Сценарий «Экскурсия по Чеховским местам России»

Экскурсия по чеховским местам России.

Цель проекта: привлечь внимание к личности писателя

путём знакомства

с местами, связанными с жизнью и творчеством великого русского писателя Антона Павловича Чехова. 

Задачи проекта:

-организация поиска информации о жизненном пути писателя и закрепление правил работы

с различными источниками информации;

-отработка навыков самостоятельной работы в группе при выполнении проектного исследования по литературе;

-формирование навыка публичного выступления и инсценирования драматических произведений.

Ход мероприятия

Звучит музыка, медленно затихая. Слышится мелодия скрипки, нежная и волнующая. На фоне мелодии, медленно выходя, обучающийся в роли Яков Матвеевич произносит монолог из рассказа «Скрипка Ротшильда»:

Яков Матвеевич: И почему человек не может жить так, чтобы не было потерь и убытков? Зачем люди всегда делают не то, что нужно? Зачем бранился всю жизнь, рычал, бросался с кулаками, обижал жену и, спрашивается, с какой надобности давеча напугал и оскорбил бедного Ротшильда? Зачем люди вообще мешают жить друг другу? Ведь от этого какие убытки! Если бы не было ненависти и злобы, люди имели бы друг от друга громадную пользу! Зачем на свете такой странный порядок, что жизнь, которая дается человеку только один раз, проходит без пользы?

Ведущий 1: Мальчик из разорившейся провинциальной семьи, родившийся через год после отмены крепостного права и ушедший за год до начала первой русской революции, второгодник и повеса, который смог поступить в самый престижный университет и вытащить семью из бедности. Прошедший через неудачи и непонимание, получивший славу и бессмертие. Талантливый врач, который лечил людей и не брал с них денег.  Он прожил всего 44 года, но успел так много. 

Ведущий 2: За 26 лет творчества написал около 900 различных произведений - от коротких юмористических рассказов до серьезных повестей и пьес, многие из которых стали классикой мировой литературы. Человек, который сделал себя сам. Русский писатель и драматург. Антон Павлович Чехов.

Ведущий 1: Сегодня мы совершим заочную экскурсию по местам связанным с именем нашего великого земляка и окунемся в удивительный мир литературных героев, один из них, Яков Матвеевич – простой и крепкий мужик, герой рассказа «Скрипка Ротшильда», любезно согласился стать нашим экскурсоводом.

Яков Матвеевич:

Вас по местам любимым проведу,

И познакомлю с ними, обещаю,

С собой в литературный мир зову

Взглянуть на карту Вас я призываю:

Куда Вас пригласить?

Любимый Таганрог, достойная Москва

Иль в Мелихово будет интересно?

А может быть Гурзуф иль Ялта?

Сахалинск? Места России посетить уместно.

Начнем, пожалуй, мы с родного места.

Ведущий 1:

В далеком скучном Таганроге

Над морем серо-голубым,

В степной глуши, где вдоль дороги

Стоят желтеющие стоги

И пыль клубится, точно дым

Родился он…

Ведущий 2:

В портовом этом городишке

Он видел жизни серый тон,

Пустые радости, делишки,

Заботы, дрязги, лень и сон,

Среди тупой мертвящей тины

Он видел скучные картины

Тоскливой жизни без лучей,

Смешных и сумрачных людей.

Ведущий 1: И первое место, куда мы отправимся – это, конечно же, Таганрог. 

(приложение 1)

В середине XIX века Таганрог — оживленный порт, в гавани которого теснились русские и иностранные суда. Дешевизна товаров и рабочей силы приносили колоссальные прибыли, не снившиеся купцам средней полосы России.

Неудивительно, что именно сюда, в эти края, из глухой воронежской деревеньки Ольховатки направился в 1844 году с семьей дед писателя Егор Михайлович Чехов. Выкупившись на волю задолго до отмены крепостного права, этот предприимчивый и целеустремленный человек сделал все для того, чтобы «вывести в люди» своих детей. А поселился он небольшом флигеле, на территории бывшего домовладения таганрогского купца А.Д. Гнутова, нынемемориальном музее, именуемом Домик Чехова. Незадолго до начала купеческой деятельности, его сын, Павел Егорович, женился на восемнадцатилетней девушке — Евгении Яковлевне Морозовой, положив начало многочисленной, талантливой семьи. В семье Чеховых было шесть детей. Антон Павлович - третий ребенок - родился 29 января 1860. О месте своего рождения Антон Павлович писал П.Ф. Иорданову в мае 1902 года «Родился я в доме Болотова (так говорит моя мать) или Гнутова … на Полицейской улице в маленьком флигеле во дворе…».

В 1857 году Павел Чехов открыл собственную лавку.Над входом в нее висела вывеска «Чай, сахар, кофе и другие колониальные товары», он был купцом третьей гильдии. Чеховы арендовали этот дом с 1869 по 1874 годы. Месторасположение лавки было весьма удачным для осуществления различных торговых операций с частными лицами. Что же касается "колониальных товаров", то под этот термин попадал весь импорт, с которым в Таганроге не было проблем благодаря наличию в городе торгового порта. Помимо чая, сахара и кофе, в воссозданной обстановке, можно увидеть и ликеро-водочную продукцию, точнее тару в которой она находилась в те далекие времена, и предметы бакалеи и многое другое... Говорят, что юношеские наблюдения А. Чехова за посетителями и завсегдатаями распивочной (которая была организована в то время в лавке)  потом (уже в зрелые годы) помогли писателю определиться со многими персонажами его произведений. В этом доме прошли 5 лет жизни будущего писателя, годы его детства и отрочества. Открывалась лавка в 5 утра и работала до 11 ночи. Маленькие дети тоже служили в лавке - получали с покупателей деньги, щелкали на счетах.

