Композиторы детям. С. Прокофьев «Детская музыка»

Муниципальное бюджетное учреждение дополнительного образования

«Детская школа искусств № 4»

городского округа Сызрань

Композиторы детям.

С. Прокофьев «Детская музыка»

Обзорный анализ и методические рекомендации преподавателям школ искусств

Преподаватель МБУ ДО ДШИ № 4

Гаврилова Валентина Михайловна

Сызрань

2021г.

Содержание

I.Введение

II. Методический анализ пьес и вытекающие задачи в работе с учащимися:

1.Утро

2. Прогулка

3.Сказочка

4.Тарантелла

5. Раскаяние

6. Вальс

7. Шествие кузнечиков

8. Дождь и радуга

9. Пятнашки

10. Марш

11.Вечер

12. Ходит месяц над лугами

III. Заключение

IV. Литература

В наше время, когда цифровые технологии стремительно ворвались в жизнь и стали ее неотъемлемой частью, важно, может быть, как никогда раньше, сохранить бережное отношение к творчеству, к самовыражению. Понятно, что интерес к этому закладывается в самом раннем возрасте. И роль музыки в этом трудно переоценить. И здесь ценно все: от умения слушать и понимать ее до воспроизведения юным исполнителем замысла композитора и своих эмоциональных переживаний.

Для маленьких любителей музыки сочиняли многие, почти все композиторы, но, пожалуй, трудно найти среди них такого, который бы уделял этой области творчества столько пристального внимания и неподкупного интереса, сколько уделял великий русский композитор С. Прокофьев. Детский мир с его играми и увлечениями, радостями и тревогами, всегда оставался близок композитору.

Творчество С. Прокофьева получило широкое признание во всём мире. Его музыка рождена живым ощущением времени, в котором он жил. Она передаёт мир чувств современников, острые драматические события эпохи и веру светлого начала в жизни. «Восторженный певец жизни, солнца и молодости, он дал людям растревоженного и жестокого 20-го века ту радость и свет, которых им так не хватало» - так сказал о С. Прокофьеве замечательный советский композитор Д. Кабалевский.

Как и другие композиторы-пианисты, С. Прокофьев самые сокровенные думы и самое дерзновенное новаторство доверял фортепиано. Первые композиторские опыты С. Прокофьева - это фортепианные пьесы, которые заставили говорить о нем, как о самобытном композиторе. Стиль С. Прокофьева определился сразу. Он совсем не был похож на стиль его старших современников. В отличие от рахманиновской кантилены и скрябиновской утонченности и кружевного плетения, С. Прокофьев рассматривает фортепиано как клавишно-ударный инструмент. Именно этим и объясняется наличие в его фортепианных пьесах обилия акцентов, частые нон легато и стаккато, типичные токкатные эпизоды. Со стороны эмоционального восприятия для музыки С. Прокофьева характерны такие черты как искренность, простота, отсутствие внешней пышности, прозрачность фактуры и четкая графичность мелодии.

Истоки творчества С. Прокофьева можно найти у Й. Гайдна и молодого Л. Бетховена. Необычные сочетания регистров, яркие динамические эффекты свидетельствуют о продолжении традиций Р. Шумана и М. Мусоргского («Картинки с выставки»). А такой прием как игра мелкими пассажами в верхнем регистре, заимствованном у К. Дебюсси, говорит о его внимании к музыке импрессионистов.

В его фортепианном наследии около 125 фортепианных пьес, куда входят циклы программных миниатюр, среди которых: «Мимолётности», «Сарказмы», «Сказки старой бабушки», « Детская музыка». Уже само название цикла говорит о том, для кого предназначены музыкальные миниатюры и о ком они.

В 1935 году в памятное поленовское лето С. Прокофьев, отдыхая от напряженной работы над балетом «Ромео и Джульетта», вспомнив о просьбе В. Алперс, самозабвенно многие годы преподававшей в музыкальных школах Ленинграда, быстро, единым духом сочинил 12 фортепианных миниатюр для детей. Этот цикл пьес стал в какой-то мере выражением его поисков художественной простоты и искренности в искусстве. Сборник принадлежит к числу лучших в мировой фортепианной литературе для детей. Вместе с тем, пьесы С. Прокофьева далеко выходят за рамки педагогического репертуара. Благодаря своей высокой художественной ценности, они могут доставить наслаждение и взрослым слушателям, и исполнителям, каждому, кому дорог мир чистой поэзии детства. Композитор умеет смотреть на окружающий мир глазами ребенка, непосредственного и любознательного. Он затрагивает в этом цикле пьес разнообразный круг детских интересов и увлечений.

