Литературный вечер «Пройдемте по миру, как дети»

2чтец

Старинным золотом и желчью напитал

Вечерний свет холмы. Зардели, красны,буры,

Клоки косматых трав, как пряди рыжей шкуры.

В огне кустарники, и воды как металл.

А груды валуннов и голых скал

В размытых впадинах загадочны и хмуры.

В крылатых сумерках – намеки и фигуры...

3 чтец

Здесь был священный лес.

Божественныйгонец

Ногой крылатою касался сих прогалин.

На месте городов ни камней, ни развалин.

По склонам бронзовым ползут стада овец.

Безлесны скаты гор. Зубчатый их венец

В зеленых сумерках таинственно печален.

Чьей древнею тоской мой вещий дух ужален?

4 чтец

Над зыбкой рябью вод встает из глубины

Пустынный кряж земли: хребты скалистых гребней,

Обрывы черные, потоки красных щебней –

Пределы скорбные незнаемой страны.

Я вижу грустные, торжественные сны –

Заливы гулкие земли глухой и древней.

Где в поздних сумерках грустнее и напевней

5чтец

Травою жесткою, пахучей и седой

Порос бесплодный скат извилистой долины.

Белеет молочай. Пласты размытой глины

Искрятся грифелем и солнцем, и слюдой.

По стенам шифера, источенным водой.

Побеги каперсов; иссохший ствол маслины;

А выше за холмом лиловые вершины

Ведущий 3

Прозвучали стихи из цикла «Киммерийские сумерки». 15 стихотворений – лучшее, что написано о пейзаже Восточного Крыма в мировой поэзии. Возникает древняя страна, которую писатель вывел из забвения и стал её певцом. Поэт становится голосом «глухой и древней» земли и заставляет всмотреться и вслушаться в этот мир, в природу, в историю, говорящую пейзажами Киммерии.

(Звучат стихи из цикла)

Вот лапа тяжкая, вот челюсти оскал,

Вот холм сомнительный, подобный вздуты ребрам

Чей согнутый хребет порос, как шерстью, чабром?

Вот лапа тяжкая, вот челюсти оскал,

Вот холм сомнительный, подобный вздутым ребрам.

Чей согнутый хребет порос, как шерстью, чобром?

Кто этих мест жилец: чудовищу? Титан?

Здесь душно в тесноте…А там – простор, свобода,

Там дышит тяжело усталый Океан

И веет запахом гниющих трав и йода

Кто знает путь богов – начало и конец?

Размытых осыпей, как прежде, звонки щебни,

И море древнее, вздымая тяжко гребни,

Кипит по отмелям гудящих берегов.

И ночи звездные в слезах проходят мимо,

И лики темные отвергнутых богов

Глядят и требуют, зовут... неотвратимо.

Звучат пустынные гекзаметры волны.

И парус в темноте, скользя по бездорожью. Трепещет древнею, таинственною дрожью Ветров тоскующих и дышащих зыбей.

Путем, назначенным дерзанья и возмездья Стремит мою ладью глухая дрожь морей,

И в небе теплятся лампады Семизвездья.

Подъемлет Карадаг зубчатою стеной.

И этот тусклый зной, и горы в дымке мутной,

И запах душных трав, и камней отблеск ртутный,

И злобный крик цикад, и клекот хищных птиц –

Мутят сознание. И зной дрожит от крика…

И там – во впадинах зияющих глазниц

Огромный взгляд растоптанного Лика.

Ведущий 1

Обращаясь к неизменной, целительной красоте природы, поэт отдыхал от кипевшего вокруг него «круговоротабытия».

(Звучит стихотворение «Коктебель»)

Двойным резцом ваяли облик твой–

И сих холмов однообразный строй,

И напряженный пафос Карадага. Сосредоточенность и теснота

Зубчатых скал, а рядом широта

Степных равнин и мреющие дали

Стиху – разбег, а мысли – меру дали. Моей мечтой с тех пор напоены Предгорий героические сны

А Коктебеля каменная грива:

Его полынь хмельна моей тоской,

Мой стих поет в волнах его прилива,

И на скале, замкнувшей зыбь залива, Судьбой и ветрами изваян профиль мой.

Как в раковине малой – Океана

Великое дыхание гудит,

Как плоть ее мерцает и горит

Отливами и серебром тумана,

А выгибы ее повторены

В движении и завитке волны, –

Так вся душа моя в твоих заливах,

О, Киммерии темная страна,

Заключена и преображена.

С тех пор, как отроком у молчаливых Торжественно– пустынных берегов

Очнулся я – душа моя разъялась,

И мысль росла, лепилась и ваялась

По складкам гор, по выгибам холмов.

Огнь древних недр и дождевая влага

Ведущий 2

Матери – природе поэт приносит свои страдания, на «груди ее пустыни» хочет найти утешение:

И Коктебеля каменная грива:И на скале, замкнувшей зыбь залива,

Его полынь хмельна моей тоской,Судьбой и ветрами изваян профиль мой...

Мой стих поет в волнах его прилива,

Ведущий 3

Поэтические и акварельные пейзажи М.Волошина особенны. С ними связано чувство Родины. Сам художник писал: «Если мы и упоминаем о дыме отечества или о тоске родных песен, то только потому, что они более властно, чем зрительные ощущения, раскрывают перед нами душу пейзажа. Пейзаж – лик родной земли, лицо матери. От созерцания этого лица в душе подымается та тоска, жалость, нежность, та назревающая и безысходная любовь, с которой связано обычно чувство Родины».

Ведущий 2

Чувство Родины для М.Волошина связано с Домом поэта. Сочетание слов «Дом Поэта» наполнено особым двойным смыслом. Это не только оригинальная конструкция, своеобразно задуманное здание, но и творческое сообщество людей, побывавших здесь. Здесь долго жили М. Булгаков, Петров– Водкин. Благодаря своему хозяину, дом был духовным центром Коктебеля, могучим магнитом, притягивающим к себе талантливых людей.

5чтец

Дверь открыта, отперта. Переступи порог. Мой дом открыт навстречу всех дорог.

В прохладных кельях, беленых известкой, Вздыхает ветер, живет глухой раскат

Волны, взмывающей на берег плоский, Полынный дух и жесткий треск цикад.

А за окном расплавленное море

Горит парчой в лазоревом просторе. Окрестные холмы вызорены

Колючим солнцем. Серебро полыни

Торчит вихром косматой седины. Земля могил, молитв и медитаций – Она у дома вырастила мне

Скупой посев айлантов и акаций

В ограде тамарисков. В глубине

За их листвой, разодранной ветрами, Скалистых гор зубчатый окаем Замкнул залив Алкеевым стихом, Ассиметрично– строгими строфами.

Ведущий 3

Привлекательность Волошина – художника (в обоих значениях этого слова) состоит в его высокой духовности и широте интересов, в просторе непосредственности, чистоте и искренности сердца, воспринимающего мир светло

1 чтец

Пройдемте по миру, как дети, Полюбим шуршанье осок,

И терпкость прошедших столетий, И едкого знания сок.

Таинственный рой сновидений Овеял расцвет наших дней. Ребенок – непризнанный гений Средь буднично– серых людей.

Ведущий 1

Художник должен перестрадать ту землю, которую он пишет. Он должен пережить историю каждой ее долины, каждого холма, каждого залива. Опыт сердца, исходившего тоской в ее сумерках, и опыт ступней, касавшихся всех ее тропинок, ему дает не меньше, чем впечатления глаза