Владимир Даль

Внеклассное мероприятие в 6 классе

"СОБИРАЛ ЧЕЛОВЕК СЛОВА..."

ЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ ВЕЧЕР,

ПОСВЯЩЕННЫЙ ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВУ

ВЛАДИМИРА ИВАНОВИЧА ДАЛЯ (1801-1872)

ПОДГОТОВИЛ:

учитель

русского языка и литературы

Чушкина Оксана Александровна

ОФОРМЛЕНИЕ: книжная выставка, посвященная деятельности В. И. Даля, подборка музыкальных произведений композиторов XIX века.

1-Й ЧТЕЦ:

Усердней с каждым днем гляжу в словарь,

В его столбцах мерцают искры чувства.

В подвалы слов не раз сойдет искусство,

Держа в руках свой потайной фонарь.

На всех словах — события печать,

Они дались недаром человеку.

Читаю: "Век от века. Вековать. Век доживать.

Бог сыну не дал веку. Век заедать.

Век заживать чужой..."

В словах звучат укор, и гнев, и совесть.

Нет, не словарь лежит передо мной,

А древняя рассыпанная повесть.

- Это стихотворение написал Самуил Маршак. О каком чудесном словаре он говорит? Кто его составил? И можем ли мы заглянуть в его тайны?

Вот он, перед вами (указывает на книжную выставку, где помещены четыре тома Словаря В. И. Даля). Вы видите объемистые тома, в которых более 200 тысяч слов, — "Толковый словарь живого великорусского языка" Владимира Ивановича Даля.

Потому «живого», что В. И. Даль поселил в своем словаре не только книжные, но и житейские речения всех шестидесяти губерний тогдашней России, речения, связанные с трудом и бытом тысяч русских людей.

2-й ЧТЕЦ: Писатель, естествоиспытатель, демограф... прожил Даль 71 год. Из них более 50 — отдано русскому языку. Жизнь Даля нельзя назвать спокойной, он участвовал в двух войнах, был моряком, врачом, чиновником.

Даль исколесил русскую землю вдоль и поперек. Как Пушкин, "то в коляске, то верхом, то в кибитке, то в карете, то в телеге, то пешком".

Столицы и маленькие города, села, деревни и посады, постоялые дворы, трактиры... И встречи, встречи, встречи с русским словом.

3-й ЧТЕЦ: Владимир Даль родился в городе Лугань 10 ноября 1801 года в семье старшего лекаря литейного завода Ивана Матвеевича Даля.

"Отец мой — выходец из Дании, а мое отечество — Русь. Дух, душа человека — вот где надо искать его принадлежность к тому или иному народу. Чем можно определить принадлежность духа? Конечно, проявлением духа — мыслью... Кто на каком языке думает, — тот к тому народу и принадлежит. Я думаю по-русски".

Еще до рождения первого ребенка Иван Даль принял русское подданство и детей своих записывал Ивановичами. В семье былопринято говорить по-русски, отмечать все национальные праздники. Дети часто бывали свидетелями долгих разговоров взрослых о сло­вах. Свободно владевший семью языками Иван Матвеевич любил уточнить то или иное русское, немецкое, французское выражение, перевести его на другой язык. Бабушка Володи, прекрасная переводчица, свободно говорила иписала на французском, немецком, русском и английском языках.

Мать Даля, Мария Фрейтаг — человек по-своему замечательный. Она много читала, знала языки, пела, играла на фортепиано. У нее были изумительно искусные руки. (Кстати, и Даль одинаково владел правой и левой рукой, даже умел вышивать. Эти способности пригодились впоследствии Владимиру, когда он овладевал тонкостями хирургии.)

1-йЧТЕЦ:Летом1814 года старших сыновей, Владимира и Карла, родители повезли в Петербург в Морской кадетский корпус.