Подобно «Детскому альбому» П. Чайковского, сборник открывает пьеса, рисующая утро ребенка, а заключает альбом вечерний пейзаж «Вечер» и «Ходит месяц над лугами». Картины природы чередуются с играми, танцами и бытовыми зарисовками. Интересно, что все 12 пьес имеют четко выраженную трехчастность строения. Это и не удивительно, ведь именно 3х частная форма, сочетающая в себе контрастность и повторность в изложении основных музыкальных мыслей, способствует удобству восприятия музыки, предназначенной для маленьких слушателей и исполнителей.

Первая пьеса — «Утро».

Это, как бы, эпиграф сюиты: утро жизни. Короткие «всплески аккордов», словно солнечные блики, распахивают окно в пробуждающуюся природу. В сопоставлении регистров ощущается пространство, воздух! Мелодия звучит ласково, как прикосновение маминых рук. Она чуть мечтательна и кристально чиста, словно улыбка доброй феи. Почерк — характерно прокофьевский: параллельные движения и игра через руку, охват всей клавиатуры и скачки, четкость ритма и определенность разделов. Необычайная простота, но не упрощенность.

При работе с учеником над этой пьесой педагог должен обратить особое внимание на правую педаль. Ученику надо усвоить, что нажимать педаль следует после того, как услышан звук или аккорд. Снимать же точно по знаку снятия педали. Только при точном её использовании возможно достичь ощущения струящегося звука, звуковой перспективы, а вместе с нейиллюзии выпуклости воздуха.

До - мажорные трезвучия в партиях левой и правой рук следует играть мягко, но глубоко. В басу подчеркивается нижний голос, передающий в данном случае не мужественность, а благородство и бархатный тембр. В партии правой руки подчеркивается верхний голос, причем, можно предложить ученику представить и передать в нем хрустально звенящую тишину утреннего воздуха, чтобы добиться ясного и, вместе с тем, легкого и прозрачного звучания аккорда.

Особую трудность представляют точные переносы руки по клавиатуре. Они должны быть спокойными, плавными и уверенными, поэтому следует позаботиться о точном распределении движения во времени.

Не должны остаться без внимания выразительные реплики во второй половине 1,3, 5, 7 и аналогичных тактов.

Средний раздел делится на 2 эпизода. Первый построен на красочном сопоставлении полнозвучной, не спеша льющейся мелодии в басу и мягко колышущегося фона нежных восьмых в среднем и высоком регистрах. Можно представить звучание этих восьмых в скрипичном исполнении (оркестральное толкование голосов типично для творческого почерка Прокофьева.) Лиги по 2 ноты не должны дробить мелодическую линию этого аккомпанемента, исполнителю важно создать волнообразное и мерное движение восьмых, объединенных в более крупные смысловые лиги. Кисть правой руки ученика должна двигаться плавно и гибко, как бы «дышать», по выражению Шопена. Кончики пальцев легко касаются клавиш. Напротив, пальцы левой руки, ведущей основную мелодию, глубоко проникают в клавиатуру и переступают по дну клавиш. Важно следить, чтобы не было акцентов на каждую длинную ноту: у музыканта должно хватить «дыхания» на большие мелодические отрезки.

При исполнении этой пьесы, как и других лирических пьес Прокофьева, важно, чтобы ученик осознал и прочувствовал именно прокофьевскую лирику, которой чужды сентиментальность и чрезмерность и, которая покоряет чистотой и искренностью.

Утро пахнуло свежестью. Дети вышли на прогулку. Их трудовой день начался. Вторая пьеса так и называется - «Прогулка».

Она родственна первой пьесе по колориту пасторальности звучания. Походка малыша тороплива, хотя и несколько неуклюжа. Уже в первых тактах передан ее начальный ритм. Надо успеть все увидеть, ничего не пропустить, в общем, дел очень много…

Графическая контурность мелодии и характер непрерывного движения с отстукиванием четвертей призваны создать колорит детски наивной сосредоточенной «деловитости». Однако, легкость чуть вальсирующего ритма сразу же переводит эту «деловитость» в соответствующие рамки ребячливой непосредственности, увлеченности.

Если М. Мусоргский воплотил в музыке о детях особенности речи ребенка, то С. Прокофьев в пьесе «Прогулка» запечатлел некоторые движения, свойственные детям. Отсюда и особенности ритма, рисующего подпрыгивающую походку.

Одним из важных условий хорошего исполнения этой пьесы является ощущение двухтактной природы музыкального материала. Конкретно это означает, что первая доля в 1,3,5 и аналогичных тактах слегка акцентируется, а в 2,4,6 и т.д. тактах исполняются легко. Звучность партии левой руки в 1-й части произведения - легкая, полетная, четкая. Пальцы исполнителя играют на поверхности клавиш. Наоборот, мелодия в партии правой руки очень напевная, глубокая. Пальцы играющего мягко, но вязко переступают по дну клавиш, словно «месят» пластилин.