Годы детства, отрочества и юности Чехова связаны с еще одним зданием в городе. Это — мужская классическая гимназия, куда он поступил в 8 лет, после двух лет учебы в греческой школе.

Мужская классическаягимназия была старейшим учебным заведением на юге России и давала солидное по тем временам образование и воспитание. Окончившие восемь классов гимназии молодые люди могли без экзаменов поступить в любой российский университет или поехать учиться за границу. Гимназия сформировала у Чехова отвращение к лицемерию и фальши. Здесь формировалось его видение мира, любовь к книгам, знаниям и театру. Здесь он получил свой первый литературный псевдоним, которым его наградил учитель закона божьего Ф. Покровский. Здесь начинались его первые литературные и сценические опыты. Чехов-гимназист издавал юмористические журналы, придумывал подписи к рисункам, писал юмористические сценки. Первая драма «Безотцовщина» была написана 18-летним Чеховым в гимназии.

Музыка, книги пробуждали в юном Чехове стремление к творчеству. Большую роль в этом сыграл таганрогскийтеатр, основанный в 1827 году. Впервые в театре Антон побывал в 13 лет, посмотрел оперетту Оффенбаха «Прекрасная Елена» и вскоре стал страстным его поклонником. В одном из своих писем Чехов скажет: «Театр мне давал когда-то много хорошего… Прежде для меня не было большего наслаждения как сидеть в театре…». Не случайно герои его первых рассказов, таких как «Трагик», «Бенефис», водевиль «Недаром курица пела» были актеры и актрисы.

Ведущий 2: Талант юного Чехова не вызывал сомнений. Михаил Павлович, младший брат Чехова, вспоминал: «Будучи учеником 7 класса, Антон написал ужасно смешной водевиль „Недаром курица пела“ и прислал нам в Москву для прочтения… Куда девался водевиль — не знаю». А мы предлагаем его Вашему вниманию.

(инсценировка №1 «Недаром курица пела»)

Автор: Обед кончился. Кухарке приказали прибирать со стола как можно тише и не стучать посудой и ногами... Дело в том, что хозяин дачи, Осип Федорыч Клочков, тощий человек с впалыми глазами и острым носом, вытащил из кармана тетрадь и, начал читать водевиль собственного сочинения. Суть его водевиля не сложна, цензурна и кратка.

Вот она.

Чиновник Ясносердцев вбегает на сцену и объявляет своей жене, что сейчас пожалует к ним в гости его начальник, действительный статский советник Клещев, которому понравилась дочка Ясносердцевых, Лиза. (слайд)

Ясносердцев восхищается: как приятно быть тестем генерала! «Весь в звездах... весь в красных лампасах... а ты сидишь рядом с ним и — ничего! Словно ты и в самом таки деле не последняя шишка в круговороте мироздания!» (слайд)

Мечтая таким образом, будущий тесть замечает вдруг, что в комнатах сильно пахнет жареным гусем. Неловко принимать важного гостя, если в комнатах вонь, и Ясносердцев начинает делать жене выговор.(слайд)

Жена, со словами: «На тебя не угодишь», поднимает рев. Будущий тесть хватает себя за голову и требует, чтобы жена перестала плакать, так как начальников не встречают с заплаканными глазами. «Дура! Утрись... мумия, Иродиада ты невежественная!»(слайд)

С женой истерика. (слайд)

Дочь Лиза заявляет, что она не в состоянии жить с такими буйными родителями, и одевается, чтобы уйти из дому. (слайд)

Кончается тем, что важный гость застает на сцене доктора, прикладывающего к голове мужа свинцовые примочки, и частного пристава, составляющего протокол о нарушении общественной тишины и спокойствия. (слайд)

Вот и всё.

Клочков читал и искоса поглядывал: смеются ли?

К его удовольствию, гости то и дело зажимали кулаками рты и переглядывались.

Клочков: Ну? Что скажете? Как?

Замазурин:Спасибо, голубчик! (обнимая)Утешил... Так хорошо ты это самое написал, что даже в слезы ударило... Дай я тебя еще раз... в объятия...

Полумраков: Отлично! Замечательно! Талант, совсем талант! Знаешь что, брат? Бросай ты службу и изволь писать! Писать и писать! Подло зарывать талант в землю!

Клочков: Я в себе этот талант давно уже чувствую! Почти с самого детства... Излагаю я литературно, остроумие есть... сцену знаю! Что же еще нужно? Поработать бы только на этом поприще, поучиться... и чем я хуже других?

Замазурин: Действительно, поучиться... Это ты верно... Только вот что, голубчик... Ты меня извини, но я правду... Правда прежде всего... У тебя выведен Клещев, действительный статский советник... Это, друг, нехорошо... Оно-то, в сущности, ничего, но как-то, знаешь, неловко... Генерал, то да се... Брось, брат! Еще НАШ рассердится, подумает, что ты это на него... Обидно старику станет... А от него мы акроме благодеяний... Наплюй!

