Химическая революция

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ МОСКОВСКОЙ ОБЛАСТИ

Государственное бюджетное профессиональное образовательное учреждение Московской области «Электростальский техникум отраслевых технологий»

Химическая революция

г. Электросталь

2015

Химическая революция

В конце XVIII века происходит быстрое накопление экспериментального материала в условиях господства теории флогистона (хотя и независимо от нее). В теоретических взглядах химиков всего мира наступает переворот, который обычно называют «химической революцией».

Так считал и Антуан Лоран Лавуазье. В течение ряда лет он вел полемику с авторитетными представителями флогистической химии, выдерживая их нападки. Правда, уже в восьмидесятых годахXVIII столетия, некоторые видные ученые Франции, работавшие вместе с Лавуазье, сочувствовали кислородной теории и новым идеям в химии. Лавуазье писал: «Химики... легко увидят, что... я пользовался только своими собственными опытами. Если местами и может случиться, что я привожу, не указывая источника, опыты или взгляды Бертолле, Фуркруа, Лапласа, Монжа и вообще тех, кто принял те же принципы, что и я, то это следствие нашего общения, взаимного обмена мыслями, наблюдениями, взглядами, благодаря чему у нас установилась известная общность воззрений, при которой нам часто самим трудно было разобраться, кому что, собственно, принадлежит».

Всё же официальное признание названного в этом отрывке учения кислородной теории произошло лишь в 1785—1786 годах. 6 августа 1785 года французский химик Клод Луи Бертолле (1748 г. –1822 г.) первым заявил о своем признании принципов новой химии. Год спустя, в июне 1786 года, его примеру последовал химик и политический деятель Антуан де Фуркруа (1755 г. –1809 г.).

Фуркруа был одним из ближайших соратников Лавуазье, и хотя не сразу признал антифлогистическую химию, позже выступал как популяризатор новой кислородной теории. Поддержал новые взгляды и французский химик Луи Бернар Гитон де Морво (1737 г. – 1816 г.). Таким образом, Лавуазье, говоря о единомыслии с ним некоторых химиков, по-видимому, имел в виду совместную работу по созданию новой химической номенклатуры.

В союзе с этими видными химиками, а также некоторыми физиками и математиками, Лавуазье продолжал борьбу с теорией флогистона более эффективно.

В 1787 году в Англии вышла книга известного химика - флогистика Ричарда Кирвана (1733 г.— 1812 г.) «Очерк о флогистоне и о конституции кислот». В этом сочинении Кирван выступил против основных положений кислородной теории и отстаивал флогистические воззрения, основываясь на признании водорода в качестве флогистона. Лавуазье и его союзники весьма остроумно отразили эти нападки. Книга Кирвана была переведена женой Лавуазье на французский язык и издана, причем в конце книги были приложены опровержения флогистических доктрин, написанные Лавуазье, математиком и геометром Гаспаром Монжем, Бертолле, де Морво и Фуркруа.

Кирван, однако, сдался не сразу. Только в 1796 году он сложил оружие.

Оплотом флогистиков во Франции еще оставался «Физический журнал» («Journal de Physique»), издававшийся французским естествоиспытателем и физиком Ламетри (1743 г.—1817 г.). Чтобы противодействовать влиянию этого издания, Лавуазье вместе со своими единомышленниками основал свой журнал - «Анналы химии» («Annales de Chimie»), который начал выходить с апреля 1789 года.

В борьбе за новую химию Лавуазье и его сторонники стремились не упустить ни одной существенной детали, которая могла хотя бы в какой-то степени оказаться опорной точкой сторонников теории флогистона. Была издана книга «Метод химической номенклатуры», посвященная химическим символам и обозначениям веществ. Новые символы имели лишь весьма отдаленное сходство с прежними, оставшимися в наследство от алхимического периода, но выгодно отличались от них, так как представляли собой систему обозначений. При разработке системы символических обозначений веществ авторы книги исходили из двух принципов: во-первых, вещества одного класса обозначались символами в виде простых геометрических фигур, во-вторых, применялись буквенные обозначения, которые помещались внутри этих фигур, как символы отдельных представителей того или иного класса соединений. Также применялись прямые линии, проведенные в различных направлениях, для обозначения«истинных элементов» — света, теплорода, а также элементарных газов — кислорода, азота и водорода.

