Литературно-художественная композиция «Паломничество в художественный мир поэмы А. С. Пушкина «Медный всадник»

Литературно-художественная композиция

«Паломничество в художественный мир поэмы А. С. Пушкина «Медный всадник»

Цель: популяризация поэзии А. С. Пушкина, который соединил своим творчеством национальности, годы, темпераменты, вероисповедания. Постижение художественного мира поэмы А. С. Пушкина «Медный всадник».

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

ПЕРВЫЙ ВЕДУЩИЙВТОРОЙ ВЕДУЩИЙПЕРВЫЙ ЧТЕЦВТОРОЙ ЧТЕЦТРЕТИЙ ЧТЕЦ ВСТУПЛЕНИЕПЕРВЫЙ ЧТЕЦ: Благословен и день и час, Когда с теплом родного крова Впервые к каждому из нас Приходит пушкинское слово. Непостижимо светел миг Волшебного прикосновенья! Он незаметен, но велик Могучей силой притяженья. ОСНОВНАЯ ЧАСТЬ

ПЕРВЫЙ ВЕДУЩИЙ: «Медный всадник» - это героическая поэма о созидательной деятельности Петра I и трагическая повесть о бедном петербургском чиновнике, жертве «исторической необходимости» (не случайно автор придал поэме многозначительный подзаголовок: «Петербургская повесть»). А. С. Пушкин, как и многие писатели, неоднократно в своем творчестве обращался к исторической прошлой России с тем, чтобы в минувших событиях найти ответы на вопросы современности.

ВТОРОЙ ВЕДУЩИЙ:Пушкин и Петербург. Они неразделимы в той же мере, что Пушкин и Россия. Александр Иванович Герцен отмечал, что «Пушкин – до глубины души русский – русский петербургского периода». Его произведения подобны творениям Баха и Моцарта – они совершенство, в них нет ничего лишнего, ничего пышного, все строго, стройно, гармонично.

ПЕРВЫЙ ВЕДУЩИЙ: Едва ли есть на земле другой город, который был бы столь же вдохновенно воспет, как Петербург Пушкиным. По мнению литературоведа Людмилы Ивановны Кузьминой, «Пушкин одухотворил его, украсил своим гением и стал автором того высоко художественного понятия, которое мы называем ПЕТЕРБУРГ».ВТОРОЙ ВЕДУЩИЙ: Петербург дал Пушкину тему и художественные краски для создания наиболее совершенного из его произведений – поэмы «Медный всадник», которую он сам назвал «петербургской повестью». Петербург в ней – место действия, основная тема, объект эстетического восхищения. Непревзойденный в своем совершенстве, вот уже полтора столетия звучит пушкинский вдохновенный гимн городу.

ПЕРВЫЙ ВЕДУЩИЙ: Сложная диалектика петровских преобразований глубоко познана и выражена Пушкиным в контрасте двух Петербургов, показанных в «Медном всаднике». Петербург во вступлении — это «полнощных стран краса и диво», с его башнями, дворцами, садами, столица Российского государства. В то же время — это город «бедного Евгения», бедных окраин, ветхих домиков, чердаков, «пожитков бедной нищеты».

ЧЕТВЕРТЫЙ ЧТЕЦ: Происшествие, описанное в сей повести, основано на истине. Подробности наводнения заимствованы из тогдашних журналов. Любопытные могут справиться с известием, составленным В. Н. Берхом.

ПЕРВЫЙ ЧТЕЦНа берегу пустынных волн Стоял он, дум великих полн, И вдаль глядел. Пред ним широко Река неслася; бедный чёлн По ней стремился одиноко. По мшистым, топким берегам Чернели избы здесь и там, Приют убогого чухонца; И лес, неведомый лучам В тумане спрятанного солнца, Кругом шумел.

И думал он: Отсель грозить мы будем шведу, Здесь будет город заложен На зло надменному соседу. Природой здесь нам суждено В Европу прорубить окно,  Ногою твердой стать при море. Сюда по новым им волнам Все флаги в гости будут к нам, И запируем на просторе.