Клочков: Это правда. Нужно будет изменить... Я поставлю везде «ваше высокородие»... Или нет, просто так, без чина... Просто Клещев...

Полумраков: И вот что еще. Это, впрочем, пустяки, но тоже неудобно... глаза режет... У тебя там жених этот, Гранский, говорит Лизе, что ежели родители не захотят, чтоб она за него шла, то он против ихней воли пойдет. Оно-то, может быть, и ничего... может быть, родители и взаправду бывают свиньи в своем тиранстве, но в наш век, как бы этак выразиться... Достанется тебе, чего доброго!

Замазурин: Да, немножко резко. Ты как-нибудь замажь это место... Выкинь также рассуждение про то, как приятно быть тестем начальника. Приятно, а ты смеешься... Этим, брат, шутить нельзя... НАШ тоже на бедной женился, так из этого следует, что он скверно поступил? Так, по-твоему? Нешто ему не обидно? Ну, положим, он сидит в театре и видит это самое... Нешто ему приятно? А ведь он же твою руку держал, когда ты с Салалеевым пособия просил! «Он, говорит, человек больной, ему, говорит, деньги нужней, чем Салалееву»... Видишь?

Булягин: А ты ведь, признайся, здесь на него намекаешь!?

Клочков: И не думал! Накажи меня бог, совсем ни на кого не намекал!

Полумраков: Да ну, ну... оставь, пожалуйста! Он, действительно, любит за женским полом бегать... Ты это верно за ним подметил... Только ты тово... частного пристава выпусти... Не нужно... И Гранского этого выпусти... Герой какой-то, чёрт его знает чем занимается, говорит с разными фокусами... Если б ты его осуждал, а то ты, напротив, сочувствуешь... Может быть, он и хороший человек, но... чёрт его разберет! Всё можно подумать...

Замазурин: А знаете, кто такой Ясносердцев? Это наш Енякин... На него Клочков намекает... Титулярный советник, с женой вечно дерется и дочка... Он и есть... Спасибо, друг! Так ему, подлецу, и надо! Чтоб не зазнавался! Хоть этот, например, Енякин... Дрянь человек, шельма, а все-таки он всегда тебя к себе приглашает. Настюшу у тебя крестил... Нехорошо! Выкинь! По-моему... бросил бы лучше! Заниматься этим делом... ей-богу... Разговоры сейчас пойдут: кто, как... почему... И не рад потом будешь!

Полумраков: Это верно... Баловство, а из этого баловства такое может выйти, чего и в десять лет не починишь... Напрасно затеваешь, Осип... Не твое и дело... В Гоголи лезть да в Крыловы... Те, действительно, ученые были; а ты какое образование получил? Червяк, еле видим! Тебя всякая муха раздавить может... Брось, брат! Ежели НАШ узнает, то... Брось!

Булягин: Ты порви! Мы никому не скажем... Ежели будут спрашивать, то мы скажем, что ты читал нам что-то, да мы не поняли...

Замазурин: Зачем говорить? Говорить не нужно... Ежели спросят, ну, тогда... врать не станешь... Своя рубашка ближе к телу... Вот этак вы понастроите разных пакостей, а потом за вас отдувайся! Мне это хуже всего! С тебя, с больного, и спрашивать не станут, а до нас доберутся... Не люблю, ей-богу!

Булягин: Потише, господа... Кто-то идет... Спрячь, Клочков!

Клочков: Да, это правда... Разговоры пойдут... поймут различно... Может быть, даже в моем водевиле есть такое, чего нам не видно, а другие увидят... Порву... А вы же, братцы, пожалуйста, тово... никому не говорите...

Автор: Принесли русское шампанское... Гости выпили и разошлись...

Ведущий 2:Мастерство Чехова проявилось в умении разглядеть за мелочами повседневного быта глубокий социальный смысл, почувствовать и понять душу человека. Читая рассказы, чувствуешь силу той привязанности и любви, которую испытывал писатель к родному городу. Чтобы воспоминания не поблекли, со временем Чехов не один раз приезжал в родные края и останавливался в Таганроге. Как не вспомнить знакомые слова: «Куда бы я ни поехал — за границу ли, в Крым ли или на Кавказ — Таганрога я не миную».

Яков Матвеевич:

В одном из писем он писал:

«москвич я навсегда …»

Вам интересно?

Как прошли в Москве его года?

Так много мест он повидал

и Множество квартир,

Здесь создал он за тройку лет

рассказов целый мир…

Вперед, в Москву, со мной, друзья,

Нам без нее никак нельзя.

Ведущий 1: Закончив учебу, он последовал за родителями и уехал из Таганрога в столицу матушки-России.

(презентация 2)

Чехов впервые увидел Москву будучи семнадцатилетним юношей. Весной 1877 г. он приехал сюда из Таганрога на школьные каникулы. Древний русский город с его величественным Кремлем, улицами и площадями, наполненными оживленной толпой, произвел на молодого человека ошеломляющее впечатление, и Чехов писал: «Если только кончу гимназию, то прилечу в Москву на крыльях, она мне оченьпонравилась».

