Тема: Коста певец борьбы и свободы

Тема: Коста – певец борьбы и свободы

Оглавление

Введение……………………………………………………………..……....…… 3

Глава 1. Отражение идейно-художественных традиций в творчестве К.Л. Хетагурова……………………………………………………………..……..……6

1.1. Коста – певец борьбы и свободы………………………………………...…..6

Глава 2. Реалистические мотивы в творчестве Коста Хетагурова……………10

2.1. Социально-политические мотивы в реалистическом творчестве Коста Хетагурова………………………………………………………..…………..…..10

2.2.Идейно-эстетическое родство творчества русских писателей с реалистической поэзией Коста Хетагурова……………….…………….……..27

Библиография………………..…………………………………………………. .36

Введение

Актуальность исследования. К.Л. Хетагурову принадлежит особое место в истории Осетии, в истории общественной мысли народов Кавказа. Кто знакомится с жизнью, творческой и общественной деятельностью Коста Хетагурова, поражает его необыкновенно яркое, разностороннее дарование.

Коста Леванович Хетагуров полноправно вошел в великую семью мировых классиков. Время не властно над теми, кто отдал жизнь и талант делу народа. Плоть их воссоединяется с породившей их землей, а ум и дух живут в новых поколениях не только благодарной памятью, но и причастием ко всем делам и свершениям.

Все творчество Коста Хетагурова подтверждает плодотворность только одного пути: служение художественным творчеством людям, народу, прогрессу, свободе. Всей своей судьбой Коста показал, что поэт должен писать не только о народе, но и ради народа. Только любить народ – этого мало. Нужно бороться за его счастье делом и словом. Быть певцом угнетенных - это высший смысл жизни поэта и гражданина. А для этого нужно было слово - суровое до простоты слово, опаленное о сердце, - это слово Коста Хетагурова.

Слияние поэта с людьми и есть та сила, которая является актуальным во все времена. Коста является нашим современником, и будет современником многих грядущих поколений, поэтому тема нашего исследованияактуальна.

Объектом исследования выступают произведения К.Л. Хетагурова, написанные на осетинском и русском языках.

Предметом исследования являются реалистические мотивы в поэзии К.Л. Хетагурова.

Целью данной работы является изучение реалистических мотивов в творчестве К.Л. Хетагурова.

Задачи исследования вытекают из указанной выше цели:

1. Раскрыть особенности социально-политических мотивов в творчестве К.Л. Хетагурова.

2. Выявить влияние русской литературы на творчество К.Л. Хетагурова.

3. Определить реализм осетиноязычного и русскоязычного творчества К.Л. Хетагурова.

Методы исследования. Для успешного решения поставленных задач в работе используются теоретический, текстологический, сравнительно-сопоставительный методы исследования.

Степень изученности темы. Анализу творчества Коста Левановича Хетагурова посвящены труды многих ученных: Абаева В.И., Балаева И.Т., Гамзатова Р.О., Джигкаева Ш.Ф., Джусойты Н.Г., Калоева Б.А., Кокиева К.А., Корзуна К., Кравченко Г.И., Кусова Г., Малинкина А., Сабаева С.Б., Салагаева З.М., Семенова Л.П., Хадарцева А.А. и др.

Теоретическая значимость работы состоит в том, что ее результаты будут способствовать дальнейшей разработке и изучению реалистических мотивов в творчестве К.Л. Хетагурова.

Практическая значимостьисследования.Результаты исследования могут быть использованы при изучении истории осетинской литературы, в лекционных курсах, в методических разработках и пособиях для студентов национальных отделений филологических факультетов.

Положения, выносимые на защиту:

• В высокой идейности, в преданности интересам трудового народа, в широте охвата социально-политических проблем кроется неувядающее значение творчества Коста для прошлого, настоящего и будущего осетинской литературы.

• Коста всю свою жизнь посвятил борьбе против врагов трудящих­ся, против произвола и насилия, в какой бы форме они ни проявлялись, борьбе за освобождение народа от векового гнета и эксплуатации.

• Реализм творчества К. Хетагурова заключался в объективном изображении общественной жизни. Коста верил в чудодейственную силу идей гу­манности, добра, «всеобщей братской любви».

• Коста явился не только основоположником осетинской ли­тературы, но и родоначальником реалистических традиций в ней. Он считал, что ничто так не воспитывает, как правда, как бы сурова она ни была. Какой бы стороны жизни, характера, культуры, обычаев, истории народа поэт ни касался, он прежде всего доискивался правды, освещая ее с разных точек зре­ния — социальной, этической, психологической, эстетической.

Структура работы. Исследование состоит из ведения, 2-х глав, заключения и библиографии.

Глава 1. Отражение идейно-художественных традиций в творчестве К. Л. Хетагурова

1. 1. Коста певец борьбы и свободы

Коста Хетагурову принадлежит особое место в истории Осетии, в истории общественной мысли народов Кавказа. Каждого, кто знакомится с жизнью, творческой и общественной деятельностью Коста Хетагурова, поражает его необыкновенно яркое, разностороннее дарование.

Коста – поэт, публицист и драматург, основоположник осетинской художественной литературы. Коста – воспитанник знаменитой Петербургской Академии художеств – художник, основоположник осетинского изобразительного искусства. Коста – выдающийся общественный деятель.

Казалось бы, это слишком много для одного человека. Человека, вышедшего из маленького, глухого горного аула, постоянно гонимого царскими чиновниками и местными эксплуататорами.

Нужен был не только могучий талант, но и мужество борца, для того чтобы возвыситься над своей эпохой, стать в условиях политического мракобесия конца прошлого столетия глашатаем борьбы против социального и национального угнетения, стать защитником народа, его совестью, его надеждой, его национальной гордостью.

Имя Коста в устах горской бедноты стало легендарным уже при его жизни. Эту славу ему создала прежде всего его неутомимая борьба против притеснителей народа, его готовность принести себя в жертву для родного края.

В своей поэзии, публицистике Коста ярко и правдиво отобразил картины народного горя и нищеты. Он беспощадно клеймил носителей межнациональной розни. Коста с полным правом писал о себе:

Я не пророк… В безлюдную пустыню

Я не бегу от клеветы и зла…

Везде, для всех я песнь свою слагаю,

Везде разврат открыто я корю

И грудью грудь насилия встречаю,

И смело всем о правде говорю.