Владимир учился хорошо и за четыре года не имел ни одного взыскания, однако преодолеть отвращение к бесконечной муштре, изнуряющей зубрежке, вседневному страху телесного наказания не смог. Среди его однокурсников оказались Павел Нахимов, будущий знаменитый флотоводец, и будущийдекабристДмитрий Завалишин, дружбу с которым Даль пронесчерезвсю жизнь.

Незабываемое впечатление на Владимира произвел четырехмесячный морской поход с заходами в Данию и Швецию на бриге "Феникс". Нахимов, Завалишин и Даль оказались среди 12 гардемаринов, отобранных для похода из полутора тысяч воспитанников. Они были лучшими из лучших.

2 марта 1819 года Даль окончил Морской кадетский корпус. Его произвели в мичманы и назначили служить в Николаев.

«...Санимчатся быстро, только ветер свистит. Ямщик нет-нет да и оглянется на молоденького офице­ра: уж больно легко одет.

Замолаживает, — добродуш­но гудит ямщик.

То есть как "замолаживает"? — удивляется мичман.

—Пасмурнеет.Стало быть, к теплу, — поясняет ямщик.

Мичман окоченевшими руками достаеткарандаш,записную книж­ку и записываетпоразившее его выражение.

Запись эта, как оказалось впоследствии, послужила началом будущего словаря».

В Николаеве Даль служил на фрегате "Флора", а свободное время посвящал литературным занятиям, писал комедии, стихи. За сатиру в адрес адмирала А.С. Грейга его арестовывают, держат семь месяцев на гауптвахте. Через год пе­реводят в Кронштадт, на Балтийский флот, но уже понятно, что карьера морского офицера не состоялась.

Декабрь 1825 года прокатился по России грохотом пушек на Сенатской площади. Даль в конце этого трагического года решительно изменил свою судьбу. Он вышел в отставку, а в январе 1826 года уже числился студентом-медиком Дерптского университета.

Все поменял Даль: место жительства, распорядок дня, одежду, друзей, привычки. Жизнь надо было начинать строить заново.

Но одно осталось с ним — слова, дорожный баул с записями. Даль приехал в старинный Дерпт (это немецкое наименование го­рода, его русское название Юрьев, а эстонское — Тарту) искать свою судьбу и не знал, что привез ее с собою, что она у него в руках.

Он по-настоящему увлечен хирургией. Прежде изучавший астрономию, математику и кораблевождение, теперь он штудирует толстенные медицинские книги, педантично зубрит латынь (100слов в день), возится с препаратами. У Даля ясная голова, хорошие руки. Профессора прочат ему надежное будущее.

2-й ЧТЕЦ:Живет на свете человек, ловит слова. Складывает в тетрадки. Но слово не цветок, его не засушить между страницами. Ты его в тетрадь, а оно уже в тебе. Бьется в памяти.

Жили в Дале русские слова, пословицы, песни да прибаутки. Ждали своего часа. А вокруг по-русски говорили мало и понимали плохо. Ходил по городу Дерпту долговязый студент-медик с очень светлыми, прозрачными глазами — Владимир Даль, не то смешливый ум­ница, не то грустный чудак, вышагивал по улицам сын датчанина и немки и на губной гармошке наигрывал "Во саду ли, в огороде..." и "Здравствуй, милая, хорошая моя".

Он тосковал по русскому слову,и по русской песне, и ещё по чему-то очень и очень русскому.

1-й ЧТЕЦ:Весна 1828 года. Началась война с Турцией. На полях сражений были очень нужны лекари. Пришел приказ о мобилизации всех студентов-медиков. Даль проучился всего лишь три года, но ему дали возможность защитить диссертацию на степень доктора медицины как способнейшему. И вот Владимир Даль — ординатор подвижного госпиталя.

Четыре года он был хирургом на Русско-турецкой войне. Вот где пригодились ему внимательный, цепкий ум, разнообразные познания и умения.

