4 cтадии эмоционального выгорания: от эйфории до профессиональной деформации

1 0 причин эмоционального выгорания

1. Мы все попадаем в такое состояние, не нужно себя за это ругать

Людмила Петрановская: «Не думаю, что это состояние можно предупредить. Не корректно ставить перед собой задачу никогда в такое состояние не попадать. Лучше уметь обнаружить, что ты туда попал, и вовремя отползти. А если вместо этого начать себя ругать: «Как тебе не стыдно – люди страдают!», «Собралась, тряпка», – то дальше начнется уже совсем нехороший процесс. А вообще не попасть в такое состояние – это вряд ли возможно».

2. Есть профессии, которые находятся в группе риска

Людмила Петрановская: «Это, прежде всего, те профессии, которые имеют дело с большим количеством людей и с ситуациями общения: либо проблемного, например, те, кто работает в сервисах конфликтов с клиентами, или там, где сами люди страдающие (больные, старики, инвалиды), где в общение в принципе заложено некое неравенство и ситуация, что у вас вытягивают ресурс. И соответственно все люди, которые работают с зависимыми от них людьми, туда попадают – учителя, юристы, врачи, психологи, консультанты. Все они в группе риска по определению. Дополнительные факторы риска – это многозадачность, цейтнот, большие ожидания общества, например, когда ты становишься востребованным, все от тебя чего-то хотят, или у вашего проекта хронический дефицит ресурсов. Например, если люди работают просто за копейки, то это само по себе очень серьезный фактор риска».


3. Недостаточно высокая оплата труда

Людмила Петрановская: «Вся социальная сфера очень недооплачиваемая. А ведь деньги важны. С одной стороны, на символическом уровне это компенсация: если много отдаешь, то и получать нужно достаточно. Ну и на практическом уровне деньги - это возможность экономить силы, время, отдыхать и т.д. Если у вас был очень тяжелый день и вы к концу уже без сил, можете ли вы взять такси или это вам не по карману? Можете ли вы поесть в кафе с друзьями, поехать в отпуск в приятное хорошее место, где можно полностью расслабиться или вы должны экономить, снимать комнатку в Краснодарском крае с хамоватой хозяйкой и считать каждую копейку потраченную на фрукты? Деньги в этом смысле - непосредственный ресурс восстановления. При этом наши социальные работники, особенно в регионах, получают такую зарплату, на которую не то что отдыхать - жить невозможно. И поэтому у них кроме работы всегда еще полная нагрузка - огород, куры, что-то еще, потому что они иначе не выживут».

4. Нет стандартов и четких правил в секторе

Людмила Петрановская: «В нашем секторе нет четких норм. Стандартизированные процедуры, протоколы, границы - это очень важно, это бережет нервы и силы. Ведь принятие решения – очень энергозатратная вещь.
В том числе позволяет когда-то сказать: "Это мы делаем, это не делаем, извините. Но дадим контакты других, которые делают". У нас, к сожалению, нет культуры проработки технологий, а установление границ вообще считается «равнодушием». Каждое решение – помочь или отказать - как болото, еще больше заталкивает в депрессию. При этом контроля много, глупого и бессмысленного».

5. Бюрократизация – еще один фактор риска

Юлия Богданова: «Еще дополнительный фактор, конечно, огромная бюрократизация, в этой сфере очень много отчетов, очень много проверок, очень много необъяснимых требований ни о чем. И за несоблюдение какой-то ерунды могут обнулить всю вашу работу. То есть врач может за неделю спасти жизнь десяти людям, провести гениальные операции, а потом ему сделают выговор - если он недозаполнил бумаги».

6. Нет профессиональной подготовки

Юлия Богданова: «Людей помогающих профессий никто не учит правильной коммуникации – говорить нет, разделять ответственность, рассказывать про планирование. Этого вообще нет, а это очень важная вещь. Я была на тренинге для врачей, для них такие тренинги иногда проводят. А для социальной сферы эти тренинги вообще недоступны. Нигде не учат экономить ресурсы».
Людмила Петрановская: «Да, у нас нет и системы психологической подготовки людей "хелперских" профессий. А при этом во многих западных НКО - это базовые вещи, там во время подготовки много говорят именно про треугольник Карпмана – про роли, про коммуникации, про контракт».

7. Нет сформированных общественных ожиданий от сферы

Юлия Богданова: «Во всем мире люди понимают, что услуги и помощь необходимы ребенку с нарушениями сразу с момента рождения до глубокой старости. Есть такие специальности, соответственно, из налогов, из пожертвований людям платят адекватную зарплату. Важно понимание такой профессиональной ниши, сегмента экономики. Все понимают: родился ребенок с аутизмом – с ним будут заниматься, этому учат в университете. А у нас эти люди как бы есть, но они появляются вопреки системе. И нормальных ожиданий по отношению к ним в обществе нет. Социальной сфере постоянно приходится доказывать, что она имеет право на существование».