В среднем разделе пьесы в партии правой руки появляется двухголосие, причем, оба голоса имеют разные динамические градации, которые необходимо точно передать в исполнении. Для достижения самостоятельной окраски голосов в партии одной правой руки полезно поучить двумя руками эти фрагменты, вслушиваясь в звучание. Важно, для точного исполнения в этих местах leqato, уделить внимание аппликатуре. Очень оркестрово звучит эпизод atempo (36-52 такты), где напевным вопросительным интонациям альтов отвечают мягкие реплики виолончелей. Таким образом, встает задача тембровой окраски голосов, вызывающих ассоциацию с разными инструментами.

Вся миниатюра должна быть пронизана живым, упругим ритмом, передающим ощущение движения. Третья пьеса — «Сказочка»

Это мир незамысловатой детской фантастики. Здесь нет ничего поражающего воображение - злого, страшного, чудовищного. Это мягкая, добрая сказочка-повествование, в которой тесно переплетены и быль, и мечта.

Скорее всего, тут воплощаются образы не сказки, рассказываемой детям, а их собственные представления о необычном, фантастическом, всегда живущие в сознании детворы совершенно рядом с реально виденным и пережитым. Собственно, подлинная фантастика появляется только в среднем разделе на ремарке sostenuto, а в крайних разделах преобладает сосредоточенное повествование с незатейливой мелодией на фоне постоянно повторяющихся ритмических оборотов. Эти ритмические повторы как бы «цементируют» форму «Сказочки». Пьеса напоминает русский жалеечный наигрыш, который выразительно оттеняет подголосочно-полифоническая ткань пьесы.

Большую сложность при изучении этого произведения представляет исполнение голоса – фона. Сложность заключается в безукоризненно ровном проведении ostinato. Группы из 3-х звуков, объединенных лигой, должны отделяться друг от друга почти незаметным снятием руки. Прикосновение пальцев к клавишам предельно чуткое, движения их должны быть как бы внутри клавиш. А вот в исполнении мелодии следует добиваться полного певучего звучания, где бы она ни проходила, в партии правой или левой руки. И здесь встает задача технической самостоятельности обеих рук при не- совпадении и штрихов, и динамической окраски. В этом случае определенный результат дает прием немого проигрывания, когда то, что должно звучать очень тихо, не проигрывается, а лишь показывается пальцами на клавишах, едва касаясь их, в то время как другая рука играет полнозвучно свою партию.

Звучание секунд в среднем разделе пьесы не резкое и пугающее, а мягкое, завораживающее, как бы цветное. Поэтому большая роль отводится тонкому использованию педали и слуховому контролю.

Контрастом к спокойной по характеру пьесе «Сказочка» звучит энергичный жизнерадостный, полный задора, итальянский танец «Тарантелла».

Это виртуозная пьеска жанрово - танцевального плана, передающая безудержную темпераментность ребенка, захваченного стихией веселого танца. Упругий ритм, бойкие акценты, колоритность тональных сопоставлений — все это увлекательно, легко, радостно, как на карнавале. И в то же время по-детски просто, без специфической итальянской остроты, которая вряд ли была бы понятна русской детворе.

В «Тарантелле» нет ни одной подлинно итальянской мелодии. Тем не менее, композитор удивительно тонко, с художественным вкусом воссоздает своеобразный национальный колорит танца. Крайние разделы пьесы характеризует четкий ритм, лаконичность мысли и темперамент. Яркий контраст привносит в музыку этой пьесы очаровательная мелодия среднего эпизода, полная мягкого юмора и улыбок. Эта часть написана с характерной для творческого почерка композитора размашистостью мелодии, она звучит ликующе, полетно, что усиливает впечатление стремительности движения.

«Тарантелла» очень эффектна и её своеобразие заключается в сочетании лаконичного изложения с особой красочностью музыкального языка, которое достигается за счёт частых смен тональностей. Автор придает традиционным триольным фигурам особую выразительность, постоянно перенося их в другой голос и вводя акценты, создающие энергичные метроритмические перебои.