К эксплуататорам народа, их прислужникам обращены его слова:

Вы жизнь превратили в забаву,

Гнушаетесь честным трудом

И, совесть меняя на славу,

Насилье зовете судом.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

В блестящих хоромах мне душно,

Меня ослепляет их свет…

Их строило рабство веками,

Сгорают в них стоны сирот,

В них вина мешают с слезами…

Нет, будьте вы счастливы сами,

Где так обездолен народ…

Весь смысл жизни Коста видит в беззаветном служении народу. Во имя этого он готов на все лишения и жертвы. Его не пугают ссылки, изнурительный труд на свинцовых рудниках Карачая. Несмотря на царскую цензуру, жандармскую слежку, он все больше оттачивает свое разящее оружие, закаляет волю. Он пишет:

Я смерти не боюсь, - холодный мрак могилы

Давно манит меня безвестностью своей,

Но жизнью дорожку, пока хоть капля силы

Отыщется во мне для родины моей…

Я счастия не знал, но я готов свободу,

Которой я привык как счастьем дорожить,

Отдать за шаг один, который бы народу

Я мог когда-нибудь к свободе проложить.

В этих словах девиз всей жизни Коста. Ему он оставался верным до последнего дыхания.

Коста мечтал о том времени, когда народы сбросят оковы национального и социального гнета. И он не только мечтал, он упорно боролся, не уставая призывать к борьбе, чтобы приблизить час победы. Он предвидел бурю, верил, что наступит желанная свобода. Глубокая вера в светлый завтрашний день четко выражена в стихотворении «Не упрекай меня».

На упреки недругов Коста не раз отвечал, что свободные напевы не гармонируют с бряцанием цепей… «Чье сердце не знает страданья, тот пусть и поет веселей».

Но когда наступит торжество народа, писал он,

…обновленный мир отдастся вечно миру,

С презреньем бросив нож, запекшийся в крови…

Не упрекай меня! – И я настрою лиру

Тогда для равенства, свободы и любви…

Коста нам дорог и близок как певец дружбы народов, как писатель и мыслитель, сумевший подняться до глубокого понимания реакционной сущности человеконенавистнической политики разжигания межнациональной вражды, которую культивировал царизм заодно с местными эксплуататорами.

Горячий патриот родного края, истинный сын своего народа, Коста был пламенным пропагандистом интернационального братства народов. Он не переставал клеймить позором тех, кто сеял вражду между народами, кто в пресловутом лозунге «разделяй и властвуй» пытался найти свой покой. Много ли было в ту мрачную эпоху творческих и общественных деятелей, которые могли бы провозгласить:

Весь мир – мой храм, любовь – моя святыня,

Вселенная – отечество мое…

Люблю я целый мир, люблю людей, бесспорно,

Люблю беспомощных, обиженных сирот,

Но больше всех люблю, чего скрывать позорно? –

Тебя, родной аул, и бедный наш народ.

К.Л. Хетагуров был просветителем и идейным вдохновителем в борьбе за свободу. Его произведения являлись тем источником силы, который поднимал народ на борьбу. Творчество Хетагурова отличает реалистичность. Отражение объективной реальности в произведениях являлось девизом поэта на всем протяжении его творческой деятельности.

Глава 2. Реалистические мотивы в творчестве Коста Хетагурова

2.1. Социально-политические мотивы в реалистическом творчестве

Коста Хетагурова

Коста оказал огромное влияние на дальнейшее развитие осетинской литературы. Нет ни одного сколько-нибудь значительного осетинского писателя из последующих поколений, который бы в той или иной мере не испытал на себе воздействия творческого наследия Коста. В идейном и художественном богатстве его творчества осетинские писатели находили, и еще долго будут находить много поучительного и вдохновляющего.

Чем же определяется значение Коста в истории развития осетинской общественной и художественной мысли? Чем объясняется кровная связь его творчест­ва с нашей современностью?

При ответе на эти вопросы недостаточно ограни­читься замечанием, что он положил начало осетинской литературе, что у него учатся художественному мастерству, ибо он является автором многих талантливых вещей во всех основных жанрах.

«Таланты есть повсюду и всегда: но не одни только таланты нужны для того, чтобы литература имела положительное достоинство: только содержание придает истинную цену ее произведениям» [6, с. 34].

Действительно, разве мало было в литературе ярких имен, которые для наших дней утратили всякое значение, помимо общепознавательного или с точки зрения литературной техники?

Таких героев одного дня в литературе, воспевавших «шепот, робкое дыханье, трели соловья, серебро и колыханье сонного ручья» Д. Писарев называл, хотя и резко, но, в сущности, верно, «козявками, копающимися в цветочной пыли» и вздымающими в ней ра­дужные вихри на потребу невзыскательной публике» [3, с. 15].

Коста относится к числу поэтов, в творчестве которых слышится дыханье трудное угнетенного народа, крик буревестника перед очистительной грозой, гневный рокот народного возмущения. Он относится к числу поэтов, которые, по выражению Д. Писарева, были «титанами, потрясавшими горы великого зла» [3, с. 16].

Литература для Коста была серьезным, ответствен­ным делом. Он отрицал бегство в мир «вдохновенья, сладких звуков и молитв», стоящих где-то над обыч­ными житейскими делами.

Муза!.. Забудем мы эти аккорды,

Где каждый звук лишь кичится красой,

Как надушенный, напыщенно-гордый

Франт пред оборванной, грязной толпой.

Полно! На что нам такие напевы,

Где хор волшебных, несбыточных грез

Сладко щекочет мечтательность девы,

Чуждой борьбы и беспомощных слез?..

Одну из своих главных задач поэт видел в том, чтобы изображать окружающую действительность без прикрас, вскрывать ее темные стороны во имя лучшего будущего людей.

Глубоко народное, революционное содержание творчества поэта давало ему право сказать о себе:

Обольщенный мечтою,

Я не играю беспечно стихом...

Именно в высокой идейности, в преданности инте­ресам трудового народа, в широте охвата социально-политических проблем, главным образом, кроется объяснение неувядающему значению творчества Коста для прошлого, настоящего и будущего осетинской литературы.

Великой заслугой Коста является то, что он всю свою жизнь посвятил борьбе против врагов трудящих­ся, против произвола и насилия, в какой бы форме они ни проявлялись, борьбе за освобождение народа от векового гнета и эксплуатации.

Замечательно, что чуткость Коста к социальным проблемам обнаружилась уже в самом начале его творческого пути, в частности, в ранних незакончен­ных произведениях: драматической поэме «Чердак», пьесах «Поздний рассвет», «Когда я нахожусь в церкви» и рассказе «Стоит только подняться от Мышиной тропы...»

Произведения эти художественно несовершенны, но их содержание заслуживает внимание, т. к. помогает выяснить идейные искания и общественно-политические интересы автора. Они были написаны в 1881—1884 гг., когда поэт учился в Петербургской Академии художеств. В столице он близко столкнулся с суровой действительностью и сразу же занял непримиримую позицию ко всякому злу.