«Людей помогающих профессий никто не учит правильной коммуникации – говорить нет, разделять ответственность, рассказывать про планирование. Этого вообще нет, а это очень важная вещь».

8. В нашей культуре поддерживается комплекс Спасателя

Людмила Петрановская: «Комплекс Спасателя, то есть святого человека, который всем помогает, - популярный образ в нашей культуре.
С одной стороны, к такому человеку предъявляются завышенные требования, ведь он должен "причинять добро и наносить пользу". С другой – у самого человека с этим комплексом тоже по отношению к себе завышенные ожидания. У него есть миссия, он должен спасти лежащий во зле мир. И в итоге получается своего рода удобный для всех контракт. Общество не присваивает проблему. Оно «вручает» ее специальному «святому человеку» и просит больше не беспокоить. Спасатель получает признание, смысл жизни. Клиенты расслабляются: раз с нами работает этот святой человек, то зачем нам-то стараться? Он же святой.
И вот тут начинает работать треугольник Карпмана: когда в отношениях есть распределение ролей – «жертва-агрессор-спасатель», то люди в какой-то момент о бязательно меняются ролями. То есть спасатель – очень скоро обнаружит себя внутри такой сцены, как в рок-опере «Иисус Христос – суперзвезда», когда на Иисуса начинают набрасываться прокаженные, чуть не рвут его на куски, а он в истерике убегает от них. Поначалу у него появляется состояние жертвы, а потом – агрессора: «Чего вы вообще пришли ко мне, идите отсюда все». Как говорится, если уж в Моссовете…».

9. Синдром выгорания может касаться как одного человека, так и целого коллектива

Ольга Плющева: «Если нет профилактики выгорания, то в итоге страдает не один человек, а вся команда. В компании/организации начинается постоянная текучка кадров, страдает производительность труда, возникают конфликты, открытые и скрытые, у сотрудников нет инициативы - это все признаки выгорания всего коллектива, особенно если раньше было по-другому.

Команды, где ценят сотрудников, умеют поддерживать их. Методы поддержки известны. В некоторых организациях существует супервизия - профессиональная помощь по профилактике выгорания, это действительно важная вещь в нашей работе».

10. Люди не умеют заботиться о себе и устанавливать границы

Ольга Плющева: «Поймать признаки выгорания, помочь - в идеале это задача супервизора или команды руководителя. И в этом случае или индивидуально, или на общей встрече нужно все обсудить, понять, в чем сложности и какой возможен выход. Но важно каждому сотруднику помнить о том, что вы - в группе риска, и прислушиваться к себе».

4 cтадии эмоционального выгорания: от эйфории до профессиональной деформации

Стадия 1. «Супермен набирает обязательства»

Когда мы начинаем любое новое дело или, допустим, новый рабочий год, все мы проходим через несколько общих стадий. Первая – очень приятная - стадия мобилизации. Мы в восторге, на подъеме, мы полны сил, мы находимся в хорошем физическом состоянии. Мы можем мало спать, вообще не есть и совершенно от этого не страдать. Мы живем ощущением, что нам море по колено. Планов у нас громадье. Однако у этой прекрасной стадии есть и минусы: длится она недолго, и в это время мы набираем слишком много обязательств. Мы чувствуем себя суперменами – можем сделать что угодно, поехать хоть на Дальний Восток… У нас сдвигается точка нормы – кажется, что так мы можем всегда… В это время мы можем работать 7 дней в неделю 25 часов в сутки, а еще написать книгу, усыновить ребенка… Но период этот, увы, заканчивается, потому что нервная система не железная.

Стадия 2. «Супермен устал, но терпит»
Дальше начинает накапливаться усталость, появляются какие-то сбои, неудачи, уходит былой восторг. Тот идеальный план, который у нас был в начале, начинает накладываться на реальность: кто-то подводит, что-то пробуксовывает, что-то не получается. Так н аступает стеническая стадия выдерживания – восторга уже нет, но жить можно – это реальная жизнь с трудностями и недостатками. Работаем, работаем, устали, отдохнули. В идеале хорошо всегда быть на этой стенической стадии. И большинство людей на ней и находятся с некоторыми периодами большей усталости или большего воодушевления. Состояние здоровья в этот момент среднее, привычное.

А потом начинают соединяться какие-то вещи. Например, вы работаете на нескольких направлениях (что очень истощает само по себе) и что-то не рассчитали. Или у вас очень тяжелая тематика и клиенты.

Например, вы работаете с тяжело травмированными детьми, и на каком-то ребенке вы просто больше не смогли, сломались. Или если вы, например, заболеваете гриппом. После этого еще месяца два нужно работать на пониженных оборотах. А жизнь не дает такой возможности. Как только спала температура – бегом на работу. За время болезни накопилось много работы, плюс семья – родители болеют, с детьми неприятности, что-то еще. И в момент, когда соединяется несколько подобных факторов, очень высок риск вылететь со стенической стадии на стадию невыдерживания, то есть астеническую стадию, когда начинается нервное истощение.