ВТОРОЙ ЧТЕЦПрошло сто лет, и юный град, Полнощных стран краса и диво, Из тьмы лесов, из топи блат Вознесся пышно, горделиво;

Где прежде финский рыболов, Печальный пасынок природы, Один у низких берегов Бросал в неведомые воды Свой ветхой невод, ныне там По оживленным берегам Громады стройные теснятся Дворцов и башен; корабли Толпой со всех концов земли К богатым пристаням стремятся; В гранит оделася Нева; Мосты повисли над водами; Темно-зелеными садами Ее покрылись острова, И перед младшею столицей Померкла старая Москва, Как перед новою царицей Порфироносная вдова.

ТРЕТИЙ ЧТЕЦЛюблю тебя, Петра творенье, Люблю твой строгий, стройный вид, Невы державное теченье, Береговой ее гранит, Твоих оград узор чугунный, Твоих задумчивых ночей Прозрачный сумрак, блеск безлунный, Когда я в комнате моей Пишу, читаю без лампады, И ясны спящие громады Пустынных улиц, и светла Адмиралтейская игла, И, не пуская тьму ночную На золотые небеса, Одна заря сменить другую Спешит, дав ночи полчаса2.  Люблю зимы твоей жестокой Недвижный воздух и мороз, Бег санок вдоль Невы широкой, Девичьи лица ярче роз, И блеск, и шум, и говор балов, А в час пирушки холостой

Шипенье пенистых бокалов И пунша пламень голубой. Люблю воинственную живость Потешных Марсовых полей, Пехотных ратей и коней Однообразную красивость, В их стройно зыблемом строю Лоскутья сих знамен победных, Сиянье шапок этих медных, На сквозь простреленных в бою. Люблю, военная столица, Твоей твердыни дым и гром, Когда полнощная царица Дарует сына в царской дом, Или победу над врагом Россия снова торжествует, Или, взломав свой синий лед, Нева к морям его несет И, чуя вешни дни, ликует.

ПЕРВЫЙ ВЕДУЩИЙ:Отрывок этот славится как замечательно яркое изображение Петербурга, его восхваление. Он поражает пестротой своих картин и образов. Поэт начинает с парадной стороны города, с гранитной набережной Невы; с „прозрачного сумрака" белых ночей. Окрыленное воображение поэта все дальше и дальше увлекает его прочь от Петербурга как столицы империи: ему припоминаются быстрая езда на санках, девичьи румяные лица, веселый шум балов и, наконец, лицейский образ „холостой пирушки". Но, едва достигнув этого предела, поэт резким жестом обрывает свою нить ассоциаций и снова возвращается к официальному Петербургу: к парадам на Марсовом поле и салютам в торжественные дни.

ПЕРВЫЙ ЧТЕЦ

Красуйся, град Петров, и стой Неколебимо как Россия, Да умирится же с тобой И побежденная стихия; Вражду и плен старинный свой Пусть волны финские забудут И тщетной злобою не будут Тревожить вечный сон Петра!

ВТОРОЙ ЧТЕЦ

Была ужасная пора, Об ней свежо воспоминанье... Об ней, друзья мои, для вас Начну свое повествованье. Печален будет мой рассказ.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ЧЕТВЕРТЫЙ ЧТЕЦ:

Над омраченным Петроградом Дышал ноябрь осенним хладом. Плеская шумною волной В края своей ограды стройной, Нева металась, как больной В своей постеле беспокойной. Уж было поздно и темно; Сердито бился дождь в окно, И ветер дул, печально воя. В то время из гостей домой Пришел Евгений молодой... Мы будем нашего героя Звать этим именем. Оно Звучит приятно; с ним давно Мое перо к тому же дружно. Прозванья нам его не нужно, Хотя в минувши времена Оно, быть может, и блистало И под пером Карамзина В родных преданьях прозвучало; Но ныне светом и молвой Оно забыто. Наш герой Живет в Коломне; где-то служит, Дичится знатных и не тужит Ни о почиющей родне, Ни о забытой старине.

ВТОРОЙ ВЕДУЩИЙ: Словно древний пророк, достигший неправедность мира, Евгений отгорожен от людей и презираем ими. Сходство пушкинского героя с пророком становится особенно явным, когда Евгений в своем безумии внезапно прозревает и обрушивает свой гнев на «горделивого истукана».

