Ознакомленае дошкольников с фольклором

Сидели два медведя
На тоненьком суку.
Один сбивал сметану,
Другой молол муку.
Раз ку-ку, два ку-ку -
Оа шлёпнулись в муку!
Нос в муке, рот в муке,
Ухо в кислом молоке! 

Наш козёл -Стрекозёл
То-то умный был:
Он и тесто месил, он и печку топил,
Творогом лепёшки смазывал,
Песни пел и сказки сказывал,
Песни-сказки небылицы, Небывальщины да неслыхальщины. 

Чёрная свинья
На дубу гнездо свила.
Ах, свинья учёная,
Не беда, что чёрная. 

Чепуха, чепуха,
Это просто враки!
Сено косят на печи
Молотками раки. 

Через наше село
Летело помело,
Летело, устало,
Во двор упало. 

Ехала деревня

Мимо мужика.

Вдруг из-под собаки

Лают ворота.

Я схватил дубинку,

Разрубил топор

И по нашей кошке

Пробежал забор.

Машенька из дому уходила,

На воробушке по улице катила...

- Бабушка Ульяна, где была?

— Гуляла.

- Какое чудо видала?

- Курочку-рябушку

С петушком на дрожках.

Долгоногий журавель

На мельницу ездил,

Диковинку видел:

Коза муку мелет,

Козел засыпает,

А маленьки козленочки

Муку выгребают,

А барашки круты рожки

В дудочку играют,

А сороки-белобоки

Пошли танцевати,

А вороны стережены

Пошли примечати.

Сова из-за угла смотрит,

Ногами топчет,

Головой вертит.

А Ерема на утяти

Поехал пахати...

ЗАГАДКИ РУССКОГО НАРОДА

О разном

Чиста, да не вода;

клейка, да не смола;

бела, да не снег;

сладка, да не мед;

от рогатого берут и живулькам дают.

(Молоко)

Катится бочка;

нет на ней ни сучочка.( яйцо)

Два близнеца, два братца,

На нос верхом садятся.(Очки)

Пришли мужики в лес без топоров,

Срубили избу без углов.

(Муравьи, муравейник)

Конь стальной,

Хвост льняной.

(Иголка, нитка)

Утка ныряла-ныряла

И хвост потеряла.

(Иголка, нитка.)

Два конца,

Два кольца,

А посередине - гвоздик.

(Ножницы)

Языка не имеет, а у кого побывает,

Тот много узнает.

(Книга)

О весне

Из-под снега расцветает,

Раньше всех весну встречает.

(Подснежник.)

В голубенькой рубашке

Бежит по дну овражка.

(Ручеёк.)

Белые горошки

На зелёной ножке.

(Ландыши.)

Стоят в поле сестрички -

Жёлтые глазки, белые реснички.

( ромашки)

Загадки о животных

Не прядёт, не ткёт,

А людей одевает. (Овца)

Не пахарь, не столяр,

Не кузнец, не плотник,

А первый на селе работник. ( Лошадь)

С бородой, а не старик,

С рогами, а не бык,

Доят, а не корова,

Лыко дерёт, а лаптей не плетёт.(Коза)

Зубовато, серовато,

По полю рыщет,

Телят, овец ищет. (Волк)

Не ёлка, а колка;

Не кот, а мыши боятся. (Ёж)

Маленький шарик,

Под лавкой шарит. (Мышь)

О зиме

У избы побывал -

Все окна разрисовал,

У реки погостил -

Во всю реку мост мостил. (Мороз.)

В новой стене,

В круглом окне

Днём стекло разбито,

А к утру опять цело. (Прорубь.)

Летит - молчит,

Лежит - молчит,

Когда умрёт,

Тогда заревёт. (Снег.)

Что вверх корнем растёт? (Сосульки.)

Прозрачен как стекло,

А не вставишь в окно. (Лёд.)

Об осени

Пустые поля,

Мокнет земля,

Дождь поливает,

Когда это бывает? (Осенью.)

Неизвестно, где живёт,

Полетит - деревья гнёт. (Ветер.)

Без рук, без ног

По полю скачет,

Под окном стучится,

В избу просится. (Ветер)

Молоко над речкой плыло,

Ничего не видно было.

Растворилось молоко -

Стало видно далеко. ( Туман)

Летел пан,

В воду упал,

Воды не замутил,

И сам не утонул. (Лист.)

О лете

Течёт, течёт, не вытечет,

Бежит, бежит, не выбежит. (Река.)

Два братца в воду глядятся,

Век не сойдутся. (Берега.)

Разноцветное коромысло,

Над рекой повисло. (Радуга.)

Стоит Егорка,

Красная головка,

Кто найдёт,

Всяк поклон отдаёт. (Ягода.)

Поднялись ворота -

Всему миру красота. (Радуга.)

В шубе летом,

А зимой раздетый. (Лес.)

Без крыльев летят,

Без ног бегут,

Без паруса плывут. (Облака.)

Два брата родных:

Одного всякий видит,

Да не слышит,

Другого все слышат,

Да не видят. (Молния, гром.)

Об овощах, фруктах и ягодах

Белым цветёт, зелёным висит, красным падает.

(Яблоко)

Красненькая матрёшка, беленькое сердечко.

(Малина)

Под землею птица гнездо свила, яиц нанесла.

(Картофель)

Красна девица росла в темнице, люди в руки брали, косы срывали.

(Морковь)

Посадили зёрнышко - вырастили солнышко.

(Подсолнух)

Сидит баба на грядках, вся в заплатках,

Кто не взглянет - тот заплачет.

(Лук)

Все меня любят, а как раздевают, слёзы проливают.

(Лук)

Без счёту одёжек, а все без застёжек.

(Капуста)

На одной ноге стоит. Срежут, засолят - хрустит, приготовят салат, с постным маслом съедят.

(Капуста)

Семьдесят одёжек и все без застёжек.

(Капуста)

Стоит дом без окон, без дверей полон людей.

(Огурец)

Промеж грядок лежит гусь гладок.

(Огурец)

Лежит Егор под межой, накрыт зеленой фатой.

(Огурец)

О человеке

Между двух светил я один.

(Нос)

Носить могу, а сосчитать не могу.

(Волосы)

Два братца глядятся, друг друга не видят.

(Глаза)

ЗАКЛИЧКИ

Жаворонушки!

Прилетите к нам да принесите нам,

Жаворонушки!

Нам весну-красну, да тепло летечко,

Жаворонушки!

Нам зима-то надоела, много хлебушка поела,

Жаворонушки!

А воды-то полила за три колодезя,

Жаворонушки!

Всю куделю перепряли, на мотушки пермотали,

Жаворонушки!

На базарик пертаскали, за копейку продавали,

Жаворонушки!

За копейку продавали, детям хлебу покупали,

Жаровонушки!

Ой вы, жаворонки, жаворонушки,

Летите в поле, несите здоровье,

Первое — коровье, второе — овечье,

Третье — человечье.

Синички-сестрички,

Тетки-чечетки,

Краснозобые снегирюшки,

Щеглята-молодцы,

Воры воробьи!

Вы по воле полетайте,

Вы на вольной поживите,

К нам весну скорей ведите!

Жавороночки-полетовочки,

Прилетите к нам,

Принесите нам Весну красную,

Лету теплую!

Нам зима надоела,

Весь хлеб у нас поела,

Всю скотинку поморила.

Птички-птички, невелички!

Прилетите к нам,

Принесите нам Весну теплую,

Лето плодородное.

Весну с дождем,

Лето с травами.

Весну с солнышком,

Лето с зернышком.

Жаворонок, жаворонок!

На тебе зиму, а нам лето!

На тебе сани, а нам телегу!

Уж вы ластушки, вы касатушки,

Прилетите-ка вы к нам,

- Принесите-ка вы нам

Лето теплое, весну красную

Под крылышком, под бутылышком.

Ты пчелонька,

Пчелка ярая!

Ты вылети за море,

Ты вынеси ключики,

К лючики золотые.