Трудна походная жизнь. Рвутся снаряды. Щелкают ружья. И в ненастье, и в вёдро шагают по горным дорогам солдаты, русские мужики: тверские, нижегородские, курские, орловские. И смерть шагает рядом... Доктор Владимир Иванович Даль врачует раны, собственноручно готовит лекарства и слушает, слушает, слушает...

А госпиталь стонет, бранится, борет лихорадку соленой шуткой. В полумраке мечутся на соломенных матрацах тяжелораненые. Снежок порошит в окна и ветром поддувает.

Те, у кого дело на поправку по­шло, сгрудились у огонька и толкуют о солдатском житье-бытье... Подходит доктор. Беседа не смолкает: Владимир Иванович — свой, душевный человек. А он уже карандаш навострил: "Слов тут с гулькин нос, а правды — на семь верст".

2-й ЧТЕЦ:Война шла к концу. Много записей накопилось у доктора Даля. Здесь, в армии, где собрались крестьяне со всех концов России, он едва успевал заносить в тетрадь массу услышанных местных выражений: вологодских, костромских, нижегородских, сибирских. Записи Далясоставляли уже увесистый том, который денщик взвалил на верблюда, тащившегося в обозе за повозками с госпитальным скарбом.

Как-то в походной сумятице верблюд пропал. Даль был сам не свой. Что стряслось? Отбили турки? Неужто потеряны его сокровища? Солдаты, видя неподдельное огорчение лекаря, вызвались искать злосчастное животное. Расстарались солдаты для своего доктора: разыскали, присели отбившегося от обоза верблюда. Тюк с записями уцелел.

В армии Далю повезло: он не получил ни одного ранения, не заболел, хотя ходил рядом с чумой, воевал со страшнейшей эпидемией холеры. И даже отличился, когда корпусу понадобилась срочная переправа.

Именно В. Даль предложил оригинальное решение: соорудить мост на связанных бочках. Емупришлось самому руководить работой, мост наведен, и корпус был спасен. За этот подвиг Даля наградили Владимирским крестом с бантами.

3-й ЧТЕЦ:Шли годы. Много перемен произошло в жизни собирателя слов. Была столица на Неве, сказки, повести и рассказы Казака Луганского (псевдоним Даля). Были Оренбург, Нижний Новгород, потом снова Петербург. И до самой смерти — Москва.

В 1862 году вышли в свет собранные им "Пословицы русского народа".

Каждый вечер приносил Даль домой несметные сокровища, единственные, за которые не берут денег, — только подбирай — слова, пословицы, песни, прибаутки.

Дома он раскладывает их по по­лочкам в своих хранилищах. Каждую пословицу переписывает дважды на узких полосках бумаги (он называет их "ремешками"). Один "ремешок" пойдет как при­мер для пояснения слов, другой — вклеивается в тетрадь, предназначенную для сбора пословиц. Таких тетрадей уже 180!

Более 30 тысяч пословиц скопилось в тетрадках Даля. А если точнее — 30 130. И если склеить ремешки с пословицами, записанными Далем, получится лента, километров

семь длиною.

Но занесенные подряд в тетрадку, трудно двигать с места на место, тасовать.

И Даль без конца переклеивал ремешки. Он все думал, как лучше расположить пословицы. Прежде он их просто выстраивал по алфавиту. Но получался всего лишь беспорядочный набор речений. В сборнике Даль расположил пословицы по темам. 180 тетрадей — это 180 тем. Собиратель объяснял: это свод народной мудрости, народного опыта, житейская правда народа, выстраданная поколениями,

А из царского дворца скомандовали: "Сборник Даля в народ не пускать!" Сам царь объявил собрание Даля вредным.

1-й ЧТЕЦ:Лицо у Даля загорело, обветрилось. На острых скулах — пятнами румянец. Он по-прежнему худ. Нос с возрастом также не склонен уменьшаться в размерах; к сожалению, наоборот — тянется вперед. Ему уже под сорок, Из больших светлых глаз ушло озорство. Это глаза человека, который многое понимает, но часто вынужден молчать.