Первой его квартирой, в которой он поселился, был подвал дома на Трубной улице. Не далеко от птичьего и цветочного рынков, располагавшихся тогда на Трубной площади. Потом были еще квартиры в этом районе. Более пяти лет прожили Чеховы в одном из самых злачных кварталов дореволюционной Москвы (Грачевка). В Москве будущий гений от литературы, начал постигать более практичную профессию – врача. Медицинский факультет Московского университета (ныне МГМУ им. И.М. Сеченова).

Часто бывал на Страстном бульваре в Новоекатерининской больнице (ныне здание Мосгордумы), где сдавал зачеты и занимался хирургией. Тогда же двадцатилетний Чехов становиться одним из учредителей «Русского гимнастического общества» - одной из первых спортивных общественных организаций (Страстной бульвар, д.12). Потом, до своей знаменитой поездки на Сахалин жил на Якиманке, Садорво-Кудринской. На Малой Дмитровке Чехов работал по возвращению с Сахалина, оформляя свои впечатления в книгу (д.29), а позже еще жил на той же улице в д.12. На Большую Дмитровку носил свои работы в редакцию. А еще Петровка, Столешников, Тверская, театры, в которых шли премьеры его пьес и многие другие места. И хотя у Чехова никогда не было квартиры в Москве, он ощущал себя москвичом.

Чехов «любил ее как настоящий москвич», - говорил брат и биограф писателя Михаил Павлович. Чехову были милы по-особому уютные московские улицы, московские люди и даже московский климат. И, что особенно важно, Москва дала писателю глубокое и непосредственное ощущение родины. Здесь, по словам современника Чехова С. Я. Елпатьевского, «сосредоточивалось все, что было в России самого хорошего, приятного, милого для Чехова». «Без Москвы не могу себя представить», - в этих словах со всей непосредственностью выражено отношение Чехова к любимому городу.

Ведущий 1:Однако, надо сказать, что Москва дала Чехову не только много больших светлых, радостных дней, но и немало горечи. Сдержанный по натуре и никогда не любивший жаловаться, Антон Павлович в письме к брату, перечисляя то, что отравляло ему жизнь в юности, говорит о «московском житии». Тяжелым был путь молодого человека, приехавшего из далекого Таганрога в Москву искать своего места в жизни. Бедность, почти нищета. Необходимость не только зарабатывать себе на жизнь, но и быть опорой большой семьи. Ученье на трудном медицинском факультете и одновременно огромная литературная работа - сотни рассказов и миниатюр, написанных в предельно короткий срок!

Ведущий 2: По обилию тем, которые он затронул, Чехову нет равных среди самых прославленных русских писателей. «Малая форма», то есть коротенький рассказ, с незатейливым сюжетом, но с очень глубоким содержанием, удалась особенно Антону Павловичу. Он смог изобразить жизнь многообразного «среднего» слоя – это: врачи, учителя, студенты, служащие, инженеры, чиновники, купечество, писатели и деятели искусства. Мы представляем вашему вниманию юмористический рассказ «Комик».

(инсценирование 2 «Комик»)

(Комик Иван Акимович Воробьев-Соколов заложил руки в карманы своих широких панталон, повернулся к окну и устремил свои ленивые глаза на окно противоположного дома. Прошло минут пять в молчании...)

Марья Андреевна: Ску-ка! Что же вы молчите, Иван Акимыч? Коли пришли и помешали зубрить роль, то хоть разговаривайте! Несносный вы, право...

Иван Акимович: Гм... Собираюсь сказать вам одну штуку, да как-то неловко... Скажешь вам спроста, без деликатесов... по-мужицки, а вы сейчас и осудите, на смех поднимете... Нет, не скажу лучше! Удержу язык мой от зла...

Марья Андреевна: "О чем же это он собирается говорить? Возбужден, как-то странно смотрит, переминается с ноги на ногу... Уж не объясниться ли в любви хочет?

(Комик отошел от окна и, подойдя к комоду, стал рассматривать ножницы и баночку от губной помады)

Марья Андреевна: А что ему сказать, если он в самом деле начнет объясняться в любви? Он добрый, славный такой, талантливый, но... мне не нравится. Некрасив уж больно... Сгорбившись ходит, и на лице какие-то волдыри... Голос хриплый... И к тому же эти манеры... Нет, никогда!"

(Комик молча прошелся по комнате, тяжело опустился в кресло и с шумом потянул к себе со стола газету. Глаза его забегали по газете, словно ища чего-то, потом остановились на одной букве и задремали)

Иван Акимович: Господи... хоть бы мухи были! Все-таки веселей...

Марья Андреевна: Впрочем, у него глаза недурны. Но что у него лучше всего, так это характер, а у мужчины не так важна красота, как душа, ум... Замуж еще, пожалуй, можно пойти за него, но так жить с ним... ни за что! Как он, однако, сейчас на меня взглянул... Ожег! И чего он робеет, не понимаю!"

(Комик тяжело вздохнул и крякнул. Видно было, что ему дорого стоило его молчание. Он стал красен, как рак, и покривил рот в сторону... На лице его выражалось страдание…)

Марья Андреевна: Пожалуй, с ним и так жить можно. Содержание он получает хорошее... Во всяком случае, с ним лучше жить, чем с каким-нибудь оборвышем капитаном. Право, возьму и скажу ему, что я согласна! Зачем обижать его, бедного, отказом? Ему и так горько живется!"

