Удивительные открытия Успенского Л. В

Однажды мне в руки попала книга Льва Васильевича Успенского «По Закону буквы», которая очень меня заинтересовала. Книга посвящена вопросам происхождения и истории развития русского алфавита. В ней было множество сведений о теоретических проблемах соотношения между звучащей речью и письменной.

Говорящие по–русски очень часто играют словами двух разрядов, либо прямое назначение слова, либо «переносное».

Автор пишет: «Буквалист», «буквоед»… «Кто скажет «а», скажет и «бе». «Ни на йоту…». Пристрастие нашего языка к «букве» и ее производным удивительно. Как много у нас разных производных от этого слова! Как много у всевозможных пословиц, крылатых слов с ним связано. И не в одном русском языке.

Любопытна и поучительна такая общность в стремлении совершенно разных народов связывать между собой два различных представления – высшей точности, с одной стороны, и «письменного знака» - с другой.

В своей книге Лев Васильевич пишет: «Мне кажется, что такая связь между далекими друг от друга представлениями может возникать в понимании говорящих лишь в определенных условиях их существования и на строго определенном уровне развития – как бы сама собою. И тотчас же становится в их глазах чем-то само собою разумеющимся. Почему?»

Когда младенец учится говорить, они привыкают выделять из потока речи слово. Когда же рождается представление о звуке? Ребенок, обучаясь говорить, никогда не «складывает» слов из звуков. Познает слова, как с неделимыми.

При переходе к обучению письму дело осложняется. Л.В.Успенский вспоминает: «В двенадцать лет мне поручили обучить чтению деревенских ребят, брата и сестру, маленьких старообрядцев. Ученики были года на четыре моложе учителя.

Поначалу все пошло отлично: малолетки оказались смекалистыми и буквы разучили прекрасно. Я решил перейти к чтению слов.

У нас был букварь с картинками и подписями.

На букву П - там фигурировала «пчела».

На букву Ш – шайка.

Я вызвал первым Прокопа, парнишку. Мальчуган уставился в книгу:

-- П-ч-е… Пче!. – от усердия он завопил на всю комнату. – Л-а, ла…

- А что вместе будет?

-- Вовса, которая кусается,- последовал неожиданный для учителя ответ. «Вовса» на псковском диалекте означает оса.

И востроглазая Марфушка не принесла мне радости. Она точно так же назвала все буквы – «ш-а-й-к-а», но прочитала с милой улыбкой: «Кадочка!»

С той поры я начал подозревать, что между знанием названий отдельных букв и умением соединять их в слова лежит пропасть.

Думается, мой случай был далеко неисключительным. Весьма возможно, что и человечество -во время о́но все до последнего жители земли говорливые, но не грамотные – сначала в лице мудрейших своих открыло тайну письма. И лишь много позже, когда письмо это прошло долгий путь от рисуночного до звукового (буквенного), -лишь на одном из последних этапов этого пути оно уразумело, что и живые слова делимы. Что их, оказывается, можно расчленять на звуки, потому, что элементы эти, почти вовсе неслышимые порознь в сплошном потоке речи, начинают, применяя гоголевское словцо, «вызначиваться», как только вместо живых, пульсирующих, переливающихся всеми цветами радуги слов звучащей речи перед нами возникают их как бы засушенные таинственным волшебством подобия, призраки, отпечатки: слова письменного языка».

Исходя из прочитанного мною в книге, которую рекомендую прочитать и вам, становятся ясными проблемы, которые возникают при обучении грамоте младших школьников.

Адрес публикации: https://www.prodlenka.org/metodicheskie-razrabotki/28255-udivitelnye-otkrytija-uspenskogo-l-v