Стадия 3. «У супермена больше нет сил»
Раньше это состояние называли неврастенией. Нервная система ведь тоже орган. Если она подвергается постоянному дистрессу, то истощается. Можно сказать, получает ожог, как кожа после долгого времени на солнце. Один из первых признаков - физические недомогания. Это может быть чувство тяжести в теле, когда тяжело лишний раз сбегать в другой конец коридора, зайти за какой-то бумажкой. Люди начинают выбирать простейшие алгоритмы действия. Если раньше вы старались выбрать интересное, оптимальное решение задачи, то сейчас идете по кратчайшему пути, чтобы сэкономить силы. На этом этапе люди начинают терять ключи, стирать файлы, забывать зарядить телефон. Потому что перегруженная многозадачностью нервная система начинает сбрасывать информацию.
Естественно, дальше начинаются проблемы: как только появляются «косяки», нагрузка увеличивается. Потому что если вы стерли файл, значит, потом придется три часа его восстанавливать. Если забыли зарядить телефон, то 20 минут не можете начать важный разговор и бегаете в поисках зарядки.То есть каждая ошибка одновременно порождает новые проблемы, которые приходится решать. И если к этому времени у человека уже довольно сильное истощение, то это выбивает из колеи.

И начинаются обобщения: «я ни на что не способен», «все плохо», «весь мир против меня и никогда ничего хорошего не будет». Падает самооценка, появляется чувство вины, депрессия.

Естественно, очень падают когнитивные функции. Человек может поймать себя на том, что раньше очень легко все запоминал и никогда не пользовался записной книжкой. А тут оказывается, что сложно сосредоточиться, забываешь простейшие вещи – имена людей, например. О том, чтобы быть креативным, речи вообще нет. Организм перешел в режим сохранения энергии.

В это время люди начинают подстегивать себя стимуляторами - пить больше кофе, чая, есть больше сладкого, кто курит, то начинает чаще курить. И это, конечно, ухудшает ситуацию, потому что нервная система еще больше истощается.

При этом состоянии нарушаются механизмы возбуждения и торможения, что приводит к п арадоксальному суточному ритму. На предыдущей стенической стадии можно уставать, падать вечером без сил, но если вы поспали, а в выходные хорошо отдохнули, то снова все хорошо. А при нервном истощении график переворачивается, поскольку нарушаются процессы возбуждения и торможения. Утром, даже если вы долго спали, встаете с чувством, будто всю ночь грузили вагоны. Весь день проходит в таком состоянии, к вечеру становится чуть полегче, пора ложиться спать, но перевозбуждение не дает уснуть: в голове крутятся мысли про то, что не сделана работа. Вот такой перевернутый суточный ритм - это очень частый признак нервного истощения. Что происходит потом? Если в этот момент не сделать выводы и не начать о себе заботиться, то начинается уже четвертая стадия.

Стадия 4, стадия деформации. «Супермен становится злодеем»
Это стадия, когда происходит личностная деформация. Очевидно, что на предыдущей стадии, когда мы включаем щадящий режим, мы начинаем очень болезненно относиться к любым неожиданностям и к любым новым вызовам. Нам бы дотерпеть, дойти до конца задачи. И тут вдруг что-то поменялось. В обычном состоянии это у нас вызовет легкое раздражение, досаду, мы чертыхнемся и исправим план. Но если у нас нет ни малейшего лишнего ресурса (а его уже нет), то реакция может быть самой разной в зависимости от темперамента и от состояния – отчаяние со словами «все бесполезно, ничего невозможно сделать», ярость на людей и обвинения в стиле «все уроды».

Появляется злость на клиентов, пациентов, на коллег, на партнеров, - на всех, кто доставляет какие-то проблемы.

И если когда-то человек хотел помогать людям, то теперь он начинает думать примерно так: «Да они сами виноваты в своих проблемах. Почему они не могут сами их решать? Им просто нравится, да они просто пользуются мною, они просто паразиты» и так далее.
То есть страдает уже пласт ценностей и целей человека. Не просто «мне плохо, я больше не могу», а «они все уроды». Это очень опасные процессы.

На четвертой стадии происходит диссоциативное отщепление, то есть человек отсоединяется от своего страдания. На третьей стадии ему очень плохо, и поэтому он хоть как-то пытается искать помощи, что-то изменить. А на четвертой стадии психика включает мощные защиты, проблемы проецируются вовне, на других, и субъективно становится легче. Когда разговариваешь с таким человеком, появляется специфическое ощущение, что никакого контакта нет. Он как будто не общается с тобой, а говорит стереотипные фразы. Наверное, каждый встречал таких врачей, учителей, чиновников. Ваш собеседник может даже улыбаться и говорить какие-то правильные тексты, но ты понимаешь, что он просто включил шарманку, и она у него играет, его нет в этом контакте, человека не присