Программа элективного курса «От текста к сочинению»

Муниципальное бюджетное общеобразовательное учреждение

Татарская школа имени В.А.Матросова

Монастырщинского района Смоленской области

Программа элективного курса

«От текста к сочинению»

Прусова Валентина Ивановна, учитель русского языка и литературы

Пояснительная записка

Изучение языка художественной литературы имеет большое значение для «пробуждения» творческих способностей обучающихся, их интереса к чтению –осмысленному, вдумчивому, серьёзному. Насколько интеллектуально развитым, творчески мыслящим и высоконравственным будет наше общество завтра, во многом определяется тем, что и как сегодня читает и воспринимает прочитанное сидящий за партой ученик.

Поэтому методическим средством, которое служит основой создания на уроках русского языка и литературы не только обучающей, но и развивающей среды, является текст. В качестве такой методической единицы для данного курса являются тексты (преимущественно пейзажные) В.П. Астафьева. Это поможет обучающимся увидеть индивидуальность творческой манеры, художественного стиля писателя; раскрыть круг проблем и вопросов, волновавших В.П.Астафьева; выделить характерные для писателя изобразительно-выразительные средства и т.д.

Анализируя текст (сначала с помощью учителя, затем – более самостоятельно) дети учатся тому, чтобы самим писать тексты на разные темы с различной стилистической принадлежностью. Ведь научившись видеть достоинства чужого текста, мы учимся создавать собственные тексты.

На протяжении всего курса обучающиеся упражняются в умении не только делать лингвистический анализ художественного текста, но и создавать собственные тексты. Причём практический выход такой работы очевиден – итоговое сочинение по литературе в 11 классе и задание 24 на ЕГЭ по русскому языку. Это особенно важно для формирования мотивации учения.

Новизна и актуальность содержания курса заключается в том, что он, являясь курсом предварительного обучения, целенаправленно способствует овладению школьниками первоначальными, основными знаниями, умениями и навыками, необходимыми как для развития коммуникативных навыков, так и для подготовки к ЕГЭ.

Тематическое планирование элективного курса

Тема 1. Язык художественной литературы.

Язык художественной литературы как категория историческая. Традиции и новаторство в языке художественного произведения. Идейно-эстетическое содержание, образный строй и язык художественного произведения. Язык художественного произведения как частная динамическая система средств, предназначенная для выражения его образного строя и максимального воздействия на читателя.

Тема 2. Характеристика основных тропов

Сравнение – один из самых распространённых тропов. Структура темы: сравнения образные, выступающие в форме сравнительного оборота, присоединяющиеся с помощью союзов как, словно, точно, будто, как будто и др., выраженные существительными в творительном падеже, оформленные как отдельное предложение, начинающиеся словом так; отрицательные, неопределённые, развёрнутые. Метафоры как яркий стилисьический приём образной речи. Метафоры языковые, поэтические, индивидуально-авторские, анонимные, развёрнутые. Разновидности метафор: метонимия, синекдоха, олицетворение, персонификация.

Тема 3. Изобразительно-выразительные средства языка, используемые для создания художественных образов

Изобразительно-выразительные средства языка, используемые для создания художественных образов. Эпитет как одно из средств выразительности. Прилагательные-эпитеты. Эпитеты выразительные, изобразительные, логические, метафорические, метонимические, постоянные. Эпитеты усилительные, уточнительные, контрастные (оксюмороны). Аллегория в разных стилях речи. Общеязыковые индивидуально-авторские гиперболы и литоты. Гиперболические эпитеты, сравнения, метафоры. Перифразы образные и лексические. Перифразы как острое средство полемики и образного воспроизведения действительности. Эвфемизмы. Стилистические ошибки, связанные с употреблением тропов.

Тема 4. Пейзаж в литературе. Типы и функции пейзажа.

Что такое пейзаж. Виды пейзажей: классический, романтический, исторический, реалистический. План анализа пейзажного фрагмента художественного произведения. Пейзаж в произведениях разных эпох и различных стилей: в классической придворной поэзии 18 века; в русской литературе 18 века; поздний пейзаж в поэзии консервативного дворянства, в прозе сентименталистов, в литературе, отражающей рост буржуазной идеологии (в творчестве Радищева, Новикова, Чулкова); в романтических произведениях, в буржуазно-дворянской литературе 30-60-х годов (пейзажи Тургенева, Толстого, Фета); - деревенский пейзаж в произведениях Некрасова, Гоголя, Достоевского; - пейзаж экзотического характера; - урбанистический пейзаж в произведениях Горького; - пейзаж в произведениях советской литературы ( в творчестве Иванова, Фадеева); - индустриальный пейзаж, тесно связанный с пафосом эпохи; - социалистический пейзаж в творчестве Шолохова, Гладкова, Парфенова и др.

Тема 5. Пейзаж в произведениях В. П. Астафьева

Характеристика главных типов пейзажей у В.П.Астафьева: - психологический; - туманный, дымный; - утренний, дневной, вечерний, ночной; - зимний, весенний, летний, осенний; - дождливый, солнечный; - пейзажи-символы.

Тема 6. Изобразительно-выразительные средства языка в пейзажах В.П.Астафьва. Анализ пейзажных текстов В.П.Астафьева ( в группах) в соответствии с планом анализа пейзажного фрагмента в художественном произведении: - «Последний поклон»; - «Царь-рыба». Выявление изобразительно-выразительных средств, определение их функции.

Тема 7. Эпитет в пейзажах В.П.Астафьева. Работа с предложенными учителем текстами. Нахождение эпитетов. Определение их функции в данном тексте. Составление словаря эпитетов.