Ты замкни зимоньку,

Зимоньку студеную!

Отомкни летечко,

Летечко теплое,

Летечко теплое,

Лето хлебородное!

- Весна красна,

На чем пришла? –

На кобыле вороной,

С сохой и бороной!

Дождик, лей, лей, лей,

Никого не жалей –

Ни берез, ни тополей!

Дождик, дождик, посильней,

Чтобы травка зеленей!

Вырастут цветочки

И зеленые листочки!

Солнышко-ядрышко,

Высвети, выгляни!

Воробьи чирикают,

Весну-красну кликают,

Со стрехи капели,

Кулики прилетели!

СКОРОГОВОРКИ

В огороде рос горох,

А за речкой – гречка.

Старый наш козёл Енох

В огороде рвал горох,

Гречку рвал за речкой.

Цыплята просят проса,

Цыплятам на подносе

Выносит просо Фрося,

Все косы Фроси в просе.

В тёмный бор через задворки

Шли охотники Егорки.

И у каждого Егорки

На закорке – по ружью.

И у каждого Егорки

Пёс охотничий на сворке...

Ну-ка, дети, повторите

Тараторочку мою!

И при Прокопе кипит укроп,

И без Прокопа кипит укроп;

И ушёл Прокоп – кипит укроп,

И пришёл Прокоп – кипит укроп.

Шли три попа, три Прокопья попа, три Прокопьевича,

говорили про попа, про Прокопья попа, про Прокопьевича.

На рассвете Евсей

ловил овсянку в овсе.

Евсей в овсе

по колено в росе.

Перепел перепёлку и перепелят

В перелеске прятал от ребят

Тетерев сидел у Терентия в клетке,

А тетёрка с тетеревятками в лесу на ветке.

Варвара караулила цыплят

А ворона воровала.

На дуб не дуй губ,

Не дуй губ на дуб.

Карась, в лаз не лазь.

Застрял в лазе карась.

Курочка-ряба- пестра, с носа востра.

Уточка-белогрудочка с носка плоска.

Ест Федька кисель с редькой,

Ест редька с киселём Федьку.

Ты, молодец, скажи молодцу:

Пусть молодец молодцу скажет,

Пусть молодец телёнка привяжет.

Променяла Прасковья карася

На три пары полосатых поросят.

Пробежали поросята по росе,

Простудились поросята, да не все.

Заяц косой

Сидит за осокой-травой,

Смотрит косой,

Как девушка с косой

Косит траву косой.

Михейка на скамейке

Плетёт лапти Андрейке

Не годятся лапти

Андрейке на ножки,

А годятся лапти

На лапки кошке.

Пошёл Ипат

Лопаты покупать.

Купил Ипат

Пять лопат.

Шёл через пруд,

Зацепился за прут.

Упал в пруд Ипат,

Пропали пять лопат.

Шли три Назара,

Встали у базара

Да заговорили:

Про Прокопа,

Про Прокопиху

И про маленьких

Прокопиных

Прокопенят.

БЫЛИНЫ РУССКОГО НАРОДА

«Алёша Попович и Тугарин Змеевич»

Из славного Ростова красна города

Как два ясные сокола вылетывали -

Выезжали два могучие богатыря:

Что по имени Алешенька Попович млад

А со молодым Якимом Ивановичем.

Они ездят, богатыри, плечо о плечо,

Стремено в стремено богатырское.

Они ездили-гуляли по чисту полю,

Ничего они в чистом поле не наезживали,

Не видели они птицы перелетныя,

Не видали они зверя рыскучего.

Только в чистом поле наехали -

Лежат три дороги широкие,

Промежу тех дорог лежит горюч камень,

А на камени подпись подписана.

Взговорит Алеша Попович млад:

- А и ты, братец Яким Иванович,

В грамоте поученый человек,

Посмотри на камени подписи,

Что на камени подписано.

И скочил Яким со добра коня,

Посмотрел на камени подписи

Расписаны дороги широкие

Первая дорога в Муром лежит,

Другая дорога - в Чернигов-град.

Третья - ко городу ко Киеву,

Ко ласкову князю Владимиру.

Говорил тут Яким Иванович:

- А и братец Алеша Попович млад,

Которой дорогой изволишь ехать?

Говорил ему Алеша Попович млад:

- Лучше нам ехать ко городу ко Киеву,

Ко ласковому князю Владимиру -

В те поры поворотили добрых коней

И поехали они ко городу ко Киеву...

А и будут они в городе Киеве

На княженецком дворе,

Скочили со добрых коней,

Привязали к дубовым столбам,

Пошли во светлы гридни,

Молятся спасову образу

И бьют челом, поклоняются

Князю Владимиру и княгине Апраксеевне

И на все четыре стороны.

Говорил им ласковый Владимир-князь:

- Гой вы еси, добры молодцы!

Скажитеся, как вас по имени зовут -

А по имени вам можно место дать,

По изотчеству можно пожаловать.

Говорит тут Алеша Попович млад:

- Меня, государь, зовут Алешею Поповичем,

Из города Ростова, сын старого попа соборного.

В те поры Владимир-князь обрадовался,

Говорил таковы слова:

- Гой еси, Алеша Попович млад!

По отечеству садися в большое место, в передний уголок

В другое место богатырское,

В дубову скамью против меня,

В третье место, куда сам захошь.

Не садился Алеша в место большее

И не садился в дубову скамью -

Сел он со своим товарищем на палатный брус.

Мало время позамешкавши,

Несут Тугарина Змеевича

На той доске красна золота

Двенадцать могучих богатырей,

Сажали в место большее,

И подле него сидела княгиня Апраксеевна.

Тут повары были догадливы -

Понесли яства сахарные ипитья медвяные,

А питья все заморские,

Стали тут пить-есть, прохлаждатися.

А Тугарин Змеевич нечестно хлеба ест,

По целой ковриге за щеку мечет -

Те ковриги монастырские,

И нечестно Тугарин питья пьёт -

По целой чаше охлёстывает,

Которая чаша в полтретья ведра.

И говорит в те поры Алеша Попович млад:

- Гой еси ты, ласковый государь Владимир-князь!

Что у тебя за болван пришел?

Что за дурак неотесанный?

Нечестно у князя за столом сидит,

Княгиню он, собака, целует во уста сахарные,

Тебе, князю, насмехается.

А у моего сударя-батюшки

Была собачища старая,

Насилу по подстолью таскалася,

И костью та собака подавилася -

Взял ее за хвост, да под гору махнул.

От меня Тугарину то же будет!-

Тугарин почернел, как осенняя ночь,

Алеша Попович стал как светел месяц.

И опять в те поры повары были догадливы -

Носят яства сахарные и принесли лебедушку белую,

И ту рушала княгиня лебедь белую**,

Обрезала рученьку левую,

Завернула рукавцем, под стол опустила,

Говорила таковы слова:

- Гой еси вы, княгини-боярыни!

Либо мне резать лебедь белую,

Либо смотреть на мил живот,

На молода Тугарина Змеевича!

Он, взявши, Тугарин, лебедь белую,

Всю вдруг проглотил,

Еще ту ковригу монастырскую.

Говорит Алеша на палатном брусу:

- Гой еси, ласковый государь Владимир-князь!

Что у тебя за болван сидит?

Что за дурак неотёсанный?

Нечестно за столом сидит,

Нечестно хлеба с солью ест -

По целой ковриге за щеку мечет

И целу лебёдушку вдруг проглотил.

У моего сударя-батюшки,

Фёдора, попа ростовского,

Была коровища старая,

Насилу по двору таскалася,

Забиласяна поварню к поварам,

Выпила чан браги пресныя,

От того она и лопнула.

Взял за хвост, да под гору махнул.

От меня Тугарину то же будет!

Тугарин потемнел, как осенняя ночь,

Выдернул кинжалище булатное,

Бросил в Алешу Поповича.

Алеша на то-то верток был,

Не мог Тугарин попасть в него.