Те, кто проводит с ним время, знают, что Даль малопримечателен, пока его не расшевелят. Если это удается, он незаменимый, великолепный рассказчик. Но Даль больше не разыгрывает смешные сценки, не передразнивает товарищей. Его истории — метко схваченные портреты, кусочки жизни, черточки быта.

2-йЧТЕЦ:Он любит петь русские песни, которых знает множество, и поет очень хорошо. Еще недавно пел вместе с женой — дуэтом. Юленька Андре —маленькая, милая и смешливая молодая женщина. Но семейное счастье было недолгим — Даль скоро овдовел.

В Оренбурге, где он получил должность чиновника особых поручений при военном губернаторе, Даль снова женился, к тому же при весьма необычных обстоятельствах,

Однажды его пригласили в имение к отставному майору Льву Васильевичу Соколову — тому нужно было ампутировать руку. Даль вначале отказывался: риск велик, он уже давно не практиковал. Все-таки его уговорили, Майор сказал; "Пари держу, что даже стона от меня не услышите". И не стонал. А наркоза ведь тогда еще не придумали.

Во время операции зашла на минуту в кабинет какая-то девушка. А когда все благополучно закончилось, Даля представили хозяйской дочери Катерине Львовне.

Он уехал, но скоро опять вернулся в имение — свататься к Катерине Львовне.

Человеку под сорок — и вдруг такая романтическая история. Вот так "сухой", вот так "осторожный"!Сколько, однако, скрывал, сколько запирал в себе на семь замков Владимир Иванович Даль!

3-й ЧТЕЦ:...И еще был Пушкин. Владимир Иванович носил всегда на пальце заветный перстень. "Как гляну на него, — говорил он, — так пробежит во мне искра с ног до головы". Перстень тот отдал ему Пушкин в свой смертный час.

Дружба между ними была настоящая, хотя и встречались они редко. Скрепила их дружбу общая любовь к русскому народу и родному языку, Молодой Даль принес поэту на суд свои сказки, Пушкин сразу понял, что не сказки сами по себе были ему нужны, а русское слово. Понял, что такому человеку, как Даль, по плечу большое дело, поэтому и сказал, оценивай сказки: "Надо бы сделать, чтобы выучиться говорить по-русски и не в сказке..."

Было это как благословение на дальний и трудный путь.

Пушкин приметил обилие пословиц и поговорок в сказках Даля. "Что за роскошь, что за смысл, какой толк в каждой поговорке нашей! Что за золото!"

1-й ЧТЕЦ:Случались еще встречи.

19 сентября 1833 года Даль и Пушкин ехали из Оренбурга в Бердскую слободу. Семь верст до слободы — путь недолгий. Кибитка катится ровно. Пушкин оживлен, весел, разговорчив...

Он рассказывает Далю о своих занятиях.

— Хотите, я расскажу вам сказку, — вдруг спрашивает Пушкин. — Я услышал ее недавно от старой мудрой татарки.

Позднее в сочинениях Даля найдем сказку "О Георгии храбром и волке", тут же примечания: "Сказка эта рассказана мне А. С. Пушкиным, когда мы вместе поехали в Бердскую слободу (станицу), местопребывание Пугачева во время осады Оренбурга".

И еще останется Далю подарок от Пушкина — "Сказка о рыбаке и рыбке" с надписью: "Твоя от твоих! Сказочнику Казаку Луганскому — сказочник Александр Пушкин".

Пушкинский подарок знаменателен: "Сказочник — сказочнику".

Не простой, видно, подарок — урок. Мастер показывал, как из полена выточить совершенный шар.