Тема 8. Метафоры, олицетворения, сравнения как яркие средства выразительности в пейзажах В.П.Астафьева. Теория литературы. Метафора и её разновидности. Сравнения и параллелизм, развёрнутые сравнения. Анализ пейзажных текстов, предложенных учителем. Нахождение метафор, олицетворений, сравнений. Определение их функций. Составление словаря метафор.

Тема 9. Мир запахов и звуков в произведениях В.П.Астафьева. Исследование предложенных текстов. Работа в группах. Составление таблиц и словарей звуков и запахов. Звукообразы, звукоподражания, звукообразные слова. Определение их функции.

Тема 10. Цветопись в произведениях В. П. Астафьева. Исследование пейзажных текстов. Составление таблицы цветовой лексики. Определение функции. Подбор текстов. Создание собственных текстов с использованием цветописи

Тема 11. Образная функция причастий и деепричастий в пейзажных текстах В.П.Астафьева. Роль причастий и деепричастий в художественном тексте. Употребление причастий и деепричастий в переносном значении. Семантико-стилистические особенности употребления причастий и деепричастий. Исследование предложенных текстов. Создание собственных текстов

Тема 12. Синтаксические и пунктуационные особенности пейзажей В.П.Астафьева. Односоставные безличные предложения. Предложения с однородными членами. Сложные союзные и бессоюзные предложения. Их функции в пейзажных текстах. Постановка знаков препинания в предложениях с обобщающм словом при однородных членах.

Тема 13. Слово в художественном тексте. Творческая работа обучающихся на основе составленных словарей эпитетов, метафор, звуков и запахов (эссе, сочинения-миниатюры, этюды, фантазии), с использованием лексики исследованных пейзажей В.П.Астафьева. Выступления обучающихся.

Тема 14. Образы-символы в произведениях В.П.Астафьева. Теория литературы. Образ-символ. «Очеловечивание» природы у В.П.Астафьва. Природа как мерило истины, справедливости, гармонии. Анализ пейзажных текстов, предложенных учителем. Нахождение символов, определение их функции.

Тема 15. Комплексный анализ пейзажных текстов В.П.Астафьва (по произведениям «Последний поклон», «Царь-рыба»). Авторская концепция. Ассоциативное прочтение художественных текстов. Система образов: пейзаж, характеристика внутреннего состояния героев произведения, показанного через описание природы. Символика. Образы-символы. Основные концепты. Особенности языка писателя: роль изобразительно-выразительных средств языка для создания художественных образов, стиль и лексика произведения. Традиции и новаторство. Мастерство писателя. Художественные открытия.

Тема 16. Художественный мир пейзажей В.П.Астафьева. Обобщение. Определение читательского восприятия произведений В.П.Астафьева, нравственного воздействия на читателя.

Тема 17. Человек и природа в произведениях В.П.Астафьева. Систематизация материала по данной теме, подбор аргументов (по текстам В.П.Астафьева). Создание собственного высказывания (устного или письменного) по теме

Тема 18. Экологическая проблема в произведениях В.П.Астафьева. Систематизация материала по данной теме, подбор аргументов (по текстам В.П.Астафьева). Создание собственного высказывания (устного или письменного) по теме

Тема 19. Тема труда в произведениях В.П.Астафьева. Систематизация материала по данной теме, подбор аргументов (по текстам В.П.Астафьева). Создание собственного высказывания (устного или письменного) по теме

Приёмы работы:

доклад, сообщения, проекты обучающихся; рассказ-лекция учителя; беседы по тексту; исследование; лингвистический эксперимент; интерпретация текста; комментированное, ассоциативное чтение; работа в группах; самостоятельная работа.

Система оценивания творческого потенциала обучающихся:

«5» - 60-65 баллов

«4» - 50-59 баллов

«3» - 40-49 баллов

Темы творческих работ (в т.ч. проектов):

Проблема экологии в произведениях В.П.Астафьева

Функции причастий и деепричастий в пейзажах В.П.Астафьева

Цветопись в пейзажных текстах В.П.Астафьва

Звукопись в пейзажных текстах В.П.Астафьва

Олицетворение как важнейшее средство выразительности в пейзажных текстах В.П.Астафьва

Функции смысловых антитез в пейзажных текстах В.П.Астафьва

Авторская пунктуация в пейзажных текстах В.П.Астафьва

Символы вечных ценностей в пейзажах В.П.Астафьева

Человек и природа в художественном мире В.П.Астафьва

Эпитет – яркое средство выразительности в пейзажных текстах В.П.Астафьва

Одористические образы пейзажей В.П.Астафьева

Роль пейзажа в художественном мире произведений В.П.Астафьева «Последний поклон» и «Царь-рыба»

Приложение

Пейзажные тексты из произведений В. П. Астафьева

Текст № 1

Над караулкой, высоко на увале, росли лиственницы и сосны. Сзади неё выкуривался из камней синим дымком ключ. Он растекался по подножию увала, обозначая себя густой осокой и цветами таволги в летнюю пору, зимой – тихим парком из-под снега и куржаком по наползавшим с увала кустарникам.

В караулке было два окна: одно подле двери и одно сбоку, в сторону села. То окно, что к селу, затянуло расплодившимся от ключа черёмушником, жалицей, хмелем и разной дурниной. Крыши у караулки не было. Хмель запеленал её так, что напоминала она одноглазую косматую голову. Из хмеля торчало трубой опрокинутое ведро, дверь открывалась сразу же на улицу и стряхивала капли дождя, шишки хмеля, ягоды черёмухи, снег и сосульки, в зависимости от времени года и погоды.