При разучивании учеником этой пьесы необходимо обратить его внимание на четкость пульса (в помощь будет мысленная игра по нотам с дирижированием на 2/4) и артикуляцию восьмых (пальцы должны не прилипать к клавишам, а отлетать от них при смене друг друга). Особой заботы требует лёгкое исполнение восьмых после акцентированного звука. В противном случае пьеса прозвучит тяжело и сердито, что противоречит истинному характеру танца. Не менее тщательной работы требует исполнение несовпадающих в обеих партиях акцентов. И, наоборот, необходимо внимательно отнестись к совпадению восьмых длительностей в обеих партиях там, где в партии левой руки проходит короткий мотив на легато, например, во 2-м такте и в подобных. Стаккато в этой пьесе следует играть остро, но не жестко, движением руки из клавиатуры при активных кончиках пальцев. Важно сохранить темп и движение в средней части, не размягчаться в юморе, а живо и весело шутить на музыкальном языке. В заключительных 4-х тактах хочется услышать ликующие фанфары, торжественно провозглашающие конец народного праздника.

Работа над «Тарантеллой» воспитывает сценическую и техническую выносливость, координацию движений, артикуляцию.

Многие композиторы писали произведения для детей, основываясь на традициях романтизма. Это, так называемые, пьесы – настроения. С. Прокофьев же раскрывает душевный мир ребенка в тесной связи с образами природы, с явлениями окружающей действительности. В цикле пьес «Детская музыка» есть только одно произведение о внутренних переживаниях маленького героя.

«Раскаяние» - психологическая миниатюра, тонко передающая непростое состояние малыша, угнетенного стыдом за содеянное. Первоначально пьеса так и называлась «Стыдно стало». Как непосредственно и трогательно звучит печальная мелодия. Как искренно и, словно «от первого лица», переданы раздумья и связанные с ними ощущения, охватывающие маленького человека во время таких сложных переживаний!

Слушая пьесу, невольно погружаешься во внутренний мир ребенка и живешь его эмоциями. С. Прокофьев использует здесь тип «поюще-говорящих» мелодий, в которых элементы речитатива и кантилены одинаково выразительны. В 9-12 тактах мелодия звучит на расстоянии 2-х октав, в октавном удвоении (излюбленный прием Р. Шумана). В таких случаях следует позаботиться о тембровой окраске голосов. Светлой грусти верхнего регистра противопоставляется благородная печаль нижнего голоса.

В эпизоде tranquillo композитор отвлекается от изображения внутреннего мира ребёнка и переносит нас на лоно природы, будто маленький герой, на какое-то время забыв о переживаниях, увлекся наблюдением за медленно плывущими по бездонному небу облаками. Отдаленность « парящей» мелодии в верхнем регистре от сочных глубоких басов, составляющих особую мелодическую линию, создает ощущение большого пространства.

С 25-го такта первоначальная мелодия возвращает настроение раскаяния. Это начало репризы. Она несколько варьирована. Последние 8 тактов пьесы выражают душевное успокоение малыша. Искреннее раскаяние в совершенном проступке принесло ребёнку прощение, и под ласковым прикосновением материнской руки он умиротворенно засыпает. Арфовые ходы в партии левой руки перекликаются с мотивами в партии правой руки, передающих ощущение душевного облегчения и тепла.

Выразительное исполнение этой пьесы не предполагает сентиментальности, в противном случае это может повлечь за собой излишнюю растянутость движения и тем самым осложнит выстраивание формы. Будущему исполнителю следует провести большую работу над интонацией. Она здесь в каждом мотиве напоминает печальный вздох. В «половинных» надо слышать движение живого звука по всей длительности, а не только в момент нажатия на клавишу и чутко передать его четвертной в конце лиги (2,4-й такты и в аналогичных). Пальцы погружаются на дно клавиш мягко, без толчков. В 25-м и 27-м тактах следует обратить внимание на выразительное проведение первоначальной мелодии, завуалированной в восьмых. Здесь важно правильно распределить вес руки, которая должна опираться на звуки главной мелодии, как впрочем, и в тактах 9-12, а сопровождающий материал играется легким касанием пальцев. Для убедительного раскрытия настроения следует внимательно отнестись к tenuto, « пережить» хроматические ходы. Педаль в пьесе выполняет колористическую роль, добавляя убедительности настроению. Ученик должен ее использовать не формально, а внимательно вслушиваться в чистоту звучания.

Шестая пьеса - легкий воздушный грациозный «Вальс». В такого рода закономерности чувствуется не только логика сюитного разнообразия, но проявляется и логика музыкально-сценического мышления С. Прокофьева, где не последнее место занимают театральные законы контрастного чередования сцен. Нежный, пленительный ля-мажорный «Вальс» говорит о связях детских образов с миром хрупких и обаятельных женских образов театральной музыки С. Прокофьева. Эти две линии его художественных идеалов перекрещиваются и питают друг друга. В его девических образах есть детская непосредственность. В его детских образах есть женственная очаровательность, трогательная влюбленность в мир и жизнь. Те и другие поражают обаятельностью и воплощаются композитором тепло и вдохновенно.