ПЕРВЫЙ ВЕДУЩИЙ: Через всю поэму, через весь ее образный строй проходит двоение лиц, картин и смыслов: два Петра (Петр живой, мыслящий, «мощный властелин судьбы» и его превращение Медный всадник, застывшее изваяние), два Евгения (мелкий чиновник, забитый, униженный властью, и безумец, поднявший руку на «строителя чудотворного»), две Невы (украшение города, «державное теченье» и главная угроза жизни людей и городу), два Петербурга («Петра творенье», «юный град» и город углов и подвалов бедноты, город-убийца). В этом двоении образного строя и заключена не только главная композиционная, по и главная философская мысль Пушкина Мысль о человеке, его самоценности.

ПЯТЫЙ ЧТЕЦ

Итак, домой пришед, Евгений Стряхнул шинель, разделся, лег. Но долго он заснуть не мог В волненье разных размышлений. О чем же думал он? о том, Что был он беден, что трудом Он должен был себе доставить И независимость и честь; Что мог бы бог ему прибавить Ума и денег. Что ведь есть Такие праздные счастливцы, Ума недальнего, ленивцы, Которым жизнь куда легка! Что служит он всего два года; Он также думал, что погода Не унималась; что река Всё прибывала; что едва ли С Невы мостов уже не сняли И что с Парашей будет он Дни на два, на три разлучен. Евгений тут вздохнул сердечно И размечтался, как поэт:

«Жениться? Мне? зачем же нет? Оно и тяжело, конечно; Но что ж, я молод и здоров, Трудиться день и ночь готов; Уж кое-как себе устрою Приют смиренный и простой И в нем Парашу успокою. Пройдет, быть может, год-другой — Местечко получу, Параше Препоручу семейство наше И воспитание ребят... И станем жить, и так до гроба Рука с рукой дойдем мы оба, И внуки нас похоронят...»

ПЕРВЫЙ ЧТЕЦ

Так он мечтал. И грустно было Ему в ту ночь, и он желал,

Чтоб ветер выл не так уныло И чтобы дождь в окно стучал Не так сердито. Сонны очи Он наконец закрыл. И вот Редеет мгла ненастной ночи И бледный день уж настает... 

Ужасный день! Нева всю ночь Рвалася к морю против бури, Не одолев их буйной дури... И спорить стало ей невмочь... Поутру над ее брегами Теснился кучами народ, Любуясь брызгами, горами И пеной разъяренных вод.

ЧЕТВЕРТЫЙ ЧТЕЦ:

Но силой ветров от залива Перегражденная Нева Обратно шла, гневна, бурлива, И затопляла острова, Погода пуще свирепела, Нева вздувалась и ревела, Котлом клокоча и клубясь, И вдруг, как зверь остервенясь, На город кинулась. Пред нею Всё побежало, всё вокруг Вдруг опустело — воды вдруг Втекли в подземные подвалы, К решеткам хлынули каналы, И всплыл Петрополь как тритон, По пояс в воду погружен.

ТРЕТИЙ ЧТЕЦ:

Осада! приступ! злые волны, Как воры, лезут в окна. Челны С разбега стекла бьют кормой. Лотки под мокрой пеленой, Обломки хижин, бревны, кровли, Товар запасливой торговли, Пожитки бледной нищеты, Грозой снесенные мосты,

Гроба с размытого кладбища Плывут по улицам! Народ Зрит божий гнев и казни ждет. Увы! всё гибнет: кров и пища! Где будет взять?

ПЕРВЫЙ ВЕДУЩИЙ: Поэма «Медный всадник» поднимает проблемы взаимоотношений государства, власти и личности, несовместимости подчас их интересов. Но «Медный всадник» - поэма не только социально-философская, но и историческая. Ведь особое место в ней занимают размышления поэта о судьбах России, о ее историческом развитии. Центральной здесь в этой связи становится фигура Петра Великого

ПЕРВЫЙ ЧТЕЦ

В тот грозный год Покойный царь еще Россией Со славой правил. На балкон, Печален, смутен, вышел он И молвил: «С божией стихией Царям не совладеть». Он сел И в думе скорбными очами На злое бедствие глядел. Стояли стогны озерами, И в них широкими реками Вливались улицы. Дворец Казался островом печальным. Царь молвил — из конца в конец, По ближним улицам и дальным В опасный путь средь бурных вод Его пустились генералы⁴  Спасать и страхом обуялый И дома тонущий народ.