В этих автобиографических произведениях он изображает трудовую интеллигенцию, которая остро чувствует свой долг перед народом и занята поисками путей его освобождения. Автор, в полном соответствии с концепцией народников, господствовавших тогда в общественном движении России, посылает своих героев «в народ».

Интеллигентные труженики — одиночки, выве­денные в поэме «Чердак», стихотворениях «За заставой», «Чердак» и др., в условиях царской России не могут оказать действенную помощь народу, их судьба всегда трагична. Бедный юноша — интеллигент из стихотворения «Чердак» живет в чердачной каморке на окраине города. Больной юноша учится, готовит себя к трудовой деятельности. Он отправил письмо своей матери в далекую провинцию:

Здоров я, родная... работаю много...

Науки даются... Годок подождем...

Окончу, приеду и с помощью бога

Легко, припевая, втроем заживем...

Эта «святая ложь» не имеет того счастливого конца, которым она завершается в одноименном рассказе А. Куприна; юноша бьется в кашле, чахотка, при­обретенная в нужде и лишениях, сводит его в могилу.

Комедия «Дуня», датируемая приблизительно концом 80-х годов, входит в один цикл с поэмой «Чердак», пьесами «Поздний рассвет», «Когда я нахожусь в церкви». В ее основу также легли петербургские впечатления и искания Коста. Их связывает между собой общность затронутых проблем, использованных материалов и настроений автора. В комедии зло высмеяны невежество и самодурство мещан (Сомов), спесивость и внутреннее убожество бывших аристократов (жена Сомова), паразитизм и развращенность бездарных неудачников (бывший оперный певец Сурков, художник Мазилов, музыкант Трубадуров, поэт Перышкин).

В пьесе поставлена злободневная проблема взаимоотношений интеллигенции с народом.

Концепция «хождения в народ» для Коста в это время уже стала объектом высмеивания. Еще раз он коснется этого вопроса попозже, в поэме «Кому живется весело», в которой под име­нем Яши — юродивого сатирически изображает Я. Абрамова, давшего свою фамилию названию одного из направлений народничества, выродившегося к тому времени в либеральничанье и «теорию малых дел».

Ознакомление с дошедшим до нас стихотворным, прозаическим, драматургическим и эпистолярным наследием Коста дает возможность убедиться, нас­колько полно восприняты им идеи корифеев русской революционной демократии, взрастившие передовую русскую литературу 19 в. Русская литература 19 в. была направлена преимущественно против царского самодержавия, против крепостного права, проникнута ненавистью к угнетателям народа, она ратовала за просвещение, за братство народов.

Отмечая как одну из главных черт русской литературы ее неразрывность с общественной жизнью страны, Горький писал: «Русская литература особенно поучительна, особенно ценна широтою своей — нет вопроса, который она не ставила бы и не пыталась разрешить. Это, по преимуществу литература вопросов: «Что делать? Где лучше? Кто виноват?». «И памятником любви к русскому языку, к русской художественной речи всегда будут стихи, статьи, очерки и пьесы, написанные по-русски Хетагуровым, что дает нам право считать его не только осетинским, но и русским поэтом и писателем» [21, с. 35].

Немало прочувствованных строк посвятил Коста своим учителям — русским писателям. Это стихи о Лермонтове, Плещееве, Грибоедове, Островском. Увлекался он и Пушкиным, Чеховым, тепло отозвался о начинавшем тогда писать Горьком. Он видел в них не певцов отвлеченной красоты, какими их пытались представить охранители существующих устоев жизни, он видел в них то, что отвергала или замалчивала официальная печать. Они привлекали его, прежде всего, своим служением высоким идеалам, критикой господствующих порядков, страстным желанием помочь страдающему народу.

На примере Лермонтова он учился бороться с духовной пустотой вокруг.

Ты нужен был не царству бар и рабства,

А вот теперь, когда талантов нет,

Когда нас всех заело декаденство,

О, если бы ты жил теперь, поэт!

Автора комедии «Горе от ума» он называет «творцом великого созданья». Зло, которое бичевал Грибоедов, до сих пор не уничтожено:

Но нет!.. Борьбу окончить эту

Не скоро правде даст порок,—

Ведь бедный Чацкий твой по свету

Все тот же ищет уголок.

По произведениям Коста можно проследить жизнь мужественного, трудолюбивого осетинского народа, его думы и чаяния о лучшей доле, о свободе, о счастье. Жизнь людей из народа широко отражена в творчестве поэта. В его произведениях встретишь старика и ребенка, батрака и охотника, пастуха и лесоруба, бродячего певца и рабочего. Тяжела жизнь изображаемых им простых горцев, с раннего детства попадающих в ярмо.

Один из них, герой лирической поэмы «Кто ты?», грустно рассказывает о себе:

Работал подпаском,

Служил пастухом –

За скудную плату

Ячменным зерном.

В облезлой папахе

И бурке бродил...

Почти такая же судьба у Кубады из одноименно­го стихотворения:

Не раз безродный

Плясал голодный

За корку хлеба.

Босой, избитый,

В душе — обиды,

И грязь на теле.

Жилось не сладко.

Невыносимое положение народа раскрывается в стихотворениях «Спой», «Горе», «Солдат», «Сердце бедняка», «Взгляни!», «О, если бы», «Пропади!», «В бурю» и др.

По-некрасовски говорит поэт о судьбе горской жен­щины. Она служит предметом купли-продажи, т. к. брак во многих случаях — торговая сделка. Женщина скована адатами, жизнь ее проходит в рабстве. Очень часто смерть для нее — избавление от мук.

Ничего, что она молода,—

Кроме рабства, борьбы и труда,

Ни минуты отрадной свободы

Ей бы жизнь не дала никогда...

Хорошо умереть в ее годы.

Безысходной печалью веет от колыбельной песни «А-лол-лай»! В ней говорится о суровых буднях бедняков, о том, что их дети также не будут видеть радостей.

Наша жизнь страшней могилы.

Только черный труд постылый

Знает твой отец...

Спи, птенец!

А когда ты возмужаешь,

Тоже тяжкий труд узнаешь...

Крепким вырастай!

А-лол-ла!

Женщины и дети в старой Осетии больше всего страдали от социального неустройства, их некому было поддержать в несчастьях, случись что-нибудь с их кормильцем — они оказывались на грани смерти.

У Коста есть стихотворение «Мать сирот», которое производит неизгладимое впечатление на читателей. В литературе редко можно встретить столь потрясаю­щий образ нищеты. Скупо, тяжело роняет автор сло­ва о суровой горной зиме, убогом хлеве, в котором жмутся у огня дети — сироты и мать-вдова.

Коченеет ворон…

Страшен бури вой…

Спит на круче черной

Нар, аул глухой.