Работая над этой пьесой важно, чтобы исполнитель не мельчил мелодию на отдельные фразы и тем более мотивы, а объединял их в более крупные построения. Поэтому четвертные-tenuto не следует выделять, а играть их певуче, мягко и протяженно, чтобы они не дробили мелодическую линию. В помощь будет и crescendo, которое, усиливая звучание к кульминации мысли, способствует объединению мелких построений. Особенно это важно в средней части (25-39т.), где мелодический рисунок становится более дробным, в виде секвенций на фоне ритмичных восьмых в сопровождении.

Ученик должен тщательно проработать и аккомпанемент: басовый звук берется всегда движением руки сверху вниз и слегка придерживается пальцем, а аккорды играются легким движением руки от клавиатуры вверх.

Необходимо обратить внимание ученика на мелодию в репризе. В самом ее начале ведущим голосом является нижний. В заключении вальса мелодия захватывает все больший диапозон, устремляясь вверх и, наконец, достигнув «ре» 4-й октавы, словно маленький лучик, застывает, мечтательно останавливаясь в движении.

Только при условии тщательной проработки технических задач, понимания особенности мелодического рисунка, ощущения «дыхания» в самой мелодии возможно достичь в исполнении полётности, воздушности и кружения.

Седьмая пьеса — «Шествие кузнечиков». Это быстрая и веселая пьеса, музыкальная картинка о радостно стрекочущих кузнечиках, которые своими поразительными скачками всегда вызывают неподдельный интерес у ребят. Фантастичность образа не выходит за рамки обычных детских выдумок и в этом отношении заметно отличается от, скажем, таинственной фантастики «Щелкунчика» П. Чайковского. По сути, это забавный детский галоп, в средней части которого слышны интонации пионерских песен.

Быстрый темп, смелые скачки на большие расстояния, угловатая мелодика создают выразительную картинку из жизни причудливых маленьких обитателей полей и лугов. В этой остроумной миниатюре достигнуто органичное соответствие слуховых и зрительных впечатлений. Слушая или играя пьесу, почти веришь, что волшебным образом кузнечики оживают, и ты слышишь их звенящее стрекотание и видишь их трепещущее упругое тельце с длинными ножками, неожиданные стремительные прыжки.

В самом начале знакомства ученика с этой пьесой важно обратить его внимание на то, какими средствами музыкальной изобразительности С. Прокофьев нарисовал забавных героев этой картинки. В крайних частях кузнечики охарактеризованы острым пунктирным ритмом, колючим звуком, внезапными бросками из одного регистра в другой. Отсюда появляется необходимость в работе ученика над этой пьесой тщательно добиваться точного исполнения ритмического рисунка, сухого подстукивающего звука, быстрой реакции и точного движения рук при переносе по клавиатуре. Необходимо, чтобы ученик ощущал тяготение мелодии к 4-у такту каждой фразы и не акцентировал сильные доли в предыдущих тактах.

В среднем разделе короткие мелодические фразы отличаются причудливым рисунком, изломанностью и извилистостью. Исполнять мелодию следует гибко, певучим звуком и очень ритмично. В си - мажорном фрагменте пьесы (30-42т.) требуется отдельная проработка партии левой руки для формирования точного ощущения расстояний от баса к интервалу. Не лишним будет отдельно поучить ход только первых долей (терции и кварты), чтобы вслушаться в их скрытую мелодическую линию. Нельзя оставлять без внимания частые тональные сдвиги, они должны вносить в исполнение новые краски. Кузнечики обрисованы хотя и разными средствами, но однопланово, заостренно, зримо. Вот это единство в создании образа и следует передать исполнителю.

Изучение этого произведения развивает навыки цепкого, точного и легкого прикосновения, ритмической дисциплины, быстрой реакции и, вместе с тем, непринужденности исполнения.

Оригинальна пьеса «Дождь и радуга» - самая живописная музыкальная зарисовка из всех прокофьевских миниатюр, посвященных образам природы. Маленькое интермеццо, оно являет собой любопытный пример колористической звукозаписи композитора.

«Капли дождя», начинающие пьесу - это поэтично - музыкальное отображение реальной действительности, хорошо знакомой детям. Песенка дождевой капли звучит однообразно, уныло и монотонно. Чувство грусти, пробуждаемое ею, выразительно передают тоскливые интонации уменьшенной терции. Эффект усиливается, если повторяющиеся звуки «ре» подхватить педалью – они тогда словно раскалывают терцию на 2 щемящие сдвоенные малые секунды. Несколько разряжают эмоциональное напряжение следующие за ними гроздья целотонных созвучий. Эти импрессионистские гармонии создают вместе с тем чисто зрительные мелодии. И вот уже воображение рисует картинку, в которой дождевые капли, барабаня по оконному стеклу, растекаются по нему, всё более его затуманивая.