ВТОРОЙ ЧТЕЦ: Тогда, на площади Петровой, Где дом в углу вознесся новый, Где над возвышенным крыльцом С подъятой лапой, как живые, Стоят два льва сторожевые, На звере мраморном верхом, Без шляпы, руки сжав крестом, Сидел недвижный, страшно бледный Евгений. Он страшился, бедный, Не за себя. Он не слыхал, Как подымался жадный вал, Ему подошвы подмывая, Как дождь ему в лицо хлестал, Как ветер, буйно завывая, С него и шляпу вдруг сорвал.

ЧЕТВЕРТЫЙ ЧТЕЦ:

Его отчаянные взоры На край один наведены Недвижно были. Боже, боже! там — Увы! близехонько к волнам, Почти у самого залива — Забор некрашеный, да ива И ветхий домик: там оне, Вдова и дочь, его Параша, Его мечта... Или во сне Он это видит? иль вся наша И жизнь ничто, как сон пустой, Насмешка неба над землей?

И он, как будто околдован, Как будто к мрамору прикован, Сойти не может! Вкруг него Вода и больше ничего! И, обращен к нему спиною, В неколебимой вышине, Над возмущенною Невою Стоит с простертою рукою Кумир на бронзовом коне.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ТРЕТИЙ ЧТЕЦ:

Но вот, насытясь разрушеньем И наглым буйством утомясь, Нева обратно повлеклась, Своим любуясь возмущеньем И покидая с небреженьем Свою добычу. Так злодей, С свирепой шайкою своей В село ворвавшись, ломит, режет, Крушит и грабит; вопли, скрежет, Насилье, брань, тревога, вой!.. И, грабежом отягощенны, Боясь погони, утомленны, Спешат разбойники домой, Добычу на пути роняя.

ПЕРВЫЙ ЧТЕЦ

Вода сбыла, и мостовая Открылась, и Евгений мой Спешит, душою замирая, В надежде, страхе и тоске К едва смирившейся реке. Но, торжеством победы полны, Еще кипели злобно волны, Как бы под ними тлел огонь, Еще их пена покрывала, И тяжело Нева дышала, Как с битвы прибежавший конь.

Евгений смотрит: видит лодку; Он к ней бежит как на находку; Он перевозчика зовет — И перевозчик беззаботный Его за гривенник охотно Чрез волны страшные везет.

И долго с бурными волнами Боролся опытный гребец, И скрыться вглубь меж их рядами Всечасно с дерзкими пловцами Готов был челн — и наконец Достиг он берега.  Несчастный Знакомой улицей бежит В места знакомые. Глядит, Узнать не может. Вид ужасный! Всё перед ним завалено; Что сброшено, что снесено; Скривились домики, другие Совсем обрушились, иные Волнами сдвинуты; кругом, Как будто в поле боевом, Тела валяются. Евгений Стремглав, не помня ничего, Изнемогая от мучений, Бежит туда, где ждет его Судьба с неведомым известьем, Как с запечатанным письмом. И вот бежит уж он предместьем, И вот залив, и близок дом... Что ж это?..

ЧЕТВЕРТЫЙ ЧТЕЦ:

Он остановился. Пошел назад и воротился. Глядит... идет... еще глядит. Вот место, где их дом стоит; Вот ива. Были здесь вороты — Снесло их, видно. Где же дом? И, полон сумрачной заботы, Все ходит, ходит он кругом,

Толкует громко сам с собою — И вдруг, ударя в лоб рукою, Захохотал. Ночная мгла На город трепетный сошла; Но долго жители не спали И меж собою толковали О дне минувшем.   

ВТОРОЙ ЧТЕЦ: Утра луч Из-за усталых, бледных туч Блеснул над тихою столицей И не нашел уже следов Беды вчерашней; багряницей Уже прикрыто было зло. В порядок прежний всё вошло. Уже по улицам свободным С своим бесчувствием холодным Ходил народ. Чиновный люд, Покинув свой ночной приют, На службу шел. Торгаш отважный, Не унывая, открывал Невой ограбленный подвал, Сбираясь свой убыток важный На ближнем выместить. С дворов Свозили лодки.        Граф Хвостов, Поэт, любимый небесами, Уж пел бессмертными стихами Несчастье невских берегов.