Кислородная теория Лавуазье и развитая на ее основе новая химия одержали победу. Издается «Начальный курс химии», который можно назвать первым учебным пособием.

Однако эта победа не означала, что «химическая революция» действительно закончилась. Конечно, если смотреть на этот вопрос лишь формально и считать революцией лишь сам факт замены одной господствующей в науке теории другой, то такая революция в химии действительно произошла в восьмидесятых годах восемнадцатого столетия.

Сущность химической революции состояла не только в замене флогистона его антиподом — кислородом, но и в объяснении протекающих химических процессов. Смысл переворота, который произошел в химии в конце XVIII века, заключался в отрицании учений, оставшихся в наследство от алхимиков, в замене их устаревших учений рациональными, которые были основаны на опытных фактах и объяснениях химических явлений.

Несмотря на гигантские шаги, которыми двигалась наука, в химии все-таки сохранялось учение о четырех стихиях Аристотеля. Многие современники Лавуазье в своих учениях о «началах», составляющих сложные вещества, просто комбинировали элементы Аристотеля с элементами алхимиков. Таким путем они пытались устранить противоречия между старыми учениями о началах тел и новыми данными, полученными химиками-аналитиками в результате изучения состава веществ.

От Лавуазье требовался решительный шаг к полному отказу от таких традиционных представлений. Он сделал этот шаг весьма нерешительно. Отвергнув флогистон, Лавуазье не решился отказаться от невесомых флюидов вообще и оставил свет и теплород (завуалированный «огонь» Аристотеля) в качестве основных «истинных» элементарных веществ. Опровергнув флогистическое учение о сложности состава металлов и кислотообразующих веществ, таких, как сера, фосфор и другие, он не решился отнести их к числу «истинных» элементов и считал их лишь «простыми телами».

Лавуазье несомненно, знал об атомно-молекулярных учениях и нередко применял в своих сочинениях термин «корпускула» (молекула) для обозначения первичных частиц, составляющих тела. Однако он не был атомистом и поэтому не замечал и не пытался объяснять правильные весовые и объемные отношения между веществами, составляющими сложные тела, установленные как им самим, так и его современниками. Много лет спустя после смерти Лавуазье его старый соратник и единомышленник К. Л. Бертолле в своей полемике с Прустом о постоянстве состава сложных соединений пытался даже отстаивать идею о бесконечной делимости материи. Этот спор длился почти восемь лет.

Игнорирование учения об атомно-молекулярной структуре веществ привело Лавуазье к ошибочному мнению о повышенной роли кислорода в химических процессах. Он придавал кислороду точно такое же значение в химических процессах, какое придавали флогистону последователи теории флогистона.

Лавуазье, конечно, нельзя обвинять в том, что он чего-то не сделал или недоделал. Ему принадлежит большая и несомненная заслуга ниспровержения теории флогистона и замены ее кислородной теорией. На основании этой теории Лавуазье разработал некоторые важные положения новой химии, в частности учение о простых телах, учение об окислении и восстановлении, учение о механизме дыхания, новую номенклатуру химических соединений и т. д.

Однако подлинная химическая революция была лишь начата Лавуазье. Эта революция блестяще продолжена и развита следующими поколениями химиков и завершена внедрением в химию атомно-молекулярного учения.

Прошли годы, «химическая революция» дала мощный толчок развитию химии, как фундаментальной науки, на базе которой стали развиваться химические технологии.

Адрес публикации: https://www.prodlenka.org/metodicheskie-razrabotki/142126-himicheskaja-revoljucija