Подхватил кинжалище Яким Иванович,

Говорил Алеше Поповичу:

- Сам ли бросаешь в него или мне велишь?

- Нет, я сам не бросаю и тебе не велю!

Заутра с ним переведаюсь.

Бьюсь я с ним о велик заклад -

Не о ста рублях, не о тысяче,

А бьюсь о своей буйной голове.-

В те поры князья и бояра

Скочили на резвы ноги

И все за Тугарина поруки держат:

Князья кладут по сто рублей,

Бояре по пятьдесят, крестьяне по пяти рублей;

Тут же случилися гости купеческие -

Три корабля свои подписывают

Под Тугарина Змеевича,

Всякие товары заморские,

Которы стоят на быстром Днепре.

А за Алешу подписывал владыка черниговский.

В те поры Тугарин взвился и вон ушел,

Садился на своего добра коня,

Поднялся на бумажных крыльях по поднебесью летать

Скочила княгиня Апраксеевна на резвы ноги,

Стала пенять Алеше Поповичу:

- Деревенщина ты, засельщина!

Не дал посидеть другу милому!

В те поры Алеша не слушался,

Взвился с товарищем и вон пошел,

Садилися на добрых коней,

Поехали ко Сафат-реке,

Поставили белы шатры,

Стали опочив держать,

Коней отпустили в зелены луга.

Тут Алеша всю ночь не спал,

Молился богу со слезами:

- Создай, боже,тучу грозную,

А й тучу-то с градом-дождя!

Алешины молитвы доходчивы -

Дает господь бог тучу с градом-дождя.

Замочило Тугарину крылья бумажные,

Падает Тугарин, как собака, на сыру землю.

Приходил Яким Иванович,

Сказал Алеше Поповичу,

Что видел Тугарина на сырой земле.

И скоро Алеша наряжается,

Садился на добра коня,

Взял одну сабельку острую

И поехал к Тугарину Змеевичу.

Увидел Тугарин Змеевич Алешу Поповича,

Заревел зычным голосом:

- Гой еси, Алеша Попович млад!

Хошь ли, я тебя огнем спалю,

Хошь ли, Алеша, конем стопчу,

Али тебя, Алеша, копьем заколю?

Говорил ему Алеша Попович млад:

- Гой ты еси, Тугарин Змеевич млад.

Бился ты со мной о велик заклад

Биться-драться един на един,

А за тобою ноне силы - сметы нет.-

Оглянется Тугарин назад себя -

В те поры Алеша подскочил, ему голову срубил.

И пала голова на сыру землю, как пивной котел.

Алеша скочил со добра коня,

Отвязал чембур от добра коня,

И проколол уши у головы Тугарина Змеевича,

И привязал к добру коню,

Ипривез в Киев-град на княженецкий двор,

Бросил середи двора княженецкого.

И увидел Алешу Владимир-князь,

Повел во светлы гридни,

Сажал за убраны столы;

Тут для Алеши и стол пошел.

Сколько время покушавши,

Говорил Владимир-князь:

- Гой еси, Алеша Попович млад!

Час ты мне свет дал.

Пожалуй, ты живи в Киеве,

Служи мне, князю Владимиру,

Долюби тебя пожалую.

В те поры Алеша Попович млад

Князя не ослушался,

Стал служить верой и правдою.

А княгиня говорила Алеше Поповичу:

- Деревенщина ты, засельщина!

Разлучил меня с другом милыим,

С молодым Змеем Тугаретином!..

То старина, то и деяние.

«Богатыри на соколе-корабле»

По морю, морю синему,

По синему, но Хвалунскому

Ходил гулял Сокол корабль

Немного– немало двенадцать лет.

На якорях Сокол корабль не стаивал,

Ко крутым берегам не приваливал,

Желтых песков не хватывал.

Хорошо Сокол корабль изукрашен был:

Нос, корма – по звериному,

А бока зведены по змеиному,

Да еще было на Соколе на корабле:

Еще вместо очей было вставлено

Два камня, два яхонта,

Да еще было на Соколе на корабле:

Еще вместо бровей было повешено

Два соболя, два борзые;

Да еще было на Соколе на корабле:

Еще вместо очей было повешено

Две куницы мамурские;

Да еще было на Соколе на корабле:

Еще три церкви соборные,

Да еще было на Соколе на корабле:

Еще три монастыря, три почестные;

Да еще было на Соколе на корабле:

Три торговища немецкие;

Да еще было на Соколе на корабле:

Еще три кабака государевы;

Да еще было на Соколе на корабле:

Три люди незнаемые,

Незнаемые, незнакомые,

Промежду собою языка не ведали.

Хозяин от был Илья Муромец,

Илья Муромец сын Иванов,

Его верный слуга – Добрынюшка,

Добрынюшка Никитин сын,

Пятьсот гребцов, удалых молодцов.

Как издалече далече, из чиста поля

Зазрил, засмотрел турецкой пан,

Турецкой пан, большой Салтан,

Большой Салтан Салтанович.

Он сам говорит таково слово:

«Ай вы гой еси, ребята, добры молодцы,

Добры молодцы, донские казаки!

Что у вас на синем море деется?

Что чернеется, что белеется?

Чернеется Сокол корабль,

Белеются тонки парусы.

Вы бежите ко, ребята, ко синю морю,

Вы садитесь, ребята, во легки струги,

Нагребайте поскорее на Сокол корабль,

Илью Муромца в полон бери;

Добрынюшку под меч клони!»

Таки слова заслышал Илья Муромец,

Тако слово Добрыне выговаривал:

«Ты, Добрынюшка Никитин сын,

Скоро борзо походи на Сокол корабль,

Скоро борзо выноси мой тугой лук,

Мой тугой лук в двенадцать пуд,

Калену стрелу в косы сажень!»

Илья Муромец по кораблю похаживает,

Свой тугой лук натягивает,

Калену стрелу накладывает,

Ко стрелочке приговаривает:

«Полети, моя каленая стрела,

Выше лесу, выше лесу по поднебесью,

Не пади, моя каленая стрела,

Ни на воду, ни на землю,

А пади, моя каленая стрела,

В турецкой град, в зелен сад,

В зеленой сад, во бел шатер,

Во бел шатер, за золот стол,

За золот стол, на ременчат стул,

Самому Салтану в белу грудь;

Распори ему турецкую грудь,

Расшиби ему ретиво сердце!»

Ах тут Салтан покаялся:

«Не подай, Боже, водиться с Ильей Муромцем,

Ни детям нашим, ни внучатам,

Ни внучатам, ни правнучатам,

Ни правнучатам, ни пращурятам!»

« Бой Добрыни с Дунаем»

Еще ездил Добрынюшка во всей земли,

Еще ездил Добрынюшка по всей страны;

А искал собе Добрынюшка наездника,

А искал собе Добрыня супротивника:

Он не мог же найти себе наездничка,

Он не мог же найти себе сопротивничка.

Он поехал во далече во чисто поле,

Он завидял, где во поле шатер стоит.

А шатер де стоял рытого бархата;

На шатри то де подпись была подписана,

А подписано было со угрозою:

«А еще кто к шатру приедет, – дак живому не быть,

А живому тому не быть, прочь не уехати».

А стояла в шатре бочка с зеленым вином;

А на бочке то чарочка серебряна,

А серебряна чарочка позолочена,

А не мала, не велика, полтора ведра.

Да стоит в шатри кроваточка тесовая;

На кроваточке перинушка пуховая,

А слезывал де Добрынюшка со добра коня,

Наливал де он чару зелена вина.

Он перву ту выпил чару для здоровьица,

Он втору ту выпил для весельица,

А он третью ту выпил чару для безумьица,

Сомутились у Добрынюшки очи ясные,

Расходились у Добрынюшки могучи плеча.

Он разорвал шатер дак рытого бархату,

Раскинал он де по полю по чистому,

По тому же по раздольицу широкому;

Распинал де он бочку с зеленым вином,

Растоптал же он чарочку серебряну;

Оставил кроваточку только тесовую,

А и сам он на кроваточку спать де лег.