…На краю аула,

В брошенном хлеву

Нищета согнула

Горькую вдову.

Мать с болью смотрит на своих малышей и все ждет, что усталость и сон успокоят их. Но голод не дает им уснуть.

Но что будет утром, когда пятеро сирот проснутся? Вдова оплакивает своих детей. Это стихотворение написано на осетинском языке. В переводе сила его звучания ослаблена. Современники Коста в воспоминаниях говорят о том, как плакали они при чтении «Матери сирот». Это стихотворение стало песней и одним из тех произведений, которые утвердили славу Коста как народного поэта.

Местные либералы, променявшие борьбу за интере­сы народа на сытое благополучие, ставшие пособ­никами царской администрации на Кавказе, желали видеть поэта в своем стане, они советовали ему быть «осторожнее» в выборе тем, предостерегали его. Но «друзьям-приятелям и всем, кто надоедает слезоточи­выми советами», Коста ответил разящими стихами:

Мне вашего счастья не нужно,

В нем счастья народного нет...

В блестящих хоромах мне душно,

Меня ослепляет их свет...

Поэт не может быть спокойным, когда

...слышатся стоны из скал поднебесных,

Родная земля,— из груди из твоей...

Коста очень любил свою родину, но его также глу­боко волновала судьба всех людей, угнетавшихся в царской России.

Люблю я целый мир, люблю людей бесспорно,

Люблю беспомощных, обиженных, сирот,

Но больше всех люблю, чего скрывать позорно,

Тебя, родной аул и бедный наш народ.

Он понимал, что общим врагом всех народов Рос­сии является царское самодержавие.

В стихотворении «Тревога» содержится призыв к протесту, к борьбе против самодержавия, которое Коста называет «пришельцем-насильником».

Умри ж от раскаянья, друг незнакомый,

Коль ты хоть на миг подчинился ему!

В поэме «Плачущая скала», написанной на сюжет старинной осетинской легенды, есть такие строки:

Лучше умереть народом

Свободным, чем кровавым потом

Рабами деспоту служить.

Мотив любви к свободе широко разработан в осе­тинском фольклоре, особенно в знаменитом нартском эпосе — этом поэтическом завещании далеких предков осетинского народа (в частности, в сказании «Гибель нартов», которые, отказавшись от перспективы иметь бесславное потомство, решили погибнуть в битве с небожителями).

Коста прекрасно знал богатейшее, веками складывавшееся устное творчество своего народа и часто обращался к нему («Всати», «На кладбище», «Хетаг» и др.). К использованию фольклорных материалов он подходил с позиций интересов трудового народа. Во-первых, его внимание останавливалось на тех произведениях народного творчества, в которых воспевалась борьба поработителей, в которых бедные противопоставлялись богатым; во-вторых, он резче оттенял социальную рознь, если она была слабо выражена, или вносил ее, если она не нашла отражения в народном варианте.

Коста исключительно тенденциозный поэт. На всем, что он прямо или косвенно решает в своем творчестве, лежит печать его классовых симпатий и антипатий. На службу своим идеям он ставит все художественные средства, находящиеся в его распоряжении. В чем причина бедности и забитости людей? Поэту ясно — в бесправии и безземелье, которые являются уделом народа при самодержавном строе. Безземелье гнало крестьян из гор на равнину, где они становились «временно проживающими» при равнинных селах (наподобие иногородних при казачьих ста­ницах). Безземелье вынуждало их массами покидать дорогую родину и эмигрировать в Турцию, США, Австралию, Канаду.

Коста в газетных статьях обращает внимание общественности на безвыходное положение горского крестьянства, которое имело значительно меньше земли на душу населения, чем русское крестьянство. Со страниц печати он требует наделить нуждающихся горцев казенной землей.

Поэт использовал периодическую печать как оружие в борьбе за интересы народа. Он сотрудничал в газетах и журналах «Северный Кавказ», «Казбек», «Кавказский вестник», «Сын отечества», «Санкт-Петербургские ведомости». Ему принадлежит свыше шестидесяти статей, наиболее важные из которых: «Владикавказские письма», «Накануне», «Неурядицы Северного Кавказа», «Насущные вопросы», «Внутренние враги».

М. Шагинян, изучавшая публицистику осетинского поэта, писала в 1941 г.: «Глубокая познавательная роль его статей, их историзм, широта политического охвата... все эти качества делают публицистику Коста настолько исторически-весомой и содержательной, что она до сих пор не утратила своего значения. Можно смело сказать, что для правильного представления о положении вещей на Северном Кавказе в 80-90 гг. нет лучшего чтения, нежели газетные статьи К. Хетагурова» [24, с. 116].

Публицистика Коста играла революционизирую­щую роль в общественном движении на Северном Кавказе. Ее острие было направлено против царской администрации на Кавказе и ее опоры — национальной и казачьей верхушки, а также против представителей зарождающегося в Осетии капитализма.

Следуя древнеримскому правилу — «Разделяй и властвуй», царизм всячески разжигал межнациональную рознь на Кавказе. Коста раскрывал глаза русского народа на горцев, которые именовались инородцами и на которых официальная печать приучила смотреть как на прирожденных «разбойников», «кандидатов на виселицу». Он показал на социальную сущность такого явления кавказской жизни, как абречество, объяснив его безземельем и грубым попиранием прав народа «господствующими каннибалами».

Северный Кавказ во времена Коста находился на особом положении, вследствие чего им управляла специальная администрация. Созданные для горцев государственные нормы шли вразрез с обычаями, традициями, согласно которым население решало все свои жизненные вопросы в течение долгих веков.

Используя большой фактический материал, Коста критикует в статьях всю систему управления Кавказом. Взаимоотношения горских народов с царской администрацией и бюрократическим аппаратом на Кавказе в яркой сатирической форме показаны в поэме «Кому живется весело». Идейно-художественные данные этого произведения, начина» от заглавия и подзаголовка «Подражание Н.А. Некрасову» и кончая размером и строфикой, свидетельствуют о глубоком усвоении осетинским поэтом сатирического опыта Некрасова.

В семерых чиновниках, являющимися действующими лицами поэмы, современники поэта легко узнали тех, кто послужил их прототипами. Это были начальник Владикавказского отдела, редактор «Терских ведомостей», местный протоиерей, начальник Терской области и др.

Царские власти, унижая и грабя осетинский народ, открывали широкую дорогу к его богатствам для различных хищников-предпринимателей. Русские и иностранные капиталисты находили в Осетии благоприятные условия для наживы — дешевую рабочую силу, всевозможные льготы за счет местного населения, вплоть до отторжения общих земель под промышленные объекты.