Иван Акимович: Нет! Не могу! Ведь этакая у меня разанафемская натура! Не могу себя побороть! Бейте, браните, а уж я скажу, Марья Андреевна!

Марья Андреевна: Да говорите, говорите. Будет вам юродствовать!

Иван Акимович: Матушка! Голубушка! Простите великодушно... ручку целую коленопреклоненно...

(На глазах комика выступили слезы с горошину величиной)

Марья Андреевна: Да говорите... противный! Что такое?

Иван Акимович: Нет ли у вас, голубушка... рюмочки водочки? Душа горит!! Жить не могу!

(Марья Андреевна падает на стул, Иван Акимович машет ей веером)

Ведущий 2: Что и говорить, Москва проникла глубоко в сердце Антона Павловича Чехова. Вспоминая об этом городе, писатель часто говорил:«Я навсегда Москвич!»

Яков Матвеевич:

Как много повидать пришлось…

Искал он тем для сочинений,

Ему б Европе довелось

Увидеть отдых без лишений,

НО не щадя себя совсем

На Сахалин решил поехать

И там, назло обидам всем,

Переписать народ с успехом.

Обратно он вернулся, что ж

Где жить? Куда семью устроить?

Вопрос – он будто острый нож,

Ему никак не прекословить.

И тут решение нашлось:

Усадьбы крыша появилась…

Вот, найден кров, здесь повелось

Писать и врачевать на милость.

Ведущий 2: Пришло время посетить усадьбу Чехова в Мелехово.

(презентация 3)

Яков Матвеевич:

Усадьба в Мелехово – дом,

Такой большой, такой приятный,

Ах, сколько пережито в нем,

Он теплый, светлый, необъятный.

Пришла пора лететь на юг,

На дачу, в Ялту, ближе к морю,

Подальше от снегов и вьюг,

Забыв про все… идем со мною!

(Презентация 4)

Ведущий 1: Ялта –курортный город, его Антон Павлович выбралдля возведения белоснежной дачи, именуемой «Белая Дача».

Инсценирование 3 пьесы «Вишневый сад» фрагмент.

Ведущий 1: Так вот, Антон Павлович Чехов, наш отечественный гениальный драматург задумал и написал пьесу “Вишневый сад” в жанре комедии.

Впрочем, он сам вам сейчас всё расскажет, ведь он сегодня у нас в гостях.

Выходит Чехов

(костюм-тройка, галстук, шляпа, очки-пенсне, часы на цепочке, зонт-трость)

Добрый день, господа! (легкий наклон головы) Антон Павлович…Спасибо, что пригласили...

Не ожидал…Итак, “Вишневый сад”… Вы знаете, а ведь это мое последнее произведение.

Я был уже очень болен, когда дописывал последние сцены… Это было в 1904 году. Наступил XX век. В нашей с вами России были довольно сложные времена. Готовится смена власти. Дворяне в растерянности, одни бегут за границу, другие приспосабливаются к новым условиям. Грядут перемены. Что они принесут? Бог знает…

Я назвал свою пьесу комедией. Многие со мной не согласны, говорят, смеяться не над чем…Вам судить, господа.

Давайте-ка познакомимся с персонажами моей пьесы. Я их придумал, но теперь они уже живут самостоятельно, иногда даже спорят со мной. Вот уже больше ста лет пьесу ставят не только в столичных драмтеатрах, но и в провинциях. Интерес к ней не угасает. За рубежом нет такой страны, где не ставилась бы моя пьеса “Вишневый сад”.

Итак, Раневская Любовь Андреевна, помещица, хозяйка вишневого сада. Прошу!

(садится в кресло на возвышении)

Выходит радостная Раневская (шляпка, зонт – трость или ридикюль, длинное платье, веер, в руках веточка).

Раневская: Неужели это я? Здесь, в России. Мне хочется прыгать, размахивать руками. А вдруг я сплю! Видит Бог, я люблю родину, люблю нежно, трепетно, когда мы ехали из Парижа, я не могла смотреть из вагона, все плакала… Я здесь родилась, я люблю этот дом, без вишневого сада я не понимаю своей жизни, и ...если уж надо продавать, то продавайте и меня вместе с садом…

Прикладывает платочек к глазам. Демонстративно, в сердцах садится, обмахивается веером.

Впрочем, надо же пить кофе. Фирс, можешь подавать. Господи, устала-то как...

Входит, шаркая, Фирс (клетчатая байковая длинная рубашка, тапки, на голове платочек с узелками), несет чашку кофе, кладет подушечку под ноги, поправляет складки платья.

Фирс:

Барыня моя приехала! Дождался! Теперь можно и помереть…

Раневская:

Спасибо, голубчик, спасибо, мой старичок. Я так рада, что ты ещё жив.

Пьет кофе.

Вбегает Гаев (костюм светлый, на шее бант-галстук, в петлице цветок, в руках бильярдный кий. Войдя, снимает шляпу и швыряет её куда-то в угол)

Гаев: Желтого в угол! Дуплет в середину! Режу в угол! (капризно) В энциклопедическом словаре упоминается про наш сад. Фирс, мне тоже кофе и побыстрей!