В этой звуковой сфере, передающей унылое настроение плачущей природы, рождается новый образ – радуги, которая ассоциируется со светлой солнечной улыбкой. С. Прокофьев мастерски воспроизводит зарождение темы радуги на звуках «соль», неприметно возникающих в четных тактах и постепенно вырастающих в полукружие протяженной мелодической линии. Нежная, словно парящая, в высоком регистре мелодия, подобно расцветающим краскам радуги, мягко переливающимся сквозь прозрачную завесу дождя, поёт о торжестве радости и красоте жизни.

Эта пьеса очень созвучна непосредственной детской душе, в которой слезы и счастливая улыбка соседствуют совсем рядом. Частые случаи употреблений композитором диссонирующих интервалов и аккордов должны восприниматься как средства колористического воздействия на слушателя. Эти созвучия следует брать не резко, а певучим туше с точным соблюдением педальных указаний. Сопровождение мелодии радуги таит в себе скрытую мелодическую линию. Ученику следует отдельно поиграть терцовую линейку (9 -16 т.), вслушиваясь и выразительно выстраивая интервалы. Особой заботы требуют широкие ходы от терций в первой октаве к басу «До» в большой октаве. Эти расстояния надо как бы измерить в голове и сформировать мышечные ощущения. Движения левой руки должны быть спокойными и точными по времени. Это выполнимо, если удобную партию правой руки играть не глядя, сопровождая взглядом движения левой руки.

Пьеса «Дождь и радуга» развивает художественный вкус, музыкальное воображение, а также пластику пианистических движений и чуткость прикосновений.

Пьеса «Пятнашки» очень созвучна пьесе «Тарантелла». Их роднит задорный характер музыки, фактура изложения, похожий рисунок мелодии, непрерывное движение триолей. Слушая или играя это произведение, невольно представляешь увлеченно догоняющих друг друга ребят с мячом, их шутки, детские проказы и веселый смех. Неожиданные модуляции, мелодические повороты, акценты, скачки в партии левой руки создают у слушателя впечатление стремительности и порывистости - всего того, что присуще озорным детским забавам. Легкая, скерцозная по характеру, виртуозная пьеса, она далеко непроста в освоении и исполнении. По сути это высокохудожественный этюд, в котором перед исполнителем поставлены ряд определенных технических задач:

1) овладение репетиционной техникой в быстром движении путём подмены пальцев на одной клавише,

2) освоение фактуры токкатного типа с элементами скачков и перекрещиванием рук.

Для удовлетворительного решения этих задач обязательным условием является строгое соблюдение аппликатурной дисциплины и ритмическая выдержка, выработка точных и свободных движений руки в скачках, а также умение четко проговорить и услышать каждый звук. Для успешного выполнения репетиционной техники целесообразно поучить упражнения: на одной клавише играть пальцами 4-3, 4-3-2, 4-3-2-1, с легким вибрированием кисти и ее движением в одной плоскости в сторону отыгравшего пальца, последний звук слегка акцентируется. Определенное облегчение для технического удобства игры может принести мысленная перегруппировка восьмых внутри триолей, как бы объединение от 2-й восьмой одной триоли до 1-й восьмой следующей триоли, не акцентируя и не нарушая при этом целостности мелодической линии фразы.

Изучение пьесы развивает цепкость кончиков пальцев, моторику движения, сценическую выносливость.

Вдохновенно написана десятая пьеса «Марш». Эта пьеса-образец лаконичности и точности интонации. С. Прокофьев, как и во многих других сочинениях, проявил в этой миниатюре для детей неподдельный интерес к тому, чем живут ребята, что происходит в их жизни и как. В «Марше» несложно услышать излюбленный композитором образ причудливого комического шествия. На фоне лаконичного ostinato, с его чеканной ритмической пульсацией, игрушечно и забавно звучат нарочито «серьезные» форшлаги и не совпадающие с сильными долями акценты.

Для передачи ясного, бодрого характера этой пьесы необходимо достигнуть предельной точности в выполнении всех, даже самых незначительных, подробностей нотного текста. Ученику должны стать понятны все аппликатурные указания, распределения больших и малых акцентов, штрихов и особенностей динамики. Движения рук исполнителя следует выстраивать по звуковому образу данного эпизода. Например, маленькие лиги по две ноты исполняются погружением руки в клавиатуру на 1-й ноте и снятием руки на 2-й ноте. В 12-м , 14-м, 16-м и 17-м тактах левая рука делает широкие ходы и в этом случае можно порекомендовать после проработки самого движения, с целью формирования точных мышечных ощущений, научиться играть не глядя на правую руку.