(«Последний поклон»// Далёкая и близкая сказка. – С. 11)

Текст № 2

За Енисеем, за Караульным быком, затемнело. В распадке речки Караулки, просыпаясь, мигнула раз-другой крупная звезда и стала светиться. Была она похожа на шишку репья. За увалами, над вершинами гор, упрямо, не по-осеннему тлела полоска зари. Но вот на неё скоротечно наплыла темнота. Зарю притворило, будто светящееся окно ставнями. До утра.

Сделалось тихо и одиноко. Караулки не видно. Она скрылась в тени горы, сливалась с темнотою, и только зажелтевшие листья чуть отсвечивали под горой, в углублении, вымытом ключом. Из-за тени начали выкруживать летучие мыши…

В небо, рядом стой звездой, что всё ещё одиноко светилась над Караульной речкой, кто-то зашвырнул огрызок луны, и она, словно обкусанная половина яблока, никуда не катилась, бескорая, сиротская, зябко стекленела, и от неё стекленело всё вокруг.

(Последний поклон//Далёкая и близкая сказка. – С.13.)

Текст №3

Опустившись на землю, я припал ухом к холмику. Мать не отвечала. Всё было тихо на земле и в земле. Маленькая рябина, посаженная мной и бабушкой, нароняла остроперых крылышек на мамин бугорок. У соседних могил берёзы распустили нити с жёлтым листом до самой земли. На вершинах берёз листа уже не было, и голые прутья исполосовали огрызок луны, висевший теперь над самым кладбищем. Всё было тихо. Роса проступила на траве. Стояло полное безветрие. Потом с увалов ощутимо потянуло знобким холодком…

Не знаю, сколько я просидел на крутом яру по-над Енисеем. Он шумел у займища, на каменных бычках. Вода, сбитая с плавного хода бычками, вязалась в узлы, грузно переливалась возле берегов и кругами, воронками откатывалась к стрежню. Неспокойная наша река. Какие-то силы вечно тревожат её, в вечной борьбе она сама с собой и со скалами, сдавившими её с обеих сторон.

(Последний поклон//Далёкая и близкая сказка. – С. 19.)

Текст № 4

Дождь размохнатился, загустел, будто шубой накрыл крышу… Попадая на сучок, на шляпку гвоздя, на ощепину ли, редкие капли выбивались из всё заполнившего шептания, трогали струну, натянутую над головой. Дышать стало легко. Ближе и свежее сделался запах веников, сухой травы.

(Последний поклон//Запах сена. – С.35.)

Текст № 5

День был ясный, летний. Сверху пекло. Возле поскотины клонились к земле рябенькие кукушкины башмачки. На длинных хрустких стеблях болтались из стороны в сторону синие колокольчики, и, наверное, только пчёлы слышали, как они звенели. Возле муравейника на обогретой земле лежали полосатые цветки-граммофончики, и в голубые их рупоры совали головы шмели. Они надолго замирали, выставив мохнатые зады, должно быть, заслушивались музыкой. Берёзовые листья блестели, осинник сомлел от жары, сосняк по увалам был весь в синем куреве. Над Енисеем солнечно мерцало. Сквозь это мерцание едва проглядывали красные жерла известковых печей, полыхающих по ту сторону реки. Тени скал лежали неподвижно на воде, и светом их размыкало, рвало в клочья, будто старое тряпьё.

(Последний поклон// Конь с розовой гривой. – С. 50.)

Текст № 6

Гудит Енисей, хлещет, цепляется вода за каменные бычки, ударяясь чуть выше пикета; сплавные бревна гулко бухают об утесы и боны. На берегу костерок, и весь живой мир вместился в него – дальше темень, ночь, грозны рёв реки. С грохотом и лязгом катятся камни в воду. Из распадков вырываются рычащие, взбесившиеся весенние речки. Иногда хрустнет, сломается и ахнет с подмытого берега сосна или в горах закричит, запричитает ночная птица так, что спину мою коробит страхом.

(Последний поклон// Кн.2: Ночь тёмная-тёмная. – С.114.)

Текст № 7

Утром забереги курились дымком, и несмело плавилась в них рыбёшка. Долго, очень долго не трогался в ту весну Енисей, рыбёшка стосковалась по вольной воде…

Вот и плишки прилетели – расклёвывать берега, и расклевали. Енисей постоял ещё, постоял, лёд покис, покис, захрустел сначала сонно, лениво, словно река потягивалась, но всё же размялась, расшевелила себя, погнала стрежью полосу, взломала хребет, и сразу он бело обозначился вздыбленным, стиснутым льдом, и дохнула там паром спёртая вода, и закружилась, и попёрла по трещинам и разрывам к берегам, и сразу тесно сделалось реке, и начала она переть во все стороны, и уже выпихнула одну, другую льдину на берег, там и торос громоздить начала на каменный бычок, и сломалась зимняя дорога, поплыли тёмные вешки, и жёлтые кренделя дороги крутило, крутило по стрежи, отламывая от них куски, с треском сжёвывая клыками льда, и сверху, с дальних мест, хлынула ещё более крутая и напористая вода, и чистый лёд с чьими-то огороженными прорубями, тропинками, забытыми мостками, кучами назьма, со щепой – складывала на льду сруб и бревно с воткнутым в него топором – катали на берег сруб впопыхах и не успели выхватить бревно с топором, нет, успели, тащили, почти достигли забереги, но лёд разгонялся, разгонялся, и пришлось попуститься добром, бросаться плотнику к лодке, а то и вплавь на берег.