2-й ЧТЕЦ:О том, что Пушкин смертельно ранен, Даль, живший в это время в Петербурге, узнал лишь на другой день. Он ни о чем не стал расспрашивать, а уже через несколько минут оборачивал с Невского проспекта на набережную Мойки. Здесь, в доме № 12, квартира Пушкина. Последняя. На лестнице стоят молчаливые люди. Даль шагает по сумрачным комнатам. Кто-то пробегает мимо с полотенцем. Кто-то сидит в кресле, прижимая к губам платок,

Даль не задерживается, никому не задает вопросов. Он спешит к Пушкину.

Он видит Пушкина сквозь проемы книжных полок. У поэта спокойное лицо, глаза закрыты. Но вот он открывает глаза, что-то произносит, протягивает руку, грустно улыбается: "Плохо, брат".

Рука у Пушкина чуть теплая, но пожатие крепкое. Даль привычно ловит пальцами пульс — удары явственны, не слишком часты. На лице у друга Пушкин читает надежду.

Даль садится возле дивана. Теперь он не уйдет отсюда до конца. Пушкин сразу говорит Далю "ты". И Даль отвечает ему таким же "ты" — легко и просто, словно не было прежде никакого "Вы".

3-й ЧТЕЦ:Даля забыли позвать к Пушкину, не посылали за ним карету. Но он сам пришел — и оказался вдруг всех нужнее.

Доктор Даль.

Писатель Даль.

Друг Даль.

Последнюю ночь Пушкин проводит вдвоем с Далем. Держит Даля за руку. У него жар. Пульс напряженный.

Поэт долго смотрит на Даля.

—Какая тоска, — произносит он тихо. — Сердце изнывает.

Последнее утро началось тихим гулом толпы. Пушкин спрашивает, кто там пришел к нему.

—Много добрых людей принимает в тебе участие, — отвечает Даль, — зала и передняя полны с утра до вечера.

Часы на камине бьют два. Впереди у Пушкина — три четверти часа.

Пульс почти исчез. Пушкин вдруг просит моченой морошки.

—Позовите жену, пусть она покормит.

Наталья Николаевна, стоя на коленях у изголовья, подносит ему в ложечке ягоды — одну, другую...

Пушкин гладит ее ласково по голове.

—Ну, ну, ничего, слава Богу, все хорошо!

Наталья Николаевна выбегает из кабинета.

—Он будет жив! Вот увидите, он будет жив.

Пушкин ищет руку Даля, сжи­мая сильно:

— Ну, подымай же меня, пойдем, да выше, выше!

Приоткрывает глаза. Его веки тяжелы.

—Мне пригрезилось, что я с тобою лезу вверх по этим книгам и полкам, высоко — и голова закру­жилась.

Руки Пушкина холодны и белы, как снег. Вновь просит: "Подними меня!"

Даль приподнимает повыше. Пушкин, будто проснувшись, широко раскрывает глаза, произносит ясно, четко: "Жизнь кончена!"

На память о Пушкине достались Далю перстень, который поэт называл своим талисманом, и простреленный черный сюртук с небольшой дырочкой справа.

Лежит на ладони пушкинский перстень. Светится лучистый камень, тяжелый теплый металл греет руку.

1-йЧТЕЦ:Удивительно неугомонный человек — Владимир Иванович Даль! Важный чиновник. Известный писатель. Собиратель слов, песен, сказок. Этнограф, изучающий быт и нравы народов. Врач: лучше его в Оренбурге хирурга не было,

Но он продолжает "цеплять знание".

В связи с устройством музея увлекся естественными науками. Позднее написал учебники по ботанике и зоологии... А через много лет Даль был тихо, почти незаметно избран членом-корреспондентом Императорской академии по отделению естественных наук. Раньше всех вдруг оказались признаны заслуги Даля-естественника.

Даль часто повторяет: "До службы работать и после службы работать".