Фирс (ворчит, идет, не поднимая головы): Дитя неразумное, опять галоши не надели. Вот простудитесь… Ох, грехи мои тяжкие, дитя неразумное…

Гаев (пафосно): Сестра моя! …..(руку поднял, как будто что-то хотел произнести, но осекся, опустил) Да... В энциклопедическом словаре упоминается !..

А ты знаешь, Люба, сколько этому шкапу лет? Неделю назад я выдвинул нижний ящик, гляжу, а там выжжены цифры. Шкап сделан ровно сто лет тому назад. Каково? Можно было бы юбилей отпраздновать. Предмет неодушевленный, а все-таки, книжный шкап…(пафосно): Дорогой многоуважаемый шкап! Приветствую твое существование, которое вот уже больше ста лет было направлено к светлым идеалам добра и справедливости. Твой молчаливый призыв к плодотворной работе не ослабевал в течение ста лет, поддерживая(вынимает платок, подносит к глазам, сквозь слезы) в поколениях нашего рода бодрость, веру в лучшее будущее и воспитывая в нас идеалы добра и общественного самосознания.

Раневская: Я тебя умоляю, Леня! (пауза) Ты все такой же, братец!

Гаев (смущенно): От шара направо в угол! Режу в середину! В энциклопедическом словаре упоминается про наш сад.

(садится на маленькую табуретку рядом, пьет кофе Раневской)

Чехов: Вот они перед вами: добрые, милые, но совсем как дети, ...инфантильные значит…

Не приспособлены к самостоятельной жизни, не работают, не знают, из чего печется хлеб, ведь всё за них делали крепостные, а крепостное право отменили не так давно, сорок лет назад: в 1861 году. Они не понимают, что нельзя жить по-старому, а как по-новому - они не знают, да и не хотят, в сущности, вникать.

Господа! Сейчас придет Лопахин…Ермолай Алексеевич…Вы ведь знаете понятие “новый русский”? В наше время тоже стали появляться “новые русские”. Только есть большая разница в том, как они богатели в наше время и как богатеют в вашем сегодняшнем мире. Предприимчивые, трудолюбивые, они прекрасно понимали, что время старой патриархальной России ушло, необходим рывок, движение экономики вперед. Заботились не только о собственном процветании, но и о процветании в целом отечества – России. Они не жалели ни сил, ни времени, вгрызаясь в новые экономические отношения.

Входит Лопахин (белый костюм с закатанными до локтя рукавами, галстук, в руках книга)

Лопахин: Любовь Андреевна приехала…Хороший она человек. Помню, когда я был мальчиком лет 15, отец мой покойный – он тогда здесь на деревне в лавке торговал – ударил меня по лицу кулаком, кровь из носу пошла…Любовь Андреевна, помню, молоденькая ещё, худенькая, подвела меня к рукомойнику, вот в этой самой комнате, в детской. “Не плачь, говорит, мужичок, до свадьбы заживет…” Интересно, узнает она меня?

Мужичок…Отец мой, правда, мужик был, а я вот в белом костюме, лаковых башмаках. Со свиным рылом да в калашный ряд… (смотрит на зрителей)

Мой папаша был мужик, ничего не понимал, меня не учил, а только бил спьяна, и все палкой. В сущности, и я был такой же болван и идиот. Ничему не обучался, почерк у меня скверный, пишу я так, что от людей совестно, как свинья. Денег много, а вот образования не хватает. Вот читал книгу и ничего не понял. Читал и заснул. Учитесь, господа, пока вы молоды и ничем не стеснены!

Раневская порывисто встает, ставит чашку, взволнованно ходит.

Раневская: Я не могу усидеть, не в состоянии…Я не переживу этой радости…Смейтесь надо мной, я глупая…Шкафик мой родной…Столик мой…

Увидела Лопахина.

(с досадой) А, это вы…

Лопахин: (целует руку)

Вы все такая же великолепная. Мне хочется сказать вам что-нибудь очень приятное, весёлое. (смотрит на часы) Сейчас уеду, некогда разговаривать…ну, да в нескольких словах. Вам уже известно, вишневый сад ваш продается за долги, на 22 августа назначены торги, но вы не беспокойтесь, моя дорогая, спите себе спокойно, выход есть. Вот мой проект. Прошу внимания! Ваше имение рядом с городом, и если вишневый сад и землю по реке разбить на дачные участки и отдавать потом в аренду под дачи, то вы будете иметь самое малое 25 тысяч в год дохода.

Гаев: Какая чепуха!

Раневская: Я вас не понимаю, Ермолай Алексеевич…

Лопахин: Место чудесное, река глубокая. Только, конечно, нужно поубрать, почистить…например, скажем, снести все старые постройки, вот этот дом, который уже никуда не годится, вырубить старый вишневый сад…

Гаев (быстро, горячо, выглядывая из-за плеча Раневской): В энциклопедическом словаре упоминается про наш сад!

Раневская: (возмущенно) Вырубить? Милый мой, простите, вы ничего не понимаете. Если во всей губернии есть что - нибудь интересное, даже замечательное, так это только наш вишневый сад.

Лопахин: Замечательного в нем только то, что он очень большой. Вишня родится раз в два года, да и ту девать некуда, никто не покупает.

Гаев: (подняв палец) ...в энциклопедическом словаре...

Лопахин: Если ничего не придумаем и ни к чему не придем, то 22 августа и вишневый сад, и все имение будут продавать с аукциона. Решайтесь же! Другого выхода нет, клянусь вам. Нет и нет.