Сперва Коста надеялся, что горцы смогут получить на промышленных предприятиях «миллионы заработка», мечтал о том, «чтобы каждый горец получил возможность в два месяца при 8-часовом рабочем дне заработать без всякого риска больше, чем он зарабатывает в течение круглого года на своих заоблачных плешинах»

Дальнейшее развитие капитализма в Осетии, сопровождавшееся хищнической разработкой недр, истреблением вековых лесов, захватом общинных земель, еще большим разорением населения, превращаемого в рабочий скот, убедило Коста в призрач­ности этих надежд. Он видел, как частные предприни­матели, являясь под благовидным предлогом культивирования края... с волчьей жадностью принима­лись за удовлетворение своего аппетита.

Коста ужаснули условия быта и труда рабочих, эксплуатируемых акционерными компаниями «Вьельмонталь» и «Терское акционерное общество», и он пишет в газету статью, в которой требует улучшить их положение. В другой статье он пишет о рабочих на мелких предприятиях Ставрополя», «живая челове­ческая сила которых эксплуатируется самым варвар­ским образом». Коста имел все основания опасаться, что такая эксплуатация народа и природных богатств края «разрешится если не вымиранием, то или полнейшим экономическим, или нравственным упадком населе­ния» [7, с. 27].

В проведении колонизаторской политики царское правительство опиралось на феодальную верхушку кавказских народов. В каждом осетинском селе был поставлен старшина из местных богатеев. Эти села, где они безраздельно властвовали, фактически отдавались им на разграбление. Не желавшие давать взятки и унижаться перед ними односельчане по их наветам штрафовались, арестовывались, отправлялись в тюрьму и ссылку. Деятельность старшин приводит поэта к выводу, которым он делится с читателями га­зеты: «Общество, лишенное права выбора из своей сре­ды достойнейшего занять соответствующую в жизни населения должность, считает себя нравственно свобо­дным от всякого содействия в их работе» [14, с. 5].

Осетинская знать предавала интересы народа, способствовала колонизаторским устремлениям царизма. Коста показывал народу ее истинное лицо.

Беспощадно бичуются «внутренние враги» в стихотворении поэта «Прислужник»:

Прислужник сделался сейчас

Алдаром, стал главой всему.

...Прислужник ближнего бросать,

Как злобный враг, в огонь готов:

...Прислужник для моей страны —

Ее болезнь, ее позор!

Осетинские алдары и кулаки цепко держались за старые обычаи и традиции, помогавшие им угнетать народ. Среди них наиболее реакционными были уплата калыма, кровная месть, разорительные поминки. Воздействуя на сознание народа, Коста в газетных статьях ведет пропаганду против этих обычаев, об­нажает их социальные корни. «До тех пор, пока в понятии ирона будет иметь место алдар (т. е. господин) и кавдасард (сын рабыни), до тех пор он не может представить себе другого мерила для сравнительной оценки качеств своих и своего соседа, как калым дочери и возмездие за кровь сына» [6, с. 26].

Борьба с вредными пережитками прошлого явля­ется одной из отличительных черт осетинской лите­ратуры. Но Коста приходилось неизмеримо труднее, чем последующим осетинским писателям, т. к. в его время патриархально-феодальные пережитки еще имели под собой социальную почву, они бытовали не только в сознании горцев, но и в их экономической жизни. Способствуя прогрессу родного народа, Коста обрушивался на все косное, мешающее движению вперед. Прошлое, которое национальная верхушка всегда была склонна идеализировать, Коста осудил в своих этнографических исследованиях, в публицистике, в художественных произведениях.

Авторитет носителей патриархально-феодальной идеологии был в значительной мере поколеблен художественными произведениями Коста, особенно его поэмами «Фатима», «Перед судом», «Плачущая скала». В них поэт художественным словом заклеймил антинародную сущность деятельности патриархально-феодальной знати и пережитков старого уклада в общественной и экономической жизни, быту и миро­воззрении горцев Кавказа. В стихотворениях «Толпа» и «Я не пророк...» Коста пишет, что толпа — «ничтожная рабыня пустых страстей», что «она непостоянна, капризна, зла, раз­нуздана, глупа».

Этой толпе особенно сильно достается в сатиричес­ких произведениях поэта («Кому живется весело», «Недопетые куплеты», «Владикавказ», «Одна», «Новоселье», «Спою вам куплеты...», «На свежей моги­ле», «Прости»). В них он язвительно высмеял чиновников-казнокрадов и продажных писак, чванливых аристократов и лавочников-мироедов, держиморд и разжиревших мещан и прочую нечисть дореволюционных времен.

В своем творчестве Коста затронул еще одну из интересных, давних в литературе тем, а именно — о соотношении чувства и долга, личного и обществен­ного.

Главные герои ранних произведений Коста («Чердак», «Поздний рассвет») во имя достижения высоких целей отказываются от любимых девушек, хотя, как явствует из этих произведений, вполне можно до­пустить, что подруги не помешали бы им в борьбе. Можно предполагать, даже быть уверенным, что личное счастье всякого порядочного человека будет в значительной мере отравлено картиной бед народных, но отказ от него едва ли можно считать оправ­данным и возможным в действительности.

Впоследствии Коста становится в этом вопросе на более правильные позиции. Подчиняя свои стремления, чувства борьбе за освобождение трудовой родины:

Я не стою любви, я не смею любить —

Меня родина ждет уже к бою,

Коль врагов ее мне не удастся сразить,

То не встретимся больше с тобою,—

он отказывается от любви, но в каком случае? В том, когда «родина ждет уже к бою», т. е. в случае действительной необходимости. Это и есть пример подчинения личных потребностей высокой цели, но не слепой отказ от них.

Поэт учил не погружаться с головой в личные ра­дости и горести.

Личное счастье он искал в «честной трудовой жиз­ни», в «гармония дружеских сердец», а не в «мате­риальном довольстве». Своей любимой он хотел пред­ложить вечно тревожную и неизменно трудовую жизнь, полную смысла и целесообразности, проникнутую горячей любовью не только к семье и родственникам, но и к бедной нашей родине, ко всему страждущему, униженному и оскорбленному...» «Найти охотницу делить со мной такую участь нелегко»,— грустно признался Коста. Стремление поэта построить на этих началах свою семью не увенчалось успехом.

Каким бы великим ни был человеческий дух, каким бы мужеством и стойкостью ни обладал он, неурядицы личной жизни не могут пройти для него бесследно. Еще тяжелее их последствия, если они соединяются с потрясениями в общественно-политической деятельности человека.

Все это выпало на долю Коста и сказалось на части его творчества («Да, я уже стар...», «Завещание», «Один, опять один без призрака родного...», «О чем жалеть?.. Больным дыханьем бури...», «Зигзаги мысли в бес­сонницу» и др.).