Шуршит вода, хрустит лёд, табунится на серёдке и под быками, спирает реку, выше, выше вода – на глазах ширится река, распирает её мощь, всю зиму дремавшая подо льдом, вот уж в лога и расщелины завернуло и поволокло потоками мусор, где-то затрещало сильнее, скрипнули скобы или гвозди – ломает чей-то заплот…

Словом, поломало, искрошило, как всегда, прибрежные огороды, натолкало льду на гряды, и он потом лежал на огородах белыми заплатами, рассыпался со звоном, и мы хрумкали тонкие сосульки. По берегам остались и парили высокие студёные гряды льда, дряхлеющего под солнцем…

Вода, как ей полагается, поднялась, собрала и подчистила лёд по берегам, затопила луговину ниже поскотины. Заревел и помчал мутную воду охмелевший от короткого водополья Енисей-батюшко.

(Последний поклон// Кн. 2. – Ночь тёмная-тёмная. – С. 115-116.)

Текст № 8

Остров с реки казался совсем близким. Затопленные кусты по берегам его качались, били по воде, и напоминал остров птицу хлопунца: бежит, бежит вверх по воде лохматая птица и никак не может подняться на крыло…

Внизу мощно ревел Караульный бык. Разъярённая вода кипела под ним, катила в унырыш – пещеру, закручивалась воронками. В воронках веретеньями кружились брёвна и исчезали куда-то. Серые льдины, жёлтую пену, щепье, корье, вырванные с корнем сосенки гоняло под быком. Сверху отваливались камни и бултыхались в воду.

(Последний поклон// Кн. 2. – Ночь тёмная-тёмная. - С. 118.)

Текст № 9

Заблудшие льдины привидениями кружились в тёмной воде, сталкивались, хрустели, шуршали, старчески рассыпались, даже шептались, охали едва слышно и куда-то исчезали. Но тут же белёсое пятно возникало во тьме, надвигалось, резало, подминало кусты, утыкалось в глину, чавкало, жевало и, словно обожравшись, разламывалось или, огрузнув, тонуло в гуще воды и ночи.

(Последний поклон// Кн. 2. – Ночь тёмная-тёмная. – С. 127.)

Текст № 10

Тёплое тогда лето было, погожее. На реке межень, и Енисей не ревел, не свирепствовал, как сейчас, катился легко, светлый, облегчённый, молодой. ( С. 130.)

Текст № 11

Со дна озерца струил холодную воду кипун, шлифуя его круглое зеркало. Обмётанное у берегов стрелолистом, кугой, расцвеченное экономно и красиво лилиями и кувшинками, озеро так ловко пряталось в гуще самосевной травы, стлаников, вербача и ольхи, что его не угадать было, а из-за гнуса в сросшийся вертеп никто не совался. В какие-то далёкие-предалёкие времена был страшный ледоход на реке, может тогда ещё и названия не имевший, натолкало на мыс каменные глыбы, запрудило родник, и, пока он искал выхода, пока точил себе щель, его забросало песком, меж каменьев проросли дудки высоких пиканников, ползучие нити пырея, цепкой осоки, меж собой спеленывались лозы тальника, нити повилики и всякой ползучей твари довершили дело, сделали непролазной забоку, скрыли наполненную водой лагуну. В парной теплыни напревал комар, мухота, мизгири, метлячки, блошка лесная, нужная птице и рыбам. Птицы занесли в лагуну рыбью икру, семена водяных цветов, и украсилась жучками-водомерами лагуна, сделалась живым озером, вокруг которого в камнях и зелёных крепях охотно селились птички. Отороченное с тундряной стороны пояском белых мхов, озеро, и без того нарядное, ещё и форс какой-то лёгкий, глаз не режущий, имело: красная брусника, сизый гонобобель рассыпались по пояску мхов; листья осинников, ещё только чуть подрумяненные первыми иньями, гоняло от берега к берегу по высветленной до дна воде. ( С. 158)

Текст № 12

На одном крепеньком стерженьке сигнально светилась алая ягода…Донце ягодки было нежно, розовато, словно десна младенца, и вся она, с первым румянцем, с золотыми пупырышками на продолговатом тельце, с не налившимися ещё до округлостей боками, едва ощутимым ароматом, ни на что не похожим, ни с чем не сравнимым, разве чуть-чуть с первым снегом, вся она, эта ягодка, первый подарок летнего солнца и земли, первая ласточка, которая хотя и не делает лета, но предвещает его неизменный приход, - совсем разволновала меня.– С. 170)

Текст № 13

В русле речки местами ещё холодел грязный лёд, и ниже упавшая вода гоготала под замытым навесом, капли сыпались вниз, было грязно по заплескам, тяжёлые медвежьи дудки, подмаренники, чемерица, всякие разные дедюльники только ещё выпрастывались из мокрети, только ещё только начинали жить, по отлогам тихо и пышно цвели прострелы, дремным цветом налитая, темнела зелень стародубов, было пёстро от хохлаток, мелких снеговых ветрениц и робкой завязи купальниц, как бы притормозивших ход и дающих открасоваться цвету скорому, весеннему, чтоб потом, после первоцвета, занять своё место под надёжным солнцем.– С. 171)

Текст № 14

Шалунин бык сер, в ржавчине по щекам, и щёки напоминают мясную обрезь, в расщелинах быка, в морщинах бычков, уцепившись когтями за твердь, дрожат кусты, пробуют расти и дать подле себя место цветкам. Тени от скал лежат по берегу, разорванные светом, пробивающимся в расщелья меж дерев; тень быка, вдавившегося в реку, полощется, будто брезентовый фартук, сорвавшийся с выпуклого брюха утёса.