В среднем эпизоде, состоящем из 2-х фраз, надо уделить внимание подчеркнутым четвертным на первой и третьей доле. Их следует не слишком выделять, чтобы они естественно вписались в мелодическую линию, не нарушив ее целостности.

Особое внимание потребует проработка форшлагов: они не должны звучать смазанно, невнятно, но предельно четко, легко, остро. С этой целью полезно поучить форшлаг с четвертью разными руками, а именно: форшлаг играет левая рука, а четвертную берет правая рука, затем одной правой рукой. Важным условием в передаче маршеобразного характера является безукоризненно точный пульс в игре.

Педаль здесь выполняет красочную роль и берется на акценты и в коротких лигах.

Изучение этой пьесы развивает не только художественный вкус, но и самостоятельность рук, координацию движений, внутреннее ощущение пульса.

Завершают цикл две светлые напевные миниатюры.

«Вечер» звучит как поэтичный ноктюрн, наполненный акварельной нежностью музыкальных красок. В фактуре пьесы прослеживаются черты классической музыки. Так, непрерывно пульсирующие созвучия в начале сопровождения напоминают аккомпанемент в сонатинах, но у С. Прокофьева они отличается большей самостоятельностью и выразительностью. Активизация баса придает движению восьмых характер покачивающего баюкивания, создающего настроение безмятежности, душевного спокойствия и умиротворения. Изящная мелодия в верхнем регистре, напоминающая звучание флейты, благодаря этим начальным импульсам в аккомпанементе, воспринимается еще более текучей и парящей. В дальнейшем, она, словно легкие летние облачка, тающие в синеве небосвода, плавно растворяется в фигурации, похожей на альбертиевы басы.

Музыка этой очаровательной пьесы наполнена чистотой и благородством чувств, подлинной человечностью. Впоследствии автор использовал ее в качестве темы любви Катерины и Данилы в балете «Сказ о каменном цветке».

Для того чтобы задумчивая нежная тема прозвучала достаточно красиво, надо позаботиться о втором звуковом плане. Ученику предстоит серьёзно заняться аккомпанирующей партией левой руки, которая в первых двенадцати тактах должна напоминать по звучности хор поющих тихо за сценой. Важно, чтобы у ученика сформировалось ощущение чуткого погружения руки и пальцев, мягко передвигающихся по самому дну клавиш, почти не отрываясь и перемещающихся как бы внутри клавиш. Особо следует позаботиться о выразительности звучания линии басового голоса. Далее, в маленькой интермедии, где подготавливается более яркое проведение основной мелодии, необходимо точно передать вступление каждой реплики, возникающей то в верхнем, то в нижнем голосе. Шестнадцатые, переливаясь, вызывают ассоциацию ряби на воде от движения вечернего прохладного воздуха. Пальцы играют как бы на поверхности клавиш, не утопая до дна.

Средняя часть построена на длительных органных пунктах. Их звучание не должно быть перегружено и исполняться назойливо. И в то же время они должны постоянно ощущаться, создавая иллюзию бескрайнего простора и спокойной созерцательности. Исполнителю следует позаботиться о непрерывности, без «зазоров» между звуками, мелодической линии баса. Говоря об исполнении мелодии в этой части, ученику следует добиваться безукоризненной синхронности в аккордах и особого прикосновения: клавиши должны быть скорее ощупываемы, чем ударяемы. Здесь уместно вспомнить слова известного австрийского пианиста С. Тальберга, писавшего об исполнении кантилены на фортепиано: «…при простых, нежных кантиленах нужно как бы месить клавиатуру, обжимать ее рукой, состоящей словно из одного мяса и бархатных пальцев».

В репризе сохраняется остинатный бас, а вот мелодия спускается сверху вниз, словно погружая слушателя в сгущающиеся сумерки перед наступлением ночи. Рисунок мелодии очень прихотлив. Он охватывает огромный диапазон (от «ре» 3-й октавы до «фа» 1-й октавы), удивляет широкими интервалами и хроматизмами. Перед учеником встает задача внимательного интонирования и гибкого объединения всех составляющих. При всей своей угловатости, мелодия необычайно выразительна и буквально источает изящество, нежность, искренность. Динамический ресурс этой пьесы скромный, от «p» до «mf», что способствует созданию атмосферы вечерних сумерек и задушевному настроению.

Использование педали в этом произведении должно быть очень вдумчивым. Ее роль здесь колористическая, обогащающая звучание, поэтому не должно быть формального подхода.

Изучение этой пьесы дает бесценный опыт чуткого прикосновения в звукоизвлечении, тонкой градации в нюансировке.