Да и спит то Добрынюшка нонче суточки,

Да и спит де Добрыня двои суточки,

Да и спит де Добрынюшка трои суточки,

Кабы едет Дунай сын Иванович,

Он и сам говорыт дак таковы слова:

«Кажись, не было не бури и не падеры,

А все мое шатрышко развоевано,

А распинана бочка с зеленым вином,

И растоптана чарочка серебряна,

А серебряна чарочка позолочена,

А оставлена кроваточка только тесовая,

На кроваточке спит удалой добрый молодец».

Сомутились у Дунаюшки очи ясные,

Разгорело у Дуная да ретиво сердцо,

Закипела во Дунае кровь горючая,

Расходилися его дак могучи плеча.

Он берет же свою дак сабельку вострую,

Замахнулся на молодца удалого;

А и сам же Дунаюшко що то прираздумался:

«А мне сонного то убить на место мертвого;

А не честь моя хвала будет богатырская,

А не выслуга будет молодецкая».

Закричал то Дунаюшко громким голосом,

Ото сну де Добрынюшка пробужается,

Со великого похмельица просыпается.

А говорыт тут Дунаюшко сын Иванович!

«Уж ты ой еси, удаленький добрый молодец!

Ты зачем же разорвал шатер дак рыта бархата;

Распинал ты мою боченьку с зеленым вином;

Растоптал же ты чарочку мою серебряну,

А серебряну чарочку позолочену,

Подаренья была короля ляховинского?»

Говорыт тут Добрынюшка Никитич млад:

«Уж ты ой еси, Дунаюшко сын ты Иванович!

А вы зачем же пишете со угрозами,

Со угрозами пишете со великими?

Нам бояться угроз дак богатырскиех,

Нам нечего ездить во поле поляковать».

Еще тут, молодцы, они прирасспорили,

А скочили, молодцы, они на добрых коней,

Как съезжаются удаленьки добры молодцы;

А они билися ведь палочками буёвыми,

Рукояточки у палочек отвернулися,

Они тем боем друг дружку не ранили.

Как съезжаются ребятушки по второй де раз;

Они секлися сабельками вострыми,

У них вострые сабельки исщербалися,

Они тем боём друг дружку не ранили.

А съезжаются ребятушки во третий раз;

А кололися копьями де вострыми

Долгомерные ратовища по семь сажен,

По насадочкам копьица свернулися,

Они тем боём друг дружку не ранили.

А тянулися тягами железными

Через те же через гривы лошадиные,

А железные тяги да изорвалися,

Они тем боём друг дружку не ранили.

Соскочили ребятушки со добрых коней

А схватилися плотным боем, рукопашкою,

А еще борются удаленьки добрые молодцы,

А еще борются ребятушки двои суточки,

А и борются ребятушки трои суточки;

По колен они в землю да утопталися,

Не которой один друга не переборет.

Там ездил стары казак по чисту полю;

А и был с им Алешенька Попович от,

Да и был с им Потык Михайло Долгополович.

Говорыт тут стары казак Илья Муромец:

«Мать сыра да земля дак потряхается,

Где то борются удалы есть добрые молодцы».

Говорыт тут стары казак Илья Муромец:

«Нам Алешеньку послать – дак тот силой лёгок;

А Михайла послать – дак неповоротливый,

А во полах де Михайло заплетется же;

А и ехать будет мне самому, старому;

Как два русских де борются, надо разговаривать,

А и русский с неверным, дак надо помощь дать,

А два же нерусских, дак надо прочь ехать».

А поехал стары казак Илья Муромец;

Он завидел де на поле на чистоем

Еще борются удалы то добры молодцы.

А подъезжает стары казак Илья Муромец,

Говорит тут Дунаюшко сын Иванович:

«Воно едет стары казак Илья Муромец,

А стары то казак мне ка приятель друг,

А он пособит убить в поле неприятеля».

А говорит то Добрынюшка Никитич млад:

«А евоно едет стары казак Илья Муромец;

А стары то казак мне как крестовый брат,

А мне пособит убить в поле татарина».

А приезжает стары казак Илья Муромец,

Говорыт то стары казак таковы слова:

«Уж вы ой еси, удаленьки добрые молодцы!

Вы об чем же бьитесь, да об чем вы боретесь?»

Говорит то Дунаюшко сын Иванович:

«Уж ты ой еси, стары казак Илья Муромец!

Как стоял у меня шатер в поле рытого бархату,

А стояла в шатри бочка с зеленым вином;

А на бочке то чарочка серебряна,

И серебряна чарочка позолочена,

И не мала, не велика – полтора ведра,

Подареньице короля было ляховинского.

Он разорвал шатер мой рытого бархату,

А раскинал де по полю по чистому,

По тому же по раздольицу широкому;

Распинал он де бочку с зеленым вином;

Растоптал он же чарочку серебряну,

А серебряную чарочку позолочену».

А говорит то стары казак Илья Муромец;

«Ты за это, Добрынюшка, не прав будешь».

Говорит то Добрынюшка таковы слова:

«Уж ты ой еси, старый казак Илья Муромец!

Как стоял у него шатер в поле рытого бархата;

А на шатри то де подпись была подписана,

И подписана подрезь была подрезана,

И подрезано было со угрозою:

«Еще хто к шатру приедет, – живому тому не быть,

Живому де не быть, прочь не уехати»,

Нам боеться угроз дак богатырскиех,

Нам нечего ездить делать во полё поляковать».

А говорыт тут стары казак Илья Муромец:

«Ты за это, Дунаюшко, не прав будешь;

А ты зачем же ведь пишешь со угрозами?

А мы поедем ко тепериче в красен Киев град.

А мы поедем ко князю ко Владимиру,

А поедем мы тепере на великий суд».

Скочили ребятушки на добрых коней,

И поехали ребята в красен Киев град,

А ко тому они ко князю ко Владимиру.

Приезжали ребятушки в красен Киев-град,

Заходили ко князю ко Владимиру.

Говорил тут Дунаюшко сын Иванович:

«Уж ты, солнышко Владимир стольнокиевский!

Как стоял у мня шатер во поле рыта бархату,

Во шатри была боченька с зеленым вином;

А на бочке и была чарочка серебряна,

И серебряная чарочка позолочена,

Подаренья короля было ляховинского,

Он разорвал шатер мой рытого бархату,

Распинал он-де боченьку с зеленым вином,

Растоптал же он чарочку серебряну,

А серебряну чарочку позолочену».

Говорит тут Владимир стольнокиевский:

«И за это, Добрынюшка, ты не прав будешь».

А говорыт тут Добрынюшка таковы слова:

«Уж ты, солнышко Владимир стольнокиевский!

И стоял у его в поле черлен шатер;

А на шатри-то-де подпись была подписана,

И подписано-то было со угрозою:

«А еще хто к шатру приедет, – дак живому не быть,

А живому тому не быть, прочь не уехати»;

А нам бояться угроз дак богатырские,

Нам нечего ездить во поле поляковать».

А говорыт тут Владимир таковы слова;

«И за это Дунаюшко ты не прав будешь;

И зачем же ты пишешь со угрозами?»

А посадили Дуная во темный погреб же

А за те же за двери за железные,

А за те же замочики задвижные.

« Добрыня и Змей»

Матушка Добрынюшке говаривала,

Матушка Никитичу наказывала:

«Ах ты, душенька Добрыня сын Никитинич!

Ты не езди-тко на гору сорочинскую,

Не топчи-тко там ты малыих змеенышев,

Не выручай же полону там русского,

Не куплись-ка ты во матушке Пучай-реки;

Тая река свирипая,

Свирипая река, сердитая:

Из-за первоя же струйки как огонь сечет,

Из-за другой же струйки искра сыплется,

Из-за третьей же струйки дым столбом валит,

Дым столбом валит да сам со пламенью».