И под быком, и под изломами скалистого берега, и сзади, и спереди, и вверху, и внизу по реке наворочено каменьев, серых, колотых, где горой, где россыпью, где в одиночку, и если б не соснячки по расщелинам, не кустарники, лезущие из каждой морщинки, не травы, не бурьян, проползший в каждую щель и щёлочку, наверное, здесь было бы мрачно и жутко.

Но зелень, цветы, кипенье прошлогоднего бурьяна, пыль старой полыни и беловатые всходы, возникшие как бы из прошлогодних былок, березники, осинники, которые тут всегда отчего-то в одном и том же младенческом возрасте, рассеивают мрак, смиряют власть и давящую силу камня. С.- 171-172)

Текст № 15

Солнце было ополудни, когда я очутился в просторном редкоствольном сосняке. От подкипевшей смолы в густоте хвои стояла запашистая тишина, которую сгущали застенчивые цветы заячьей капусты; белеющие кисточки брусники и папоротники, выбросившие завитки побегов, ещё и мякоть мхов, очнувшихся от вечной дрёмы, тоненько светилась ниточками, родившимися взамен тех, что угасли, сопрели в корнях сосен, сохраняя для них влагу, питая собой ягоды брусники, робкого майника, водяники и всего, что росло здесь неторопливо в потаённой неге краснолесья. (Последний поклон//Приворотное зелье. С. 175-176)

Текст № 16

Скоро сосняк пропустил меж стволов солнечные полосы, мох заслонило ягодниками, лесной грушанкой, мастью похожей на гречиху, раз-другой и орляк мелькнул ещё молодым, бледным крылом, да и сгустился, явились не побеги, а ветвистые папоротники, при виде которых и в самом деле что-то всегда сдвигается в сердце, оно не то чтобы обмирать, но тихо начинает ждать каких-то чудес, как в детстве, во тьме вечерней избы сжимаясь от жути, когда начинали сказывать страшную сказку. С. 176.)

Текст № 17

На исходе борового леса, хранимого вознёсшимся над ним сторожевыми башнями корявым, разлапистым листвягом, было просторно, сквозно средь лиственниц, которые первыми приемлют удары ветров, бурь, молний, и оттого стоят многие с обломанными вершинами и так просторно, что меж них зеленеют густотравые весёлые кулиги… Ныне тут не косят. Чапыжник да осинники трясут листом по старым покосам; кипенью золотистых цветков залиты склоны гор, забытыми кострами бездымно догорают в жёлтой пене курослепа дикие пионы.

Ниже по склону в сырости кипунов всё растёт пестрей, и вот среди вольно растущей лесной всячины сверкнула слюдянистыми лепестками любка, редко у нас произрастающая и почти не замечаемая ребятишками, избалованными множеством цветов ярких, крупных, как бы выставляющихся напоказ друг перед другом. (Последний поклон//Приворотное зелье. – С. 176-177)

Текст № 18

Дальний свет, занявшийся по-за енисейскими хребтами, как-то быстро и незаметно распространился по небу, отчетливо отчеркнулись перевалы возле Малой и Большой Слизневок, из утренней мглы начали проступать призраками заречные горы, и вот возле самого неба белёсым облаком означилась и стала набухать Гремячая, а там и Покровская гора – это уж у города и в самом городе. . (Последний поклон//Приворотное зелье. – С. 193)

Текст № 19

Насколько хватало взгляда – степь, немая, предзимно взявшаяся рыжеватой шёрсткой. Солончаки накрапом пятнали степную даль, добавляя немоты в её безгласное пространство, да и у самого неба тенью проступал хребет Урала, тоже немой, тоже недвижно-усталый. Людей не было. Птиц не слышно. Скот отогнали к предгорьям. Поезда ходили редко.

Ничто не тревожило пустынной тишины. ( Пастух и пастушка. С.200)

Текст № 20

Ветер вовсе утих. Снег не кружило, и на небе с одной стороны объявилась мутная луна, тоже как будто издолбленная осколками, с другой пробилось сквозь небесную муть заиндевелое, сумрачное солнце. (Свидание. С248)

Текст № 21

Вечер медленно спускался. Синь проступала по оврагам, жилистой сделалась белая зеиля. Тени от одиноких столбов длинно легли на поля, под деревьями загустели. Даже в кювете настоялась синь. Ходили сапёры со щупами и тоже таскали за собой тени – синие, бесплотные. Поля – в танковых и машинных следах, будто перепоясанные ремнями. Снег из края в край искрился. Радио по лесу слышалось. Тихими сумерками накрывало израненную, безропотную землю. (Свидание. С. 268)

Текст № 22

Подбирая изодранный белый подол, зима поспешно отступала с фронта в северные края. Обнажалась земля, избитая войною, лечила самоё себя солнцем, талой водой, затягивала рубцы и пробоины ворсом зелёной травы. Распускались вербы, брызнули по косогорам фиалки, заискрилась мать-и-мачеха, подснежники острой пулей раздирали кожу земли. Потянули через окопы отряды птиц, замолкая над фронтом, сбивали строй. (С. 301-302.)

Текст № 23

Шла весенняя гроза. Толчками, свободно дышала грудь, будто из неё выдувало золу, делалось сквозно и совсем свободно внутри.

Весенняя гроза гналась за поездом, жала молний втыкались в крыши вагонов, пузыристый дождь омывал стёкла. Впереди бесшабашно кричал паровоз. В пристанционных скверах, мелькавших мимо, кричали грачи, скворцы шевелили клювами. (С. 326-327.)