Пьеса «Ходит месяц над лугами» по чистоте мелодического рисунка и спокойной плавной ритмике близка к русским лирическим и хоровым песням. Тем не менее, здесь нет цитирования народного вокального творчества. Сам композитор писал об этом: «Ходит месяц над лугами» написана на собственную тему, а не народную. Я жил тогда в Поленове, в отдельной избушке с балконом на Оку и по вечерам любовался как месяц гулял по полянам и лугам». « В непрерывном, плавном, скользящем движении предстаёт перед слушателями красочная прелесть природы, смягченная, завуалированная мягким матовым освещением, которое придаёт пейзажу своеобразное тихое завораживающие сияние».

Средства воплощения образа очень скромны и в то же время богато разнообразны: плавная мелодия искусно варьируется - она звучит в различных тональностях и регистрах, перетекает из одного голоса в другой, движется синкопами и, наконец, растворяется в фигурации сопровождения. Непрерывное плавное движение сохраняется на протяжении всей пьесы и вместе с тем в чем-то изменяется в каждой вариации. Возникают и исчезают подголоски. Никаких резких переходов - связки продолжают характер и ритм темы и незаметно вводят в новую вариацию. При изучении этой пьесы важно осмыслить, прочувствовать и донести многочисленные тонкие детали: тональные и регистровые краски, приглушение и высветление мелодии, педальную завуалированность, чередующуюся с прояснением звучности, словно месяц то прячется за проплывающее облако, то освобождается от него. При исполнении от ученика требуется всепоглощающее внимание и тонкость слуха, чтобы выразить в игре все эти нюансы. Только тогда будет эстетически пережита цельность и многогранность образа. Иначе, пьеса рискует показаться однообразной и скучной.

Особого внимания требует работа над оформлением музыкальных мыслей в пьесе. Авторские лиги здесь скорее оркестрального, чем фразировочного характера. Окончание лиги совсем необязательно означает конец фразы и связано со снятием руки с клавиатуры. А вот в конце действительной фразы следует мягко и гибко снять руку кистевым движением. При проведении мелодии в нижнем голосе (с 19-го такта) необходимо добиваться самостоятельности левой руки и убедительной выразительности в звуковедении. Очень непросто, а потому требует большой работы синкопированное проведение темы в конце пьесы (с 61-го такта). При соблюдении максимального легато надо быть внимательным к плавности мелодической линии, ее горизонтальности, и избегать толчков на отдельных аккордах.

Работа над этой пьесой ценна с точки зрения развития у обучающегося музыкального мастерства и вкуса.

Итак, день завершён. Данную сюиту можно рассматривать как музыкальные картинки ребячьего дня с утра до вечера. Каждая пьеса цикла по- своему очаровательна, привлекает новизной стиля, завораживает гармоническими красками и модуляциями, привлекает причудливым ритмом и особым прокофьевским мелодизмом. Сам композитор писал о своем творчестве: «Кардинальным достоинством или пороком, если хотите в моей жизни всегда были поиски оригинального, своего музыкального языка. Я ненавижу подражание, я ненавижу избитые приемы. Я никогда не хотел что-либо делать только потому, что этого требуют правила. И я не стесняюсь заявить, что по существу являюсь учеником своих собственных идей. Во всем, что я пишу, я придерживаюсь двух главных принципов: ясность в выявлении моих идей, лаконизм, избегание всего лишнего в их выражении».

«Детская музыка», как и все произведения С. Прокофьева для детей, является ярким образцом новаторских поисков композитора и художественным отображением неповторимого мира детства. В свою очередь этот цикл пьес вводит маленьких слушателей и исполнителей в удивительный мир новых образов.

Художественная задача педагога – быть добрым волшебником, помочь ребёнку смело войти в этот светлый, чудесный мир прокофьевской музыки.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ:

1. Арановский, М. Мелодика С. Прокофьева / М. Арановский – Л.: Северное сияние,1969.

2. Вопросы фортепианной педагогики. Вып. 4: Вопросы фортепианной педагогики : Сб. ст. / Под ред. В. Натансона. – Москва: Музыка, 1976

3.Дельсон, В. Фортепианное творчество и пианизм Прокофьева / В. Дельсон. – М., Советский композитор, 1973.

4.Нестьев, И. «Жизнь Сергея Прокофьева» / И. Нестьев. – М.: Советский композитор, 2-е перераб. и доп. изд., 1973. - 713 с.

5.Советская музыкальная литература [Текст] : [учебник для муз. училищ / ред. М. Риттих]; Барановская Р.И., Брук М.С., Иконников А.А. и др. - 4-е изд., перераб. и доп. - М. : Музыка, 1977.

Адрес публикации: https://www.prodlenka.org/metodicheskie-razrabotki/465594-kompozitory-detjam-s-prokofev-detskaja-muzyka