Молодой Добрыня сын Никитинич

Он не слушал да родители тут матушки,

Честной вдовы Офимьи Александровной,

Ездил он на гору сорочинскую,

Топтал он тут малыих змеенышков,

Выручал тут полону да русского.

Тут купался да Добрыня во Пучай-реки,

Сам же тут Добрыня испроговорил:

«Матушка Добрынюшке говаривала,

Родная Никитичу наказывала:

Ты не езди-тко на гору сорочинскую,

Не топчи-тко там ты малыих змеенышев,

Не куплись, Добрыня, во Пучай-реки;

Тая река свирипая,

Свирипая река да е сердитая:

Из-за первоя же струйки как огонь сечет,

Из-за другоей же струйки искра сыплется,

Из-за третьеей же струйки дым столбом валит,

Дым столбом валит да сам со пламенью.

Эта матушка Пучай-река

Как ложинушка дождёвая».

Не поспел тут же Добрыня словца молвити,

– Из-за первоя же струйки как огонь сечет,

Из-за другою же струйки искра сыплется.

Из-за третьеей же струйки дым столбом валит,

Дым столбом валит да сам со пламенью.

Выходит тут змея было проклятая,

О двенадцати змея было о хоботах:

«Ах ты, молодой Добрыня сын Никитинич!

Захочу я нынь – Добрынюшку цело сожру,

Захочу – Добрыню в хобота возьму,

Захочу – Добрынюшку в полон снесу».

Испроговорит Добрыня сын Никитинич:

«Ай же ты, змея было проклятая!

Ты поспела бы Добрынюшку да захватить,

В ты пору Добрынюшкой похвастати,

А нунчу Добрыня не в твоих руках».

Нырнет тут Добрынюшка у бережка,

Вынырнул Добрынюшка на другоем.

Нету у Добрыни коня доброго,

Нету у Добрыни копья вострого,

Нечем тут Добрынюшке поправиться.

Сам же тут Добрыня приужахнется,

Сам Добрыня испроговорит:

«Видно, нонечу Добрынюшке кончинушка!»

Лежит тут колпак да земли греческой,

А весу-то колпак буде трех пудов.

Ударил он змею было по хоботам,

Отшиб змеи двенадцать тых же хоботов,

Сбился на змею да он с коленками,

Выхватил ножище да кинжалище,

Хоче он змею было пороспластать.

Змея ему да тут смолилася:

«Ах ты, душенька Добрыня сын Никитинич!

Будь-ка ты, Добрынюшка, да больший брат,

Я тебе да сестра меньшая.

Сделам мы же заповедь великую:

Тебе-ка-ва не ездить нынь на гору сорочинскую,

Не топтать же зде-ка маленьких змеенышков,

Не выручать полону да русского;

А я тебе сестра да буду меньшая,

Мне-ка не летать да на святую Русь,

А не брать же больше полону да русского,

Не носить же мне народу христианского».

Отслабил он колен да богатырскиих.

Змея была да тут лукавая, -

С-под колен да тут змея свернулася,

Улетела тут змея да во ковыль-траву.

И молодой Добрыня сын Никитинич

Пошел же он ко городу ко Киеву,

Ко ласковому князю ко Владимиру,

К своей тут к родители ко матушке,

К честной вдовы Офимье Александровной.

И сам Добрыня порасхвастался:

«Как нету у Добрыни коня доброго,

Как нету у Добрыни копья вострого,

Не на ком поехать нынь Добрыне во чисто поле».

Испроговорит Владимир стольнекиевский:

«Как солнышко у нас идет на вечере,

Почестный пир идет у нас навеселе,

А мне-ка-ва, Владимиру, не весело:

Одна у мня любимая племянничка

И молода Забава дочь Потятична;

Летела тут змея у нас проклятая,

Летела же змея да через Киев-град;

Ходила нунь Забава дочь Потятична

Она с мамками да с няньками

В зеленом саду гулятиться,

Подпадала тут змея было проклятая

Ко той матушке да ко сырой земли,

Ухватила тут Забаву дочь Потятичну,

В зеленом саду да ю гуляючи,

В свои было во хобота змеиные,

Унесла она в пещерушку змеиную».

Сидят же тут два русскиих могучиих богатыря, -

Сидит же тут Алешенька Левонтьевич,

Во другиих Добрыня сын Никитинич.

Испроговорит Владимир стольнекиевский:

«Вы русские могучие богатыри,

Ай же ты, Алешенька Левонтьевич!

Мошь ли ты достать у нас Забаву дочь Потятичну

Из той было пещеры из змеиною?»

Испроговорит Алешенька Левонтьевич:

«Ах ты, солнышко Владимир стольнекиевский!

Я слыхал было на сем свети,

Я слыхал же от Добрынюшки Никитича:

Добрынюшка змеи было крестовый брат;

Отдаст же тут змея проклятая Молоду Добрынюшке Никитичу

Без бою, без драки-кроволития

Тут же нунь Забаву дочь Потятичну».

Испроговорит Владимир стольнекиевский:

«Ах ты, душенька Добрыня сын Никитинич!

Ты достань-ка нунь Забаву дочь Потятичну

Да из той было пещерушки змеиною.

Не достанешь ты Забавы дочь Потятичной,

Прикажу тебе, Добрыня, голову рубить».

Повесил тут Добрыня буйну голову,

Утопил же очи ясные

А во тот ли во кирпичен мост,

Ничего ему Добрыня не ответствует.

Ставает тут Добрыня на резвы ноги,

Отдает ему великое почтение,

Ему нунь за весело пирование.

И пошел же ко родители, ко матушке

И к честной вдовы Офимьи Александровной.

Тут стретает его да родитель-матушка,

Сама же тут Добрыне испроговорит:

«Что же ты, рожоное, не весело,

Буйну голову, рожоное, повесило?

Ах ты, молодой Добрыня сын Никитинич!

Али ествы-ты были не по уму,

Али питьица-ты были не по разуму?

Аль дурак тот над тобою надсмеялся ли,

Али пьяница ли там тебя приобозвал,

Али чарою тебя да там приобнесли?»

Говорил же тут Добрыня сын Никитинич,

Говорил же он родители тут матушке,

А честной вдовы Офимьи Александровной:

«А й честна вдова Офимья Александровна!

Ествы-ты же были мне-ка по уму,

А и питьица-ты были мне но разуму,

Чарою меня там не приобнесли,

А дурак тот надо мною не смеялся же,

А и пьяница меня да не приобозвал;

А накинул на нас службу да великую

Солнышко Владимир стольнекиевский, -

А достать было Забаву дочь Потятичну

А из той было пещеры из змеиною.

А нунь нету у Добрыни коня доброго,

А нунь нету у Добрыни копья вострого,

Не с чем мне поехати на гору сорочинскую,

К той было змеи нынь ко проклятою».

Говорила тут родитель ему матушка,

А честна вдова Офимья Александровна:

«А рожоное мое ты нынь же дитятко,

Молодой Добрынюшка Никитинич!

Богу ты молись да спать ложись,

Буде утро мудро мудренее буде вечера –

День у нас же буде там прибыточен.

Ты поди-ка на конюшню на стоялую,

Ты бери коня с конюшенки стоялыя, -

Батюшков же конь стоит да дедушков,

А стоит бурко пятнадцать лет,

По колен в назем же ноги призарощены,

Дверь по поясу в назем зарощена».

Приходит тут Добрыня сын Никитинич

А ко той ли ко конюшенке стоялыя,

Повыдернул же дверь он вон из назму,

Конь же ноги из назму да вон выдергиват.

А берет же тут Добрынюшка Никитинич,

Берет Добрынюшка добра коня

На ту же на узду да на тесмяную,

Выводит из конюшенки стоялыи,

Кормил коня пшеною белояровой,

Поил питьями медвяныма.

Ложился тут Добрыня на велик одёр.