Текст № 24

Закат неторопливо погас. Сок его по жилам трав скатился в землю. Сухо и чисто зашелестела степь. Скакало что-то на мохнатых лапах, то западая, то выпрыгивая на чуть уже заметный свет. Это вырвало и гнало ветром куст до тех пор, пока он не упал в дотлевающий костерок зари. (С. 330)

Текст № 25

Тундра погрузилась в глубокую тишину. Тени, пока ещё недвижные и тоже бесшумные, опустились на неё сверху, придавили свет, сжали пространство…

Но в тундре что-то шевельнулось, стронулись снега, закачалось пространство вокруг, то там, то тут начало чиркать искрами, и небо, только что мутное, грузное, пустое, вдруг растворило врата прозрачным и переменчивым светом. ( Царь-рыба. – С. 350.)

Текст № 26

Снег ещё не перемёрз, рыхлый, ещё лицо до крови не сечёт, слава Богу. Маячившие у приморья скалы растворила, вобрала в себя всё та же безгласная ночь. Лесок, островком ершившийся средь тундры, захоронило снегом. Переливались, искрили до рези в глазах снега, да небо, чем дальше в зиму, тем живее светилось и двигалось. Но уже не пугало и не завораживало северное сияние охотников, да и достигало оно земли всё реже и слабей – подступала пора диких, вольных ветров и обвальных метелей. (С. 353.)

Текст № 27

Тайга темнела, кедрач подступил вплотную, местами почти смыкаясь над речкой. Вода делалась шумной, по обмыскам и от весны оставшимся проточинам росла непролазная смородина, зелёный дедюльник, пучки-борщевники с комом багрово-синей килы на вершине вот-вот собирались раскрыться светлыми зонтами. Возле притемнённого зарослями ключа, в тени и холодке цвели последним накалом жарки, везде уже осыпавшиеся, зато марьины коренья были в самой поре, кукушкины слёзки, венерины башмачки, грушанка – сердечная травка – цвели повсюду, и по логам, где долго лежал снег, приморились ветреницы, хохлатки. На смену им шла живучая трава криводенка, вострился сгармошенными листьями кукольник. Населяя зеленью приречные низины, лога, обмыски, проникая в тень хвойников, под которыми доцветала брусника, седьмичник, заячья капуста и вонючий болотный болиголов, всегда припаздывающее здесь лето трудно пробиралось по Опарихе в гущу лесов, оглушённых зимними морозами и снегом.

Идти становилось легче. Чернолесье, тальники, шипица, боярышник, таволожник и всякая шарага оробели, остановились перед плотной стеной тайги и лишь буераками, пустошами, оставшимися от пожарищ, звериными набродами, крадучись пробирались в тихую прель дремучих лесов. ( С. 372-373.)

Текст № 28

Опариха становилась всё быстрей и сумрачней. Реденько выступал мысок со взбитым зелёным чубом листвы или в зарослях осоки. Кедры, сосняки, ельники, пихтовники вплотную подступали к речке. Космы ягелей и вымытых кореньев свисали с подмытых яров, лесная прель кружилась над речкой, в носу холодило полого плывущим духом зацветающих мхов, в горле горчило от молодых, но уже пыльно сорящих папоротников, реденькие лесные цветы набухали там и сям шишечками, дудочник шёл в трубку. В иное лето цветы и дудки здесь так и засыхают не расцветя. ( С. 376.)

Текст № 29

На речке появился туман. Его подхватывало токами воздуха, тащило под водой, рвало о подмытые дерева, свёртывало в валкм, катило над короткими плёсами, опятнанными кругляшками пены. Нет, нельзя, пожалуй, назвать туманами лёгкие, кисеей колышущиеся полосы. Это облегчённое дыхание земли после парного дня, освобождение от давящей духоты, успокоение прохладой всего живого. Даже мулявки в речке перестали плавиться и плескаться. Речка текла, ровно бы мохом укрытая, мокро всюду сделалось, заблестели листья, хвоя, комки цветов, гибкие тальники сдавило сыростью, черёмуха на том берегу перестала сорить в воду белым, поределые, растрёпанные кисти полоскало потоком, и что-то было в этой поздно, тощо и бедно цветущей черёмушке от современной женщины, от её потуг хоть и в возрасте, хоть с летами нарядиться, отлюбить, отпраздновать дарованную природой весну. ( С. 379.)

Текст № 30

Серебристым харюзком мелькнул в вершинах леса месяц, задел за острие высокой ели и без всплеска сорвался в уремную гущу. Сеево звёзд на небе сгустилось, потемнела речка, и тени дерев, объявившиеся было при месяце, опять исчезли. Лишь отблёскивала в перекатах Опариха, катясь по пропаханной, вилючей бороздке к Енисею. Там она распластается по пологому берегу на рукава, проточины и обтрёпанной метёлкой станетпочёсывать бок грузного, силой налитого Енисея, несмело с ним заигрывая. Чуть приостановив себя на выдававшейся далеко белокаменной косе, взбурлив тяжёлую воду, батюшко Енисей принимал в себя ещё одну речушку, сплетал её в клубок с другими светлыми речками, речушками, которые сотни и тысячи вёрст бегут к нему, встревоженные непокоем, чтобы капля по капле наполнять молодой силой вечное движение. ( С. 380.)

Текст № 31

Отволгло всё вокруг, наполнилось живительной влагой, уронило листья пером вниз, и потекли, покатились капли с едва слышным шорохом на землю, на песок, на берег Опарихи, на жёлтое топорище, на серенький рюкзачок, на сухостоину, стоящую в речке. Травы покорно полегли,цветы сникли, хвоя на кедрах счесалась острием долу, черёмуховые кисти за речкой сваляло в вятку… ( С. 385.)