День рассчитан по минутам. Каждая минута занята делом. Если бы Даль сосредоточился на чем-нибудь одном, он, наверное, совершил бы открытие, и не одно. Как его старый товарищ по университету в Дерпте — хирург Н. И. Пирогов. Великое трудолюбие всегда окупается. Но Даль ищет свою точку приложения сил, Впрочем, эта разбросанность приносит необыкновенно разнообразные запасы для словаря.

Человек, который в один и тот же день разговаривает с казаками и с крестьянами, строит мост, изучает памятники древней русской словесности и собирает гербарий, наверное, чувствует, что его открытия еще впереди.

Даль использовал в речи множество слов. Реже всего он произносит слово "скука". Что это такое, ему на себе испытать не довелось.

Потом, в своем словаре, он даст определение: "Скука — тягостное чувство от косного, праздного, недеятельного состояния души, томление бездействия". И припишет; "Скучен день до вечера, коли делать нечего".

1-йЧТЕЦ:Когда первая половина словаря была готова, Даль решил ее издать. Но появилось новое затруднение: нужно было самому оплатить типографские расходы. Денег не оказалось. Даль получал 1571 рубль 43 копейки годового жалованья. А тут требовалось выложить три тысячи. Издатели не верили, что выпуск в свет словаря окупится.

Ни одно российское учреждение не выделило средств на издание труда. Публицист А. И. Кошелев, человек высокой культуры и к тому же весьма обеспеченный, дал свои. Даль согласился взять, но только взаймы. Словарь, подобного которому нигде и никогда в мире не было, получил право на жизнь благодаря богатому покровителю.

Первое издание "Толкового словаря" было завершено в 1866 году. Даль радовался: "Спущен на воду мой корабль! Дерево смотри в плодах, человека — в делах".

2-йЧТЕЦ:Жил на свете чудак. Чудаки — хороший народ. Над ними посмеиваются, иногда откровенно смеются. Однако их уважают.

Доброе чудачество людям на благо, а не во вред,

Бывший мичман в старости скажет про чудаков: "Чудак — человек странный, своеобразный, думающий все по-своему. Чудаки не глядят на то, что-де скажут, а делают, что чтут полезным".

Разные есть на свете чудаки. И, может быть, самые интересные чудаки на свете — собиратели. Чего только они ни собирают! Марки, картины, цветы, книги, оружие, пряники.

Немало исколесил Владимир Иванович путей-дорог, повидал за свою жизнь всякое. Менял занятия. Знал много, многое умел. И где бы ни находился, чем бы ни за­нимался, никогда не забывал отложить в свою копилку новое словечко. А потом жизнь прошла. И тогда стало ясно, что главным-то делом в его жизни было чудачество — собирание слов; оказалось, что при этом он взялся за дело новое, взвалить на плечи которое прежде никто не додумался или не решился. Вот за что его люди помнят, благодарят.

3-й ЧТЕЦ:Даль собрал за свою жизнь больше двухсот тысяч слов. Если их просто выписать столбиком, понадобится 450 обыкновенных ученических тетрадей. Но он еще и объяснял каждое слово, подыскивал близкие ему по смыслу, приводил примеры.

Как расставить эти двести тысяч слов, чтобы любое чувствовало себя вольно и на своем месте? Даля не устраивал обычный алфавитный порядок, нужен был еще ка­кой-то принцип. И он расставил лексику по алфавиту гнездами. В каждом гнезде — слова, образованные от одного корня. Даль считал, что при таком расположении одно слово как бы тянетза собой другое, они выстраиваются звеньями, цепью, гроздьями, понятными становятся смысл и закон их образования.

Пониманиюсловпомогаютпримеры. Среди них главные — пословицы, поговорки. Тридцать с лишним тысяч пословиц вошли в словарь и расселились по гнездам в зависимости от слив, которые должны объяснить.

Словарь — богатейшеехранилище народной мудрости. Его читают, как повесть. Его изучают, как своеобразную энциклопедию жизни русского народа.

Адрес публикации: https://www.prodlenka.org/metodicheskie-razrabotki/260733-vladimir-dal