Фирс: В прежнее время, лет сорок-пятьдесят назад, вишню сушили, мочили, мариновали, варенье варили, и, бывало...

Гаев: Помолчи, Фирс.

Фирс: И, бывало, сушеную вишню возами отправляли в Москву и в Харьков. Денег было! И сушеная вишня была тогда мягкая, сочная, сладкая, душистая... Способ тогда знали...

Раневская: А где же теперь этот способ?

Фирс: Забыли. Никто не помнит.

Лопахин: Не хочется уезжать. Ежели надумаете насчет дач и решите, тогда дайте мне знать, я взаймы тысяч 50 достану. Серьезно подумайте. (Уходит)

Все молчат.

Гаев: Сад весь белый. Ты не забыла, Люба? Вот эта аллея идет прямо, прямо, точно протянутый ремень, она блестит в лунные ночи. Ты помнишь? Не забыла?

Раневская: О мое детство, чистота моя! В этой детской я спала, глядела отсюда на сад, счастье просыпалось вместе со мной каждое утро, и тогда он точно таким, ничего не изменилось. (Смеется) Весь, весь белый! О сад мой! После темной ненастной осени и холодной зимы опять ты молод, полон счастья, ангелы небесные не покинули тебя...Если бы снять с груди и с плеч моих тяжелый камень, если бы я могла забыть мое прошлое!

Гаев: Да, и продадут сад за долги, как это ни странно...(разваливается в кресле, курит сигару и говорит мечтательно, глядя в потолок) А хорошо бы получить от кого-нибудь богатое наследство, хорошо бы выдать нашу Аню за очень богатого человека...Хорошо бы...

Раневская: Посмотрите, покойная мама идет по саду... в белом платье! (смеется) Это она.

Гаев: Где?

Раневская: Никого нет, мне показалось. Направо, на повороте к беседке, белое деревцо склонилось, похоже на женщину...

Входит Трофимов (костюм, рубашка- косоворотка или обычная, но со шнурком, очки, в руках книга, вид слегка рассеянный, слегка взлохмачены волосы). Садится на стул, углубляется в книгу, читает, теребит себе волосы.

Какой изумительный сад! Белые массы цветов, голубое небо...

Чехов: Тс-с-с…Господа, это Петя Трофимов. Все его зовут вечный студент. Ну, еще бы! Уж скоро 30 лет, а он все учится, каждый год берет академический отпуск, подрабатывает частными уроками. В семье Раневской он тоже был учителем, теперь учить некого, но он так и привык к семье, его принимают за родного.

Трофимов: (застенчиво снимает шляпу, прижимает её к груди)Добрый день, господа. Человечество идет вперед, совершенствуя свои силы. Все, что для нас сегодня недосягаемо, для вас, господа, станет близким, привычным, понятным. (Встает, взлохмачивает волосы)

Ведь между нами с вами 100 лет. Это и много и мало… Работать надо, господа! У нас в России, работают пока немногие, учатся из рук вон плохо, ничего не читают, в науке ничего не смыслят, в искусстве тем более. Лица серьезные, а за ними пустота… Я не люблю слишком серьезных физиономий, давайте помолчим.

Снова углубляется в книгу

Появляется голова Симеонова- Пищика (костюм, галстук-бант, усики, вид глупый)

Симеонов-Пищик: Вы про меня не забыли? (Бросается к Раневской) Любовь Андреевна! Голубушка! (Целует ей руку) Мне бы, Любовь Андреевна, душа моя, завтра утречком...двести сорок рублей...

Раневская: Нет у меня денег, голубчик.

Пищик: Отдам, милая... Сумма-то пустяшная...

Раневская: Ну, хорошо, Леонид даст... Дай ему, Леонид.

Гаев: Дам я ему, держи карман.

Входит Яша с подносом. На подносе стакан с водой, пилюли, через руку салфетка.

Яша: Может, примите сейчас пилюли...

Пищик: Не надо принимать медикаменты, милейшая... от них ни вреда, ни пользы...Дайте-ка мне их, многоуважаемая. (Берет пилюли, высыпает их на руку, дует на них, кладет их в рот, запивает водой) Вот-с!

Раневская: Да вы с ума сошли!

Гаев: Экая прорва!

Пищик: Я полнокровный, со мной уже два раза удар был, танцевать трудно, но, как говорится, попал в стаю, лай не лай, а хвостом виляй. Здоровье-то у меня лошадиное. Мой покойный родитель, шутник, царство ему небесное, насчет нашего происхождения говорил так, будто древний наш род Симеоновых-Пищиков происходил будто бы от той самой лошади, которую Калигула посадил в сенате... Но вот беда: денег нет! Голодная собака ворует только мясо... Я теперь в таком безденежном положении, что хоть фальшивые бумажки делай. Хорошо, англичане на моем участке белую глину нашли, денег дали.

Чехов: (вскакивает) Господа! Да вы так со временем всю Россию распродадите! По кусочкам...

Пищик: А что делать, Антон Павлович, деньги нужны. Вот скоро по моему участку иностранцы железную дорогу тянуть будут. Опять-таки денежки будут. А там, гляди, ещё что-нибудь подвернется не сегодня-завтра. Дочка Дашенька, может, в билет выиграет...