Текст № 32

Солнце разомво всём сиянии поднялось над лесом, пробив его из края в край пучками ломких спиц, раскрошившихся в быстро текущих водах Опарихи. Далеко-далеко возник широкий шум, ветер ещё не достиг нашего стана, но уже из костра порхнули хлопья отгара, трепыхнулась листва на шипице, залопотала осина, порснула черёмуха в речку белыми чешуйками. И вот качнуло сперва густые вершины кедрачей, затем дрогнул и сломился крест на высокой ели, лес задвигался, закачал ветвями, и первый порыв ветра пробился к речке, выдул огонь из костра, завил над ним едкий дым, однако валом катившийся шум ещё был далёк, ещё он только набирался мощи, ещё он вроде бы не решался выйти на просторы, а каждое дерево, каждая ветка, листок и хвоинка гнулись всё дружней, монолитней, и далёкий шум тайги, так и не покидая дебри, принял в себя, собрал вместе, объединил движение всех листьев, трав, хвоинок, ветвей, вершин, и уже не шум, шумище, переходящий в раскатное гудение, грозно покатился валами по земле, вытянуло из-за лесов одно, второе облако, там уж барашковое пушистое стадо разбрелось во всю ширь озера и по чуть заметной притемнённости, как бы размазавшей обрез неба и кромку лесов, объединив их вместе, угадывались с севера идущие непогожие тучи. ( С. 387.)

Текст № 33

За кормой, за редко и круто вздымающимися волнами осталась речка Опариха, светлея разломом устья, кучерявясь облаками седоватых тальников, красной полоской шиповника, цветущего по бровке яра. Дальше смыкалась грядой, темнела уже ведомая нам и всё-таки снова замкнутая в себе, отчуждённая тайга. Белая бровка известкового камня и песка всё резче отчёркивала суземные, отсюда кажущиеся недвижными леса и дальние перевалы от нас, от будущего Енисея, и только бархатно-мягким всплеском трав по речному оподолью, в которых плутала, путалась и билась синенькой жилкой речка Опариха, смягчало даль, и много дней, вот уже и лет немало, только закрою глаза – возникает передо мной синенькая жилка, трепещущая на виске земли, и рядом с нею и за нею монолитная твердь тайги, сплавленной веками и на века. ( С. 389.)

Текст № 34

На реке чуть посветлело. Далёкое небо, луженное изнутри луной и звёздами, льдистый блеск которого промывался меж ворохами туч, похожих на торопливо-сгребенное сено, почему-то не сметанное в стога, сделалось выше, отдалённей, и от осенней воды пошло холодное свечение. Наступил поздний час. Верхний слой реки, согретой слабым солнцем осени, остудило, сняло, как блин, и бельмастый зрак глуби со дна реки проник наверх. (С. 404.)

Текст № 35

Солнце, выпутавшееся из густого меха зимы и поднявшееся уже высоко над тундрой, вдавливало всякое растение в мягкий ворс тундры, загоняло в заросли стлаников, смахивало к озёрам, в поймы рек. А этот цветок дерзко стоял на обдувном холме, где не отошла ещё, лишь отпотела тонкая корочка земли, питая робкие, паутинно тонкие всходы мхов, нити сухорослой травки, сереньких, как бы вымороженных до погибельной сухости кустиков голубики. Один лишь цветок жил на холме уверенно, вызывающе, не прячась в благостное затишье, дерзко выйдя навстречу зазимкам, ветрам и студёным мокромозготникам, таким частым тут в весеннюю пору. ( С. 412.)

Текст № 36

Цветок караулил солнце. Коснувшись ледышки, солнечные лучи собирались в пучок, будто в линзе, и грели маковку, тоже укутанную в мохнатую паутинку на дне чашечки цветка. Льдьнка подтаивала, оседала, шире распирая празднично сияющие лепестки цветка, будто створка ворот, и тогда чашечка, почти выворачиваясь живым зевом, подставляла маковку солнцу, и льдинка оборачивалась в светлую каплю, освежая и питая собою цветок и назревающее в нём семя. До ухода солнца, до самой последней секунды заката цветок дышит теплом светила, поворачивая вслед ему яркую головку, после чего лепестки, с исподу отеплённые шерстью, сразу плотно закрываются, грустно опадает головка, но внутри цветка, под лепестками, не кончается неприметная работа. Жилкой вонзившегося в мерзлоту корешка цветок вытягивает влагу, обращая её в зеркально-тонкую, прозрачную льдинку, которая утром снова поймает и соберёт в пучок лучи солнца.

Из утра в утро, изо дня в день идёт невидная миру работа, пока не созреет маковка. И когда поблекнут, тряпично свернутся и опадут лепестки, сухо треснет, обломится былка стебелька, уронит наземь погремушку-маковицу, ветром её покатит по тундре, соря чёрненькой пыльцой семян. ( С. 412.)

Текст № 37

Приспел, не заставил себя долго ждать пнрвый утренник, оглушил инеем гнус, искрошил мелкую траву, на свет выпрасталось всякое тыкучее растение с мохнатым семенем, стало сорить на землю пухом, на кустарниках засветилась листва, до красноты ожгло бруснику в тундре, посыпалась остатная голубика, черника, раскисла поздняя морошка, княженица уронила в кочки последние мелкие ягодки, листья багульника свернулись туже в трубочки. По озёрам, на обмысках и островах тронуло горчичной пылью тальники, заклубились над рекой птичьи стаи, выжатые из озёрных и болотных крепей намерзающей утрами коркой льда, которую днём ломало ветром и солнцем. Начищенное до белизны лоскутьем летних туманов, солнце полоротно пялилось с высоты на тундру, объятую краткой и дивной красой. Ясное, не опутанное липкими, мокрыми сетями, как озёрный круглый карась, солнце ещё пригревало в полдень, пусть исходным теплом, да всё же грело, но там, где солнцу надо замкнуть дневной круг, лёгкая дрёма примаривала светило, и день ото дня оно провязало глубже в тину дальних болот. Кем-то растеребленный птичий пух всё плотней окутывал его, и в мякоти пуха оно долго нежилось утрами и возникало почти над головой, заспанное, ленивое. ( С. 445.)