ТРЕТИЙ ЧТЕЦ:

Но бедный, бедный мой Евгений ... Увы! его смятенный ум Против ужасных потрясений Не устоял. Мятежный шум Невы и ветров раздавался В его ушах. Ужасных дум Безмолвно полон, он скитался. Его терзал какой-то сон. Прошла неделя, месяц — он К себе домой не возвращался.

Его пустынный уголок Отдал внаймы, как вышел срок, Хозяин бедному поэту. Евгений за своим добром Не приходил. Он скоро свету Стал чужд. Весь день бродил пешком, А спал на пристани; питался В окошко поданным куском. Одежда ветхая на нем Рвалась и тлела. Злые дети Бросали камни вслед ему. Нередко кучерские плети Его стегали, потому Что он не разбирал дороги Уж никогда; казалось — он Не примечал. Он оглушен Был шумом внутренней тревоги. И так он свой несчастный век Влачил, ни зверь ни человек, Ни то ни сё, ни житель света, Ни призрак мертвый...  

ВТОРОЙ ЧТЕЦ: Раз он спал У невской пристани. Дни лета Клонились к осени. Дышал Ненастный ветер. Мрачный вал Плескал на пристань, ропща пени И бьясь об гладкие ступени, Как челобитчик у дверей Ему не внемлющих судей. Бедняк проснулся. Мрачно было: Дождь капал, ветер выл уныло, И с ним вдали, во тьме ночной Перекликался часовой...

ПЯТЫЙ ЧТЕЦ

Вскочил Евгений; вспомнил живо Он прошлый ужас; торопливо Он встал; пошел бродить, и вдруг Остановился — и вокруг Тихонько стал водить очами С боязнью дикой на лице. Он очутился под столбами Большого дома. На крыльце

С подъятой лапой, как живые, Стояли львы сторожевые, И прямо в темной вышине Над огражденною скалою Кумир с простертою рукою Сидел на бронзовом коне.

Евгений вздрогнул. Прояснились В нем страшно мысли. Он узнал И место, где потоп играл, Где волны хищные толпились, Бунтуя злобно вкруг него, И львов, и площадь, и того, Кто неподвижно возвышался Во мраке медною главой, Того, чьей волей роковой Под морем город основался... Ужасен он в окрестной мгле! Какая дума на челе! Какая сила в нем сокрыта! А в сем коне какой огонь! Куда ты скачешь, гордый конь, И где опустишь ты копыта? О мощный властелин судьбы! Не так ли ты над самой бездной На высоте, уздой железной Россию поднял на дыбы?⁵

ТРЕТИЙ ЧТЕЦ:

Кругом подножия кумира Безумец бедный обошел И взоры дикие навел На лик державца полумира. Стеснилась грудь его. Чело К решетке хладной прилегло, Глаза подернулись туманом, По сердцу пламень пробежал, Вскипела кровь. Он мрачен стал Пред горделивым истуканом И, зубы стиснув, пальцы сжав, Как обуянный силой черной, «Добро, строитель чудотворный! —

Шепнул он, злобно задрожав, — Ужо тебе!..» И вдруг стремглав Бежать пустился. Показалось Ему, что грозного царя, Мгновенно гневом возгоря, Лицо тихонько обращалось... И он по площади пустой Бежит и слышит за собой — Как будто грома грохотанье — Тяжело-звонкое скаканье По потрясенной мостовой. И, озарен луною бледной, Простерши руку в вышине, За ним несется Всадник Медный На звонко-скачущем коне; И во всю ночь безумец бедный, Куда стопы ни обращал, За ним повсюду Всадник Медный С тяжелым топотом скакал.

ВТОРОЙ ВЕДУЩИЙ: По мнению Дмитрия Сергеевича Мережковского, «воля героя и восстание первобытной стихии в природе – наводнение, бушующее у подножия Медного Всадника; воля героя и такое же восстание первобытной стихии в сердце человеческом – вот смысл поэмы».

ВТОРОЙ ЧТЕЦ: И с той поры, когда случалось Идти той площадью ему, В его лице изображалось Смятенье. К сердцу своему Он прижимал поспешно руку, Как бы его смиряя муку, Картуз изношенный сымал, Смущенных глаз не подымал И шел сторонкой.