Чехов: (с досадой) Распродать, выиграть в билет!.. Эх, вы! (садится, отворачивается от всех)

Яша: Любовь Андреевна! Позвольте обратиться к вам с просьбой, будьте так добры! Если опять поедете в Париж, то возьмите меня с собой, сделайте милость. Здесь мне оставаться положительно невозможно.(оглядываясь, вполголоса, рука сбоку прикрывает рот) За границей всё давно в полной комплекции, это же счастье – пожить за границей! Само собой...Что ж там говорить, а здесь, сами видите, страна необразованная, народ безнравственный, притом скука, на кухне кормят безобразно, а тут ещё Фирс этот ходит, бормочет. (умоляюще) Возьмите меня с собой, будьте так добры!(ловит её руку, несколько раз подобострастно целует, Раневская с отвращением его слегка отталкивает, машет, чтоб уходил)

Чехов: И почему это многие русские так преклоняются перед иностранщиной... Наши всегда были богаты своим умом, так зачем же так слепо подражать Западу! У них история, да и культура не имеют таких глубоких корней, как у нас. Где их Золотой век литературы? А Серебряный? ... дико и нелепо стесняться своего, отечественного и хвалить зарубежное...

Есть у меня в пьесе такая мамзель... Да вот она!

Шарлотта: Любовь Андреевна! Ку-ку! А вот и ваша Шарлотта! У меня нет настоящего паспорта, я не знаю, сколько мне лет, и мне все кажется, что я молоденькая. Когда я была маленькой девочкой, то мой отец и мамаша ездили по ярмаркам и давали представления, очень хорошие. А я прыгала Сальто-мортале и разные штучки. И когда папаша и мамаша умерли, меня взяла к себе немецкая госпожа и стала меня учить. Хорошо. Я выросла, потом пошла в гувернантки. А откуда я и кто я – не знаю... Кто мои родители, может, они не венчались...не знаю. (Достает что - нибудь и ест) Ничего не знаю. Так хочется поговорить , а не с кем... Никого здесь у меня из родных- то и нет...

Трофимов: У нас в России работают пока очень немногие. Громадное большинство той интеллигенции, какую я знаю, ничего не ищет, ничего не делает и к труду не приспособлено. Называют себя интеллигенцией, а прислуге говорят “ты”, с мужиками обращаются, как с животными, учатся плохо, серьезного ничего не читают, ровно ничего не делают, о науках только говорят, в искусстве понимают мало. Все серьезны, у всех строгие лица, а между тем у всех на глазах рабочие едят отвратительно, спят без подушек, по 30-40 в одной комнате, везде клопы, грязь, смрад, сырость, нравственная нечистота. И разговоры, все хорошие разговоры у нас только для того, чтобы отвести глаза себе и другим. Пошлость, азиатчина...

Лопахин: Знаете, а я встаю в пятом часу утра, работаю с утра до вечера, ну, у меня постоянно деньги свои и чужие, и я вижу, какие кругом люди. Надо только начать делать что-нибудь, чтобы понять, как мало честных, порядочных людей. (раздраженно) Иной раз, когда не спится, я думаю: “ Господи, ты нам дал громадные леса, необъятные просторы, глубочайшие горизонты, а мы их так бездарно разбазариваем... (пауза) За державу обидно...”

Трофимов: Вся Россия наш сад. Земля велика и прекрасна, есть на ней много чудных мест.

Мне ещё нет и тридцати, я молод, я ещё студент, я ещё многое успею. Я предчувствую счастье, я уже вижу его... Вот оно, счастье, подходит все ближе и ближе, я уже слышу его шаги. А если мы не увидим, не узнаем его, то что за беда? Его увидят вот они... в XXI веке...

Чехов:

Оглянись вокруг, дорогой потомок!
Вокруг тебя наш вишневый сад,
Да только разбит он и неухожен...
Не надо искать, кто во всем виноват.

Засучи рукава и примись за работу,
Не будь равнодушным к своей земле.
Она очень ждет и твою заботу.
Увидит, поймёт и оценит вполне.

Не надо ждать, что придут другие,
Начни с себя, ты - рабочий класс,
И только делом, хорошим делом
Потомки завтра запомнят вас.

Яков Матвеевич:

Таких трудов не знает свет,

Россия-Матушка дивилась,

Вишневый сад – ты был иль нет!?

Куда глядел? Куда все делось?

Промчалось время… столько мест

И лиц мелькнуло пред глазами,

Как счастлив, что остался здесь,

Экскурсоводом перед вами!

Ведущий 2: А. П. Чехов жил и всегда будет жить в сердцах читателей. Посещение домика, в котором он родился, гимназии, театра, знаменитой чеховской лавки, московских квартир, ялтинской белой дачи и усадьбы в Мелехово возбуждает много мыслей о прошлом и настоящем русского народа. Хочется, чтобы в нашей жизни было еще больше красоты и света, всего прекрасного, о чем так мечтал Антон Павлович. Ведь жизнь, данная человеку только раз, так скоротечна. Мы знаем: в наших силах оставить память о себе, даря тепло и улыбки, помогая друг другу, чтобы жизнь не походила без пользы.

Адрес публикации: https://www.prodlenka.org/metodicheskie-razrabotki/413756-scenarij-jekskursija-po-chehovskim-mestam-ros