Текст № 38

В начале сентября накоротке, но буйно вспыхнет тундра и сделается сплошь облитой раскалённым металлом – это разгорится мелкий, чёрствый листок на карликовой берёзке, на голубичниках, тальниках. Скромным ситчиком зарябят болота, на которых багульники будут держать окорелый продолговатый лист до больших холодов, а потом потемнеет, обмякнет тундра и сразу же сделается голым-голо, всюду проплешины выявятся, выступят серые камни, сухие кусты, хламье мхов, паутина сопревшей травы, лишь ярче, пламенней загорится от брусники беломошье и угаснет уже под снегом. Z В предчувствии недалёкой зимы справит скромная северная земля свой последний в году праздник, обмерев от собственной красоты на неделю-полторы. А потом как бы пробно шевельнёт её лёгким ветром, выдует искру из громадного костра, покружит её и загасит. Ветер станет набирать силу, загустеет искровал, заполощется яркий, короткий листобой по широкой земле, и в полёте, в круженье угаснет северный листок; на земле, не догорая, он сразу остужается, прилипает к моху, и становится тундра похожа на неглубоко вспаханную бурую пашню. Но земля ещё дышит, пусть невнятно, а всё же дышит прогретым за лето недром, и несколько дней кружат над рекой, над тундрой, надо всем неоглядным раздольем запахи увядающего лета, бродит пьяная прель гонобобели и водяники, струят горечь обнажившиеся тальники, и трава, редкая, северная трава, не знающая росы, шелестит обескровленным, на корню изжившим себя стебельком. ( С. 448.)

Текст № 39

Стонали чайки, плакали гагары, сбивало в кучу птиц, катало их с места на место, то рассыпая широко, то сжимая вдохом вроде бы. Беспокойством охваченные птицы ввергали в беспокойство и всё вокруг. Скоро-скоро начнёт отжимать холодами табуны на юг, дальше и дальше от родных гнездовий. А пока возле табунов стояли на песках, высоко подняв головы, сторожевые гуси, хлопали мягкими лопатками клювов лебеди, прощупывая донный ил, выбирая из него еду; по приплескам на долгих ногах за кем-то гонялись не ведающие горя, всегда хлопотливые и вроде бы хмельные кулики; растревоженно клохтал в кустах куропан, ему никуда улетать не надо, однако всё равно неспокойно. Водой кружило всё гуще сыплющихся мошек, мотыльков. Пена кружилась в курьях, уловах, по заплесьям. Тесто пены протыкали, теребили из-под низу рыбы – начался ход туруханской селёдки и редкого на Енисее омуля. Гуще, стайней сбился на кормных отмелях муксун, ближе к ямам покатились чир и сиг. (С. 449.)

Примерные (вспомогательные) задания к текстам

№ 1. Задания:

Прочитайте текст выразительно.

Определите, о чём этот текст.

Попробуйте обосновать членение текста на абзацы. Если можете, определите микротемы.

Что можете сказать о эмоциональной окраске текста? Свой ответ проиллюстрируйте примерами ключевых слов.

Какие средства выразительности использовал автор в этом тексте? Назовите их.

№ 2. Задания:

Как бы вы озаглавили данный текст? Почему?

Что вы представляете, читая текст? Какие у вас возникают ассоциации?

Охарактеризуйте предложения текста. Можно ли их сгруппировать? Какие предложения преобладают и что это даёт тексту?

Составьте перечень выразительных средств, использованных в тексте, с указанием номеров предложений.

№ 3. Задания:

Приём сопоставления явлений из жизни природы и человека, когда нет прямых уподоблений, сравнений с помощью союзов «как» или «будто», называется “психологическим параллелизмом”. Как работает этот приём в данном тексте? Ответ подтвердите примерами.

Каково эмоциональное состояние героя? Выпишите слова, которые помогают создать настроение. Какие это части речи? Почему именно эти?

Найдите в тексте метафоры. Определите их роль в тексте.

По данному тексту напишите небольшое сочинение.

Литература

Агеенко Ф.Л. Русская речь у микрофона.// Русская речь. – 1966.-№ 1

Бельчиков Ю.А. Язык – это путь цивилизации и культуры. – Русский язык в школе.-№ 6. – 1996.

Голуб И.Б., Розенталь Д.Э. Секреты стилистики. – М., 2004

Капинос В., Сергеева Н. Развитие речи: теория и практика обучения. – М., 1994.

Розенталь Д. А как лучше сказать? – М., 1980.

Скворцов Л. Правильно ли мы говорим по-русски? – М., 1980.

Успенский Л. Слово о словах. – Л., 1971.

Шанский Н. Художественный текст под лингвистическим микроскопом. – М., 1986.

Костомаров В.Г. Жизнь языка. - М., 1994

В.П.Астафьев «Последний поклон»

В.П.Астафьев «Царь-рыба»

Адрес публикации: https://www.prodlenka.org/metodicheskie-razrabotki/312253-programma-jelektivnogo-kursa-ot-teksta-k-soch