ВТОРОЙ ВЕДУЩИЙ: Евгений, маленький человек, протестует против великого чудотворца, «держателя полумира», но его протест: «Ужо тебе!» — слаб, он ничего решить не может. Автор ставит в поэме вопрос: что же важнее - интересы государства или интересы маленького человека, песчинки, лежащей в основе великого государства, созданного гением Петра?

ПЕРВЫЙ ВЕДУЩИЙ: Автора также волнует вопрос: по какому пути развиваться дальше России, куда поведет ее будущее? Пушкин философски осмысливает проблему истории Отечества, рисует в своем произведении противоречивый сложный образ, с одной стороны, гения-преобразователя, а с другой — «злого гения», нарушителя естественного хода исторического развития России.

ВТОРОЙВЕДУЩИЙ: «Побежденная стихия» пытается сокрушить свои гранитные оковы и идет приступом на «стройные громады дворцов и башен». Ужасная картина наводнения создается яркими художественными средствами. Так, поражает развернутое, переходящее через две строфы, очень наглядное и точное сравнение наводнения с шайкой воров и разбойников, осложненное эпитетами и метафорами: «злые волны лезут в окна». Подобное описание наводнения, как полагает литературовед Л.В.Пумпянский, сближает поэму с горацианской одой о Потопе и «Метаморфозами» Овидия.

ТРЕТИЙ ЧТЕЦ:

Остров малый На взморье виден. Иногда Причалит с неводом туда Рыбак на ловле запоздалый И бедный ужин свой варит, Или чиновник посетит, Гуляя в лодке в воскресенье, Пустынный остров. Не взросло Там ни былинки. Наводненье Туда, играя, занесло

Домишко ветхой. Над водою Остался он как черный куст. Его прошедшею весною Свезли на барке. Был он пуст И весь разрушен. У порога Нашли безумца моего, И тут же хладный труп его Похоронили ради бога.

ПЕРВЫЙ ВЕДУЩИЙ:В «Медном всаднике» нет никакого эпилога, возвращающего нас к первоначальной теме величественного Петербурга, — эпилога, примиряющего нас с исторически оправданной трагедией Евгения. Стихия природы сливается с бунтом народа, но это пока протест только одного его представителя - маленького человека Евгения. Этот бунт подавлен, но образ его, как и образ стихии, проходящий через всю поэму, остается предостережением для сильных мира сего, для правителей всех времен и народов. Разрушения в городе огромны, велико число жертв.

ВТОРОЙ ВЕДУЩИЙ: Перешагнув через огромное число человеческих жизней, Петр I изменил естественный ход исторического развития России: из отсталой полуазиатской страны он сделал европейскую великую державу, он: ...над самой бездной, На высоте, уздой железной Россию поднял на дыбы...

ПЕРВЫЙ ВЕДУЩИЙ:Над этой бездной страна и по сей день, хотя то, что предвидел Пушкин, уже сбылось: «бессмысленный и беспощадный бунт» уже потряс Россию в 1917 г. Великая страна над бездной и сейчас: правители, в том числе и современные, не вынесли урока из истории. Что же произойдет? Упадет ли Россия в бездну? Перепрыгнет ли пропасть? Или так и останется на ее краю?

ВТОРОЙ ВЕДУЩИЙ:Это зависит не только от правителей, но и от самого народа. Ведь Божья кара в виде разъяренной стихии, как природной, так и народной, послана и сильным мира сего, и народу за то, что одни превратились в кумиров, а другие - в рабов. Пушкину одинаково ненавистны и «барство дикое», и «рабство тощее», о чем он говорит не только в поэме «Медный всадник», но во всей своей гражданской лирике.

ПЕРВЫЙ ВЕДУЩИЙ:Смелость, с которою поэт сливает историю своего героя с торжественнейшими эпохами народной истории, беспредельна, изумительна, а общая идея произведения по величию своему принадлежит к таким идеям, какие родятся только в фантазиях поэтов, подобных Данту, Мильтону, Шекспиру!

ПЕРВЫЙ ЧТЕЦ: Благословен и день и час, Когда с теплом родного крова Впервые к каждому из нас Приходит пушкинское слово. Непостижимо светел миг Волшебного прикосновенья! Он незаметен, но велик Могучей силой притяженья.

ВТОРОЙ ЧТЕЦ

Адрес публикации: https://www.prodlenka.org/metodicheskie-razrabotki/290640-literaturno-hudozhestvennaja-kompozicija-palo