Больной, два раза побывавший в ссылках, с неудавшейся личной жизнью, вечно занятый поисками заработка на кусок хлеба, не видевший достаточно мошной классовой силы, способной разрушить «мир насилия и зла», Коста впадал временами в состояние уныния и разочарованности. Появлялись стихи:

Замолкла песнь, плетется мысль уныло,

Тускнеет взор, тяжел и долог путь,

И, как тюрьма, как черная могила,

До боли жизнь щемит и давит грудь...

Опять темно вокруг, до боли беспросветно,

Пустынно, холодно... утерян снова путь...

Эти настроения усиливались сознанием своего духовного одиночества — он был на целую голову выше своего окружения, тогдашняя осетинская интеллигенция, в основном, дальше просветительства не шла и, в лучшем случае, только сочувствовала непреклонней борьбе поэта.

Коста наблюдал потрясающие картины «разврата, пошлости, бесчестия, кутежа», и все же они никогда не заводили его так далеко, к такому пессимистическому выводу. «Свинцовые мерзости» окружающей действительности не убили в нем светлых мыслей и чувств. Стихи, в которых преобладают уныние и тоска, у Коста неизменно чередуются со стихами, на­полненными настроениями бодрости и приподнятости, в которых бурлит мощная уверенность в светлом завтра. Преследования, ссылки не сломили его дух, его уверенности в правильности избранного пути. Периоды тоски и уныния у Коста не отличались ни длительностью, ни постоянством, т. к. они определя­лись гнетущими условиями общественной и личной жизни поэта, а не мировоззрением или субъективными качествами его натуры. Темное настоящее не заслоняло перед ним светлой исторической перспективы. Он был убежден, что существующие порядки дол-то не продержатся, они будут сметены, но кем и как — это мучительный вопрос всей его жизни.

Приблизительно в границах с 1885 г. по 1890 г., когда еще в общественном движении России выделялось течение народников, Коста в деле освобождения масс преувеличенную роль отводил неведомому организатору-вождю и свои надежды возлагал на него. Та же мысль варьируется в стихотворениях «Тревога», «Взгляни», «Без пастуха». Несомненно, она была навеяна субъективистскими народническими теориями о «героях» и их роли в истории.

В годы первой ссылки (1891-1895), когда проявились наиболее слабые стороны его мировоззрения, он пришел к идее нравственного самоусовершенствования. Эта идея была тем более привлекательной для него, что она, на его взгляд, предполагала всеобщее просвещение, широкое распространение образования в народе, горячим сторонником которого он не уставал выступать в продолжение своей жизни. За основу прогресса Коста принимает развитие знаний, народного сознания. Распространение наук должно дать важные последствия.

Уверенностью в чудодейственной силе идей гуманности, добра, «всеобщей братской любви» укреп­лялось уважение Коста и к христианской доктрине «Люби ближнего, как самого себя».

Вообще отношение Коста к религии претерпело долгую и сложную эволюцию, прежде чем он встал на позиции атеизма. Так или иначе, он затронул религию в поэмах «Чердак», «Фатима», стихотворениях «Христос воскрес», «Великая ночь», «На пасху», «Страстная неделя», «Праздничное утро» и др. произведениях, а также в публицистике («Наши муллы») и живописи («Скорбящий ангел», «Святая Нина»).

Непримиримость поэта ко всему дурному в жизни не раз останавливала его гневный взгляд на служителях религиозных культов, присосавшихся к телу народа. В неоконченном рассказе «Стоит только подняться от Мышиной тропы...» он изобразил попа, пьяницу и развратника, дошедшего до животного состояния. В статье «Наши муллы» он писал, что «извращенные понятия, какие проповедуют эти безграмотные агенты исламизма, являются главной причиной вражды между христианским и магометанским населением Кавказа». А какой ненавистью дышат слова Коста: «Если что и портит впечатление по побережью Черного моря, то это монахи. Этот Афон по своему внутреннему содержанию такой притон фарисейства, лжи, обмана и самой наглой эксплуатации человеческого простодушия, что его, невзирая на его редкую красоту, я бы с восторгом предал пламени вместе со всеми его монахами...» [3, с. 52].

В последние годы жизни Коста решительно отказывается от проповеди братства и любви, ибо она никак не вяжется с борьбой за действительную свободу и равенство.

Могу ли я смущать божественным ученьем:

«Любите ближнего, как самого себя» —

Людей, готовящих с таким ожесточеньем

Кровавую зарю для радостного дня?

Поэт убеждается в неизбежности вооруженной борьбы за счастье народа, он чувствует приближение великих событий.

Ночь близится к концу...

Минуты сочтены, повсюду бьют тревогу.

Уж брезжит луч зари, играя на штыках...

Таким образом, жизнь заставила Коста от абстрактного гуманизма, от упований, говоря словами Д. Писарева, на «какую-то отвлеченную справедливость, которая уже давно собирается восторжествовать над земными радостями», прийти к революционному демократизму. Однако его революционный демократизм имел свою ахиллесову пяту: незнание движущих сил в будущей революции, смутное представление об устройстве нового общества.

2.2. Идейно-эстетическое родство творчества русских писателей с реалистической поэзией Коста Хетагурова

Идейно-эстетическое родство творчества писателей различных народов, обусловленное сходными историческими обстоятельствами, общностью мировоззренческих позиций и одинаковыми принципами изображения действительности, подтверждается множеством примеров из русской и осетинской литератур. Вот некоторые из них.

Среди дореволюционных осетинских писателей наиболее тесно был связан с русской культурой основоположник осетинской литературы К.Л. Хетагуров. Важную роль для него в этом смысле сыграла учеба в Ставропольской гимназии на протяжении 10 лет (1871 – 1881), а затем в Петербургской Академии художеств (1881 – 1885). Именно в эти годы Хетагуров в совершенстве овладевает русским языком, подробно изучает творчество виднейших русских и зарубежных писателей.

О том, какое значение имели русская литература и искусство для Хетагурова, а следовательно, для всей осетинской литературы, прекрасно говорят стихи, посвященные Лермонтову, Грибоедову, Чайковскому, Островскому, Пушкину.

Для Коста Хетагурова русский язык был вторым родным языком и он по праву считается не только основоположником осетинской литературы, но и известным «русским поэтом и писателем». Его поэмы «Фатима», «Перед судом» и другие, а также множество стихотворений и драма «Дуня», написанные на русском языке, никогда не потеряют своего идейно-эстетического значения.

Творчество Хетагурова сильнее всего перекликается с наследием Крылова, Пушкина, Лермонтова и Некрасова.

