальнейшее развитие поморское мореплавание нашло на Енисее и ее притоках, на Таймыре, в Карском море и море Лаптевых.В следующем году из Тобольска на реки Оленек и Лену был послан другой отряд стрельцов и казаков, к которому в Мангазее присоединились ватаги торговцев и промышленников. Во главе отряда стал пятидесятник Григорий Семенов. Отряд отправился осенью по направлению к Нижней Тунгуске с намерением выйти на Лену. «Вожем» в отряде пошел бывший ранее на Нижней Тунгуске крещеный ненец Ханептек Пустоозерец. Летом 1625 года Семенов достиг истоков Нижней Тунгуски, но, отказавшись идти дальше, вернулся в Туруханск. Этой дорогой на Лену ходил летом 1626 года и мангазейский казак Важен Кокоулин (27).В 1940-1941 годах экспедиция на советском гидрографическом судне «Норд» обнаружила на о-вах Фаддея и в заливе Симса на восточном побережье полуострова Таймыр остатки зимовья русских землепроходцев и предметы начала XVII века. Дальнейшие исследования находок, в том числе человеческих останков, проведенные археологами во главе с А. П. Окладниковым, позволили заключить, что около 1618 года русские мореходы под предводительством Акакия Мурманца сумели обогнуть полуостров Таймыр, попав в море Лаптевых северным морским путем.В 1956 году известный полярный исследователь и историк географических открытий М. И. Белов предложил руководителем безвестной экспедиции считать мангазейского жителя Ивана Толстоухова.Известный голландский географ Николаас Витсен в книге «Северная и Восточная Татария» — первом европейском труде о Сибири, изданном в 1692 году в Амстердаме — ссылаясь на сведения, полученные от тобольского наместника А. П. Головина, сообщает, что в 1680-х годах из Туруханска вниз по Енисею «вышли в море 60 человек», чтобы оттуда направиться к Лене и «обогнуть Ледяной мыс». Никто из них назад не вернулся. Витсену было известно, что этот поход возглавлял «Иван, у которого прозвище Толстое Ухо, сын видного русского дворянина».В вахтенном журнале бота «Оби-Почталион», плававшего у берегов Таймыра в XVIII веке, в июле 1738 года была сделана следующая запись:"Паренаго репортовал: «написано на кресте: 7195 год. Ставил оный крест мангазейский человек Иван Толстоухов».Надпись на кресте означала, что Иван Толстоухов поставил его в 1687 году.По мнению М. И. Белова, экспедиция Толстоухова, покинув зимовье Крестовское, продолжала путь на север, затем, обогнув Северо-Восточный мыс, двигалась вдоль западного берега Таймыра и в следующем году достигла Пясинского залива. В северной части залива Толстоухов соорудил зимовье и провел там еще одну зиму. Это зимовье обнаружил летом 1740 году Федор Минин, который нанес толстоуховское зимовье на составленную им карту, которую отослал в Петербург в Адмиралтейств-коллегию.Оказавшийся среди вещей русской экспедиции нож с надписью «Акакий Муромец» дает основание предположить, что он принадлежал одному из тех Муромцев, которые таинственно исчезли из списков Енисейского уезда как раз в 1680-х годах, когда Иван Толстоухов двигался к северной части Таймыра. Вполне возможно, — утверждает М. И. Белов, — что Акакий Муромец шел вместе с Толстоуховым и вместе с ним погиб на Таймыре [1].

Адрес публикации: https://www.prodlenka.org/metodicheskie-razrabotki/93287-mangazejskij-morskoj-hod