Ставае он по утрушку ранехонько,

Умывается он да и белехонько,

Снаряжается да хорошохонько,

А седлае своего да он добра коня,

Кладывае он же потнички на потнички,

А на потнички он кладе войлочки,

А на войлочки черкальское седелышко,

И садился тут Добрыня на добра коня.

Провожает тут родитель его матушка,

А честна вдова Офимья Александровна,

На поезде ему плеточку нонь подала,

Подала тут плетку шамахинскую,

А семи шелков да было разныих,

А Добрынюшке она было наказыват:

«Ах ты, душенька Добрыня сын Никитинич!

Вот тебе да плетка шамахинская:

Съедешь ты на гору сорочинскую,

Станешь топтать маленьких змеенышев,

Выручать тут полону да русского,

Да не станет твой же бурушко поскакиватъ,

А змеенышев от ног да прочь отряхивать, -

Ты хлыщи бурка да нунь промеж уши,

Ты промеж уши хлыщи, да ты промеж ноги,

Ты промеж ноги да промеж заднии,

Сам бурку да приговаривай:

«Бурушко ты, конь, поскакивай,

А змеенышев от ног да прочь отряхивай!»

Тут простилася да воротилася.

Видли тут Добрынюшку да сядучи,

А не видли тут удалого поедучи.

Не дорожками поехать, не воротами,

Через ту стену поехал городовую,

Через тую было башню наугольную,

Он на тую гору сорочинскую.

Стал топтать да маленьких змеенышев,

Выручать да полону нонь русского.

Подточили тут змееныши бурку да щеточки,

А не стал же его бурушко поскакивать,

На кони же тут Добрыня приужахнется, -

Нунечку Добрынюшке кончинушка!

Спомнил он наказ да было матушкин,

Сунул он же руку во глубок карман,

Выдернул же плетку шамахинскую,

А семи шелков да шамахинскиих,

Стал хлыстать бурка да он промеж уши,

Промеж уши, да он промеж ноги,

А промеж ноги да промеж заднии,

Сам бурку да приговариват:

«Ах ты, бурушко, да нунь поскакивай,

А змеенышев от ног да прочь отряхивай!»

Стал же его бурушко поскакивать,

А змеенышев от ног да прочь отряхивать.

Притоптал же всех он маленьких змеенышков,

Выручал он полону да русского.

И выходит тут змея было проклятое

Да из той было пещеры из змеиною,

И сама же тут Добрыне испроговорит:

«Ах ты, душенька Добрынюшка Никитинич!

Ты порушил свою заповедь великую,

Ты приехал нунь на гору сорочинскую

А топтать же моих маленьких змеенышев».

Говорит же тут Добрынюшка Никитинич:

«Ай же ты, змея проклятая!

Я ли нунь порушил свою заповедь,

Али ты, змея проклятая, порушила?

Ты зачем летела через Киев-град,

Унесла у нас Забаву дочь Потятичну?

Ты отдай-ка мне Забаву дочь Потятичну

Без бою, без драки-кроволития».

Не отдавала она без бою, без драки-кроволития,

Заводила она бой-драку великую,

Да большое тут с Добрыней кроволитие.

Бился тут Добрыня со змеей трое сутки,

А не може он побить змею проклятую.

Наконец хотел Добрынюшка отъехати,

– Из небес же тут Добрынюшке да глас гласит:

«Ах ты, молодой Добрыня сын Никитинич!

Бился со змеей ты да трое сутки,

А побейся-ка с змеей да еще три часу».

Тут побился он, Добрыня, еще три часу,

А побил змею да он проклятую,

Попустила кровь свою змеиную

От востока кровь она да вниз до запада,

А не прижре матушка да тут сыра земля

Этой крови да змеиною.

А стоит же тут Добрыня во крови трое сутки,

На кони сидит Добрыня – приужахнется,

Хочет тут Добрыня прочь отъехати.

С-за небесей Добрыне снова глас гласит:

«Ай ты, молодой Добрыня сын Никитинич!

Бей-ка ты копьем да бурзамецкиим

Да во ту же матушку сыру землю,

Сам к земли да приговаривай!»

Стал же бить да во сыру землю,

Сам к земли да приговаривать:

«Расступись-ка ты же, матушка сыра земля,

На четыре на все стороны,

Ты прижри-ка эту кровь да всю змеиную!»

Расступилась было матушка сыра земля

На всех на четыре да на стороны,

Прижрала да кровь в себя змеиную.

Опускается Добрынюшка с добра коня

И пошел же по пещерам по змеиныим,

Из тыи же из пещеры из змеиною

Стал же выводить да полону он русского.

Много вывел он было князей, князевичев,

Много королей да королевичев,

Много он девиц да королевичных,

Много нунь девиц да и князевичных

А из той было пещеры из змеиною, -

А не може он найти Забавы дочь Потятичной.

Много он прошел пещер змеиныих,

И заходит он в пещеру во последнюю,

Он нашел же там Забаву дочь Потятичну

В той последнею пещеры во змеиною,

А выводит он Забаву дочь Потятичну

А из той было пещерушки змеиною,

Да выводит он Забавушку на белый свет.

Говорит же королям да королевичам,

Говорит князям да он князевичам,

И девицам королевичным,

И девицам он да нунь князевичным:

«Кто откуль вы да унесены,

Всяк ступайте в свою сторону,

А сбирайтесь вси да по своим местам,

И не троне вас змея боле проклятая.

А убита е змея да та проклятая,

А пропущена да кровь она змеиная,

От востока кровь да вниз до запада,

Не унесет нунь боле полону да русского

И народу христианского,

А убита е змея да у Добрынюшки,

И прикончена да жизнь нунчу змеиная».

А садился тут Добрыня на добра коня,

Брал же он Забаву дочь Потятичну,

А садил же он Забаву на право стегно,

А поехал тут Добрыня по чисту полю.

Испроговорит Забава дочь Потятична:

«За твою было великую за выслугу

Назвала тебя бы нунь батюшком, -

И назвать тебя, Добрыня, нунчу не можно!

За твою великую за выслугу

Я бы назвала нунь братцем да родимыим, -

А назвать тебя, Добрыня, нунчу не можно!

За твою великую за выслугу

Я бы назвала нынь другом да любимыим, -

В нас же вы, Добрынюшка, не влюбитесь!»

Говорит же тут Добрыня сын Никитинич

Молодой Забавы дочь Потятичной:

«Ах ты, молода Забава дочь Потятична!

Вы есть нунчу роду княженецкого,

Я есть роду христианского:

Нас нельзя назвать же другом да любимыим».

« Илья- Муромец и Соловей-разбойник»

Из того ли то из города из Мурома,

Из того села да Карачарова

Выезжал удаленький дородный добрый молодец.

Он стоял заутреню во Муроме,

А й к обеденке поспеть хотел он в стольный Киев-град.

Да й подъехал он ко славному ко городу к Чернигову.

У того ли города Чернигова

Нагнано-то силушки черным-черно,

А й черным-черно, как черна ворона.

Так пехотою никто тут не прохаживат,

На добром коне никто тут не проезживат,

Птица черный ворон не пролётыват,

Серый зверь да не прорыскиват.

А подъехал как ко силушке великоей,

Он как стал-то эту силушку великую,

Стал конем топтать да стал копьем колоть,

А й побил он эту силу всю великую.

Он подъехал-то под славный под Чернигов-град,

Выходили мужички да тут черниговски

И отворяли-то ворота во Чернигов-град,

А й зовут его в Чернигов воеводою.

Говорит-то им Илья да таковы слова:

- Ай же мужички да вы черниговски!

Я не йду к вам во Чернигов воеводою.

Укажите мне дорожку прямоезжую,

Прямоезжую да в стольный Киев-град.

Говорили мужички ему черниговски:

- Ты, удаленький дородный добрый молодец,

Ай ты, славный богатырь да святорусский!

Прямоезжая дорожка заколодела,

Заколодела дорожка, замуравела.