Как известно, Хетагуров написал на осетинском языке несколько басен, опирающихся на сюжеты произведений устного народного творчества. Он перевел на осетинский язык басни Крылова «Ворона и лисица», «Волк и журавль» и др. Басни Крылова привлекали Коста прежде всего своей народностью и высокой идейностью.

В своих баснях Крылов и Коста ставили и разрешали такие жизненно важные проблемы, которые чаще всего были связаны с взаимоотношениями людей, поведением личности в обществе. Они утверждали лучшие моральные качества человека: честность и правдивость, простоту и скромность, гуманность и патриотизм. Темы и идеи басен Крылова и Коста выражали стремления народных масс изжить такие пороки, как ложь, кичливость ханжество и т.д. Для большей части русского дворянства и осетинской феодальной верхушки, как известно, были характерны тунеядство, лицемерие, спесивая гордость и хвастовство. Эти пороки Крылов высмеивал в баснях «Собака и лошадь», «Листы и корни», «Гуси», а Коста – в баснях «Редька и мед», «Олень и еж» и др. Подобные аналогии можно провести по целому ряду басен обоих писателей.

Идейно-тематическое родство поэзии Хетагурова с творчеством Пушкина и Лермонтова обнаруживается, прежде всего, в одинаковом понимании роли поэта и поэзии в общественной жизни.

По мнению Пушкина, поэт-пророк призван «глагоглом жечь сердца людей». Лишь тот поэт бессмертен, заявляет Пушкин, который своей лирой пробуждал добрые и возвышенные чувства, который в свой «жестокий век» воспел свободу и защищал угнетенный народ («Памятник») [3, с. 56].

Вслед за Пушкиным, Лермонтов утверждает, что поэт призван «провозглашать… любви и правды чистые ученья», его стих должен звучать, «как колокол на башне вечевой во дни торжеств и бед народных».

Подобно Пушкину и Лермонтову, Хетагуров считает, что поэзия должна возбуждать в сердцах людей чистые «чувства» и «светлые мысли».

В стихотворении «Надежда» Коста писал:

Несу я как семя,

Поэзию в мир.

А сердце народа!

Как нива оно,

Где светлые выходы

Взрастить мне дано.

Обращаясь к своей музе, Хетагуров просит ее оставить кичливые звука пропеть такую песню, которая бы «прозвучала в сердцах и разбудила бы совесть людскую в их повседневных житейских делах».

Поэзию Коста с творчеством великих русских поэтов роднят мотивы свободолюбия, обличения самодержавия, вера в лучшее будущее народа.

Поэты критиковали самодержавный общественный строй во имя Родины, и они верили, что рано или поздно придет «желанная пора»:

Товарищ, верь, взойдет она,

Звезда пленительного счастья,

Россия воспрянет ото сна,

И на обломках самовластья

Напишут наши имена!

П у ш к и н. «К Чаадаеву».

Настанет год, России черный год,

Когда царей корона упадет.

Л е р м о н т о в. «Предсказание».

Минуты сочтены… Повсюду бьют тревогу,

Уж брезжит луч зари, играя на штыках…

Х е т а г у р о в. «Не упрекай меня».

Идейно-тематическое и эстетическое родство творчества Пушкина, Лермонтова и Хетагурова доказывает и множество других фактов. Но в то же время абсолютного сходства взглядов у великих поэтов не было, так как разные исторические эпохи выдвигали свои специфические задачи.

Истинный талант не может стоять в стороне от решения этих задач. Они оказывают огромное влияние на его мировоззрение, определяют пути и средства разрешения проблем, выдвигаемых эпохой.

Как известно, Пушкин и Лермонтов в своем протесте не пошли дальше показа и разоблачения самодержавного строя. Великие русские поэты выражали мысли и чувства передовой части дворянской интеллигенции своей эпохи. Хетагуров пришел в литературу почти через полстолетия, когда, шире стал круг борцов, ближе их связь с народом. В разгар этого периода создавал свои бессмертные произведения идеолог революционной демократии Н.А. Некрасов. Вот почему идейно-художественное родство творчества Некрасова и Хетагурова проявляется в большей степени.

Впервые познакомившись с произведениями Некрасова в Ставропольской гимназии, Коста Хетагуров больше не расставался с ними, он знал многие его стихи наизусть нередко цитировал их в письмах и публицистических статьях.

Эпиграфом статьи «На чужбине», рассказывающей о тяжелой судьбе переселенцев-украинцев на Северном Кавказе, Коста взял строки из стихотворения Некрасова «Размышления у народного подъезда»:

Родная земля!

Назови мне такую обитель,

Я такого угла не видал,

Где бы сеятель твой и хранитель,

Где бы русский мужик не стонал?

Творчество Некрасова привлекало Коста глубокой народностью и революционным духом, тем, что оно говорило о народе и для народа. Муза Некрасова – «муза мести и печали», «сестра народа», «неласковая», «угрюмая», - так называет ее сам поэт. Она была «печальной спутницей печальных бедняков, рожденных для труда, страданий и оков». Муза Хетагурова полна также «печали», «гнева», «слез» и «страданий» за свой народ.

Кто не изведал борьбы и печали,

Тот за других не страдает любя, -

говорит поэт о своей поэзии.

В стихотворении «Завещание» он пишет:

… Если бы народу родному

Мне долг оплатить удалось,

Тогда б я запел по - другому,

Запел бы без боли, без слез.

И Некрасову и Хетагурову поэт представляется борцом за свободу и счастье народа.

Пускай наносит вред врагу не каждый воин,

Но каждый в бой иди! –

говорит Некрасов.

Хетагуров готов личную свободу «отдать за шаг один, который бы народу» он «мог когда-нибудь к свободе проложить».

Но поэты хорошо понимали, что миссия поэта-борца нелегка, она требует жертв, так как не простят ему «власть имущие».

… Нет пощады у судьбы

Тому, чей благородный гений

Стал обличителем толпы,

Ее страстей и заблуждений,-

пишет Некрасов.

Те же мысли высказывает и Коста:

Где, песню слагая,

Аккорды рыдают

И муза не служит забавой,

Там, свет проклиная,

Певца изгоняют.

Основными чертами, роднящими поэзию Некрасова и Хетагурова, являются любовь к Родине, показ тяжелой жизни трудового крестьянства, призыв к революционной борьбе и вера в победу над самодержавием.

В стихотворении «Тишина» Некрасов заявляет:

Не небесам чужой отчизны –

Я песни Родине слагал!

Мотивы любви к Родине, служения ее интересам пронизывают и все творчество Хетагурова. В стихотворении «Взгляни» поэт писал:

Сказал я: неси же домой –

В Осетию, в край наш родной,

Свое одинокое горе…

И хлынули слезы из глаз,

И радость в груди разлилась:

Увидел я снежные горы.

Но Некрасова и Хетагурова одинаково глубоко волновали бесправное положение народа, каторжный труд крестьян и произвол богатых – грабителей народа.

В творчестве обоих поэтов дана галерея образов «оборванных», «нищих», «сгорбленных непосильной работой», «голодных» крестьян. Но особое внимание уделяется изображению тяжелой доли женщин. Трагедия женщины усиливалась, когда она теряла кормильца. В стихотворении «В деревне» Некрасов показывает судьбу старухи-матери, которая лишилась сына-кормильца и вынуждена идти по миру.

Образ русской женщины-крестьянки, горькая ее доля показаны также в поэмах «Мороз-Красный нос» и «Кому на Руси жить хорошо». Героиня поэмы «Кому на Руси жить хорошо» Матрена Тимофеевна говорит: «Не дело – между бабами счастливую искать». Нет счастливых женщин-горянок и в поэзии Коста. В лирическом стихотворении «На смерть молодой горянки» Коста с сердечной грустью говорит:

Кроме рабства, борьбы и труда,

Ни минуты отрадной свободы

Ей бы жизнь не дала никогда;

Хорошо умереть в ее годы!..

И как бы в подтверждение сказанного, Хетагуров рисует страшную жизнь матери-вдовы («Мать сирот»). Ей нечем кормить голодных детей. В надежде на то, что их одолеет сон, она «детям говорила: вот бобы вскипят, а сама варила камни для ребят». От жалости к детям у нее «капают по капле слезы в котелок».

Таким образом, поэты революционной демократии вместе с Коста Хетагуровым, показывая страдания трудового народа, в то же время выражали глубокую веру в его счастливое будущее. Они призывали народ к открытым революционным действиям. Поэты мечтали о революционной буре, которая бы разрушила мир насилия и бесправия. Призывом к революции, к борьбе против царского самодержавия наполнены и многие стихи Хетагурова. Поэт мечтает о вожде, который смог бы собрать народ и повести на борьбу за новую жизнь.

Заключение

«Кто песнь обо мне на фандыре сыграет…» - писал когда-то Коста. Все большие поэты обладают даром провидцев, и эта мечта славного сына Осетии, основанная не на суетном тщеславии, а на горячей заинтересованности судьбе своего слова и дела, не могла не сбыться. Но Коста не мог предположить, что его имя приобретет такое огромное значение в жизни народа и что память о нем не погаснет в сознании людей во всех концах нашей страны и за ее пределами.

Высокий социальный настрой, глубокий смысл и чистота, яркая образность творчества Коста, впитавшего в себя все лучшее из народного творчества, обессмертили его имя. Произведения поэта, большинство из которых стали песнями еще до появления в печати, были широко известны в народе и пробуждали в сердцах простых горцев ненависть к эксплуататорам, звали их к борьбе за свободу.

Сегодня невозможно представить Осетию без прекрасных стихов, поэм, без замечательной прозы и драматургии Коста Хетагурова, впитавших в себя все сокровенное из народного творчества. Жизнь Хетагурова, как зеркало, отразила судьбу его народа. Как и народ Осетии, он испытывал нужду и лишения, как и народ Осетии, он подвергался преследованиям. Но, как и народ Осетии, бесправие и гнет не сломили его! Он не терял надежду в светлое будущее своей родины и вдохновенно творил во имя будущего.

Коста является «вечным спутником» осетинского народа. Голос Коста, мощно и призывно звучащий при его жизни, так же мощно и призывно звучит для народа сейчас, сквозь толщу прошедших лет. Жизнь и творчество великого осетинского поэта-гуманиста, поэта-борца служат прекрасным примером мужественной борьбы против социального и колониального рабства, за счастливую, радостную жизнь на земле. Тема народа – магистральная тема всего творчества Коста, широко развернутая в его творчестве.

Библиография

1. Абаев В.И. Коста Хетагуров и его время. Тбилиси, 1961. – 199 с.

2. Абаев В.И. Осетинский язык и фольклор. М.-Л., 1949.

3. Балаев И.Т. Души и сердца свет. Владикавказ: Ир, 1992. – 136 с.

4. Гамзатов Р. О бурных днях Кавказа. М.: Современник», 1989.

5. Джигкаев Ш. Поэт // Весь мир-мой храм. Орджоникидзе, 1989.

6. Джусойты Н.Г. История осетинской литературы. Тбилиси, 1980. т.1.

7. Калоев Б.А. Вторая родина Коста. Ставрополь, 1988.

8. Кокиев А. Некоторые исторические сведения о Леване и Коста Хетагуровых. Сталинир, 1936, вып.3.

9. Корзун В. Коста Хетагуров. Очерк жизни и творчества. М., 1957. - 201с.

10. Корзун В. Родина Коста «Ученые записи Северо-Осетинского гос. пед. инст.». Орджоникидзе, 1939.

11. Кравченко Г.И. Коста Хетагуров. Жизнь и творчество. Орджоникидзе: Сев-Осет. кн. изд., 1961. - 352с.

12. Кусов Г. Вокруг Коста. Орджоникидзе, 1979.

13. Малинкин А. Коста Хетагуров. Жизнь и деятельность. Орджоникидзе, 1939.

14. Мятежная лира горца / Под ред. А. Г. Кучиева. Орджоникидзе: Ир, 1981. - 187с.

15. Сабаев С.Б. Братство народов, братство литератур. Орджоникидзе: Ир, 1985.-168с.

16. Салагаева З.М. Коста Хетагуров и осетинское народное творчество. Орджоникидзе, 1959. - 187с.

17. Семенов Л.П. К вопросу об отношении Коста Хетагурова к русской культуре. Орджоникидзе, 1955.

18. Тибилов А.А. Коста Хетагуров. М.: Заря Востока, 1936. - 205с.

19. Туганов М. Литературное наследие. Орджоникидзе, 1977.

20. Хадарцева А.А. Драматургия и театральная деятельность Коста Хетагурова // Известия Северо-Осетинского Научно-Исследовательского института. Том XVIII, 1956.

21. Хетагуров К. Сборник памяти великого осетинского поэта / Под ред. Фадеева А.А. М., 1941.

22. Хетагуров К.Л. Собрание сочинений в пяти томах. Изд. АН СССР, М., 1959-1960.

23. Цаголов А.А. Основоположник осетинской поэзии 1859-1906. Критико-биографический очерк. М.: Новый мир». 1936. №3. – с. 227-238.

24. Шагинян М. Публицистика Коста Хетагурова. В кн.: Коста Хетагуров. Статьи о жизни и творчестве. Орджоникидзе, 1959.

Адрес публикации: https://www.prodlenka.org/metodicheskie-razrabotki/490372-tema-kosta--pevec-borby-i-svobody