А й по той ли по дорожке прямоезжею

Да й пехотою никто да не прохаживал,

На добром коне никто да не проезживал.

Как у той ли то у Грязи-то у Черноей,

Да у той ли у березы у покляпыя,

Да у той ли речки у Смородины,

У того креста у Леванидова

Сидит Соловей Разбойник на сыром дубу,

Сидит Соловей Разбойник Одихмантьев сын.

А то свищет Соловей да по-соловьему,

Он кричит, злодей-разбойник, по-звериному,

И от его ли то от посвиста соловьего,

И от его ли то от покрика звериного

Те все травушки-муравы уплетаются,

Все лазоревы цветочки осыпаются,

Темны лесушки к земле все приклоняются, -

А что есть людей - то все мертвы лежат.

Прямоезжею дороженькой - пятьсот есть верст,

А й окольноей дорожкой - цела тысяча.

Он спустил добра коня да й богатырского,

Он поехал-то дорожкой прямоезжею.

Его добрый конь да богатырский

С горы на гору стал перескакивать,

С холмы на холмы стал перамахивать,

Мелки реченьки, озерка промеж ног пускал.

Подъезжает он ко речке ко Смородине,

Да ко тоей он ко Грязи он ко Черноей,

Да ко тою ко березе ко покляпыя,

К тому славному кресту ко Леванидову.

Засвистал-то Соловей да по-соловьему,

Закричал злодей-разбойник по-звериному -

Так все травушки-муравы уплеталися,

Да й лазоревы цветочки осыпалися,

Темны лесушки к земле все приклонилися.

Его добрый конь да богатырский

А он на корни да спотыкается -

А й как старый-от казак да Илья Муромец

Берет плеточку шелковую в белу руку,

А он бил коня да по крутым ребрам,

Говорил-то он, Илья, таковы слова:

- Ах ты, волчья сыть да й травяной мешок!

Али ты идти не хошь, али нести не можь?

Что ты на корни, собака, спотыкаешься?

Не слыхал ли посвиста соловьего,

Не слыхал ли покрика звериного,

Не видал ли ты ударов богатырскиих?

А й тут старыя казак да Илья Муромец

Да берет-то он свой тугой лук разрывчатый,

Во свои берет во белы он во ручушки.

Он тетивочку шелковеньку натягивал,

А он стрелочку каленую накладывал,

Он стрелил в того-то Соловья Разбойника,

Ему выбил право око со косицею,

Он спустил-то Соловья да на сыру землю,

Пристегнул его ко правому ко стремечку булатному,

Он повез его по славну по чисту полю,

Мимо гнездышка повез да соловьиного.

Во том гнездышке да соловьиноем

А случилось быть да и три дочери,

А й три дочери его любимыих.

Больша дочка - эта смотрит во окошечко косявчато,

Говорит она да таковы слова:

- Едет-то наш батюшка чистым полем,

А сидит-то на добром коне,

А везет он мужичища-деревенщину

Да у правого у стремени прикована.

Поглядела как другая дочь любимая,

Говорила-то она да таковы слова:

- Едет батюшка раздольицем чистым полем,

Да й везет он мужичища-деревенщину

Да й ко правому ко стремени прикована, -

Поглядела его меньша дочь любимая,

Говорила-то она да таковы слова:

- Едет мужичище-деревенщина,

Да й сидит мужик он на добром коне,

Да й везет-то наша батюшка у стремени,

У булатного у стремени прикована -

Ему выбито-то право око со косицею.

Говорила-то й она да таковы слова:

- А й же мужевья наши любимые!

Вы берите-ко рогатины звериные,

Да бегите-ко в раздольице чисто поле,

Да вы бейте мужичища-деревенщину!

Эти мужевья да их любимые,

Зятевья-то есть да соловьиные,

Похватали как рогатины звериные,

Да и бежали-то они да й во чисто поле

Ко тому ли к мужичище-деревенщине,

Да хотят убить-то мужичища-деревенщину.

Говорит им Соловей Разбойник Одихмантьев сын:

- Ай же зятевья мои любимые!

Побросайте-ка рогатины звериные,

Вы зовите мужика да деревенщину,

В свое гнездышко зовите соловьиное,

Да кормите его ествушкой сахарною,

Да вы пойте его питьецом медвяныим,

Да й дарите ему дары драгоценные!

Эти зятевья да соловьиные

Побросали-то рогатины звериные,

А й зовут мужика да й деревенщину

Во то гнездышко да соловьиное.

Да й мужик-то деревенщина не слушался,

А он едет-то по славному чисту полю

Прямоезжею дорожкой в стольный Киев-град.

Он приехал-то во славный стольный Киев-град

А ко славному ко князю на широкий двор.

А й Владимир-князь он вышел со божьей церкви,

Он пришел в палату белокаменну,

Во столовую свою во горенку,

Он сел есть да пить да хлеба кушати,

Хлеба кушати да пообедати.

А й тут старыя казак да Илья Муромец

Становил коня да посередь двора,

Сам идет он во палаты белокаменны.

Проходил он во столовую во горенку,

На пяту он дверь-то поразмахивал*.

Крест-от клал он по-писаному,

Вел поклоны по-ученому,

На все на три, на четыре на сторонки низко кланялся,

Самому князю Владимиру в особину,

Еще всем его князьям он подколенныим.

Тут Владимир-князь стал молодца выспрашивать:

- Ты скажи-тко, ты откулешний, дородный добрый молодец,

Тебя как-то, молодца, да именем зовут,

Величают, удалого, по отечеству?

Говорил-то старыя казак да Илья Муромец:

- Есть я с славного из города из Мурома,

Из того села да Карачарова,

Есть я старыя казак да Илья Муромец,

Илья Муромец да сын Иванович.

Говорит ему Владимир таковы слова:

- Ай же старыя казак да Илья Муромец!

Да й давно ли ты повыехал из Мурома

И которою дороженькой ты ехал в стольный Киев-град?

Говорил Илья он таковы слова:

- Ай ты славныя Владимир стольно-киевский!

Я стоял заутреню христосскую во Муроме,

А й к обеденке поспеть хотел я в стольный Киев-град,

То моя дорожка призамешкалась.

А я ехал-то дорожкой прямоезжею,

Прямоезжею дороженькой я ехал мимо-то Чернигов-град,

Ехал мимо эту Грязь да мимо Черную,

Мимо славну реченьку Смородину,

Мимо славную березу ту покляпую,

Мимо славный ехал Леванидов крест.

Говорил ему Владимир таковы слова:

- Ай же мужичища-деревенщина,

Во глазах, мужик, да подлыгаешься,

Во глазах, мужик, да насмехаешься!

Как у славного у города Чернигова

Нагнано тут силы много множество -

То пехотою никто да не прохаживал

И на добром коне никто да не проезживал,

Туда серый зверь да нз прорыскивал,

Птица черный ворон не пролетывал.

А й у той ли то у Грязи-то у Черноей,

Да у славноей у речки у Смородины,

А й у той ли у березы у покляпыя,

У того креста у Леванидова

Соловей сидит Разбойник Одихмантьев сын.

То как свищет Соловей да по-соловьему,

Как кричит злодей-разбойник по-звериному -

То все травушки-муравы уплетаются,

А лазоревы цветочки прочь осыпаются,

Темны лесушки к земле все приклоняются,

А что есть людей - то все мертвы лежат.

Говорил ему Илья да таковы слова:

- Ты, Владимир-князь да стольно-киевский!

Соловей Разбойник на твоем дворе.

Ему выбито ведь право око со косицею,

И он ко стремени булатному прикованный.

То Владимир-князь-от стольно-киевский

Он скорёшенько вставал да на резвы ножки,

Кунью шубоньку накинул на одно плечко,

То он шапочку соболью на одно ушко,

Он выходит-то на свой-то на широкий двор

Посмотреть на Соловья Разбойника.

Говорил-то ведь Владимир-князь да таковы слова:

- Засвищи-тко, Соловей, ты по-соловьему,

Закричи-тко ты, собака, по-звериному.

Говорил-то Соловей ему Разбойник Одихмантьев сын:

- Не у вас-то я сегодня, князь, обедаю,

А не вас-то я хочу да и послушати.

Я обедал-то у старого казака Ильи Муромца,

Да его хочу-то я послушати.

Говорил-то как Владимир-князь да стольно-киевский.

- Ай же старыя казак ты Илья Муромец!

Прикажи-тко засвистать ты Соловья да й по-соловьему,

Прикажи-тко закричать да по-звериному.

Говорил Илья да таковы слова:

- Ай же Соловей Разбойник Одихмантьев сын!

Засвищи-тко ты во полсвиста соловьего,

Закричи-тко ты во полкрика звериного.

Говорил-то ему Соловой Разбойник Одихмантьев сын:

- Ай же старыя казак ты Илья Муромец!

Мои раночки кровавы запечатались,

Да не ходят-то мои уста сахарные,

Не могу я засвистать да й по-соловьему,

Закричать-то не могу я по-звериному.

А й вели-тко князю ты Владимиру

Налить чару мне да зелена вина.

Я повыпью-то как чару зелена вина -

Мои раночки кровавы поразойдутся,

Да й уста мои сахарны порасходятся,

Да тогда я засвищу да по-соловьему,

Да тогда я закричу да по-звериному.

Говорил Илья тут князю он Владимиру:

- Ты, Владимир-князь да стольно-киевский,

Ты поди в свою столовую во горенку,

Наливай-то чару зелена вина.

Ты не малую стопу - да полтора ведра,

Подноси-тко к Соловью к Разбойнику. -

То Владимир-князь да стольно-киевский,

Он скоренько шел в столову свою горенку,

Наливал он чару зелена вина,

Да не малу он стопу - да полтора ведра,

Разводил медами он стоялыми,

Приносил-то он ко Соловью Разбойнику.

Соловей Разбойник Одихмантьев сын

Принял чарочку от князя он одной ручкой,

Выпил чарочку ту Соловей одним духом.

Засвистал как Соловей тут по-соловьему,

Закричал Разбойник по-звериному -

Маковки на теремах покривились,

А околенки во теремах рассыпались.

От него, от посвиста соловьего,

А что есть-то людушек - так все мертвы лежат,

А Владимир-князь-от стольно-киевский

Куньей шубонькой он укрывается.

А й тут старый-от казак да Илья Муромец,

Он скорешенько садился на добра коня,

А й он вез-то Соловья да во чисто поле,

И он срубил ему да буйну голову.

Говорил Илья да таковы слова:

- Тебе полно-тко свистать да по-соловьему,

Тебе полно-тко кричать да по-звериному,

Тебе полно-тко слезить да отцов-матерей,

Тебе полно-тко вдовить да жен молодыих,

Тебе полно-тко спущать-то сиротать да малых детушек!

А тут Соловью ему й славу поют,

А й славу поют ему век по веку!

КОЛЫБЕЛЬНЫЕ ПЕСНИ РУССКОГО НАРОДА

Баю-баюшки-баю,

Не ложися на краю.

Придет серенький волчок

И ухватит за бочок.

Он ухватит за бочок

И потащит во лесок,

Под ракитовый кусток.

К нам, волчок, не ходи,

Нашу Машу не буди.

Баю-баюшки-баю

Баю-баюшки-баю,

Не ложися на краю.

Придет серенький волчок

И ухватит за бочок.

Он утащит во лесок,

Под малиновый кусток.

А малинка упадет,

Прямо Катеньке в рот.

Баю-баюшки-баю,

Не ложися на краю.

Придет серенький волчок

И ухватит за бочок.

И потащит во лесок

Под осиновый кусток.

Ты к нам, волчик, не ходи,

Нашу Машу не буди.

Баю-баюшки-баю,

Баю-баюшки-баю,

Не ложися на краю.

Придет серенький волчок

И ухватит за бочок.

Он ухватит за бочок

И потащит во лесок,

А там бабушка живет

И калачики печет,

И детишкам продает,

А Ванюше так дает.

Ой, лю-ли, лю-ли, лю-ли!

Прилетели журавли.

Журавли-то мохноноги

Не нашли пути-дороги.

Они сели на ворота,

А ворота - скрип-скрип...

Не будите у нас Ваню -

У нас Ваня спит, спит.

Баю, баю, баю, бай,

Ты, собаченька, не лай,

Мою дочку не пугай!

И в дудочек не гуди,

До утра не разбуди!

А приди к нам ночевать,

В люльке Машеньку качать.

Баю, баю, баю-бай...

Ты, собаченька, не лай,

Белолапа, не скули,

Мою Таню не буди.

Темна ноченька - не спится,

Моя Танечка боится...,

Ты, собаченька, не лай,

Мою Таню не пугай!

Баю-баю-баю-бай.

Васю, бука, не пугай.

Мы дадим тебе чайку,

Два кусочка сахарку

Еще пышки да пирог.

Уйди, бука, за порог!

Куда хочешь, уходи,

Только Васю не буди.

Бай-бай, бай-бай,

Поди, бука, на сарай,

Поди, бука, на сарай,

Коням сена надавай.

Кони сена не едят,

Все на буку глядят,

Баю-баюшки, бай-бай!

Поди, бука, на сарай,

Мою детку не пугай!

Я за веником схожу,

Тебя, бука, прогоню,

Поди, бука, куда хошь,

Мою детку не тревожь.

Баю-баю, за рекой

Скрылось солнце на покой.

У Алешиных ворот

Зайки водят хоровод.

Заиньки, заиньки,

Не пора ли баиньки?

Вам под осинку,

Алеше - на перинку.

Баю-баю, Лешенька,

Засыпай скорешенько!

аюшки, баюшки,

Скакали горностаюшки,

Прискакали к колыбели -

На Сережу поглядели.

Говорит горностай:

- Поскорее подрастай.

Я к себе тебя снесу,

Покажу тебе в лесу

И зайчонка, и волчонка,

И в болоте лягушонка,

И на елке кукушонка,

А под елками - лису!

Люли-люли-люленьки!

Где вы, где вы, гуленьки?

Прилетайте на кровать,

Начинайте ворковать.

Люли-люли-люленьки,

Прилетели гуленьки!

Стали гули говорить:

"Чем нам Колю накормить?"

Один сказал: "Кашкою!"

Другой: "Простоквашкою!"

Третий сказал: "Молочком

Да румяным пирожком".

Люли-люли-люли,

Прилетели гули.

Сели на воротцах

В красных чеботцах.

Стали гули говорить,

Чем нам Машу накормить?

Сахарком и медком,

Сладким пряником.

Сладким пряником –

Коноплянником.

Коровку подоим –

Молочком напоим.

Стали гули ворковать –

Стала Маша засыпать.

Люли-люли-люленьки,

Летят сизы гуленьки.

Летят гули вон, вон.

Несут Маше сон, сон.

Стали гули ворковать,

Стала Маша засыпать.

Баю-баю-баиньки,

Купим Ване валенки,

Наденем на ножки,

Пустим по дорожке.

Будет Ванечка ходить

Новы валенки носить.

Баю-баю-баиньки,

Купим Маше валенки.

Наденем на ножки,

Пустим по дорожке.

Киска, киска, киска, брысь!

На дорожке не ложись!

Наша Машенька пойдет,

Через киску упадет.

Ай, люли-люли-люли,

Прилетели журавли,

Прилетели журавли –

Сказку Маше принесли.

Журавли-то мохноноги

Не нашли пути-дороги.

Они сели на ворота,

А ворота скрип-скрип.

Не будите у нас Машу,

У нас Маша спит-спит.

Баю-баюшки-баю,

Живет мельник на краю.

Он не беден, не богат,

Полна горница ребят.

Все по лавочкам сидят,

Кашу маслену едят.

Каша масленая,

Ложка крашеная.

Ложка гнется,

Рот смеется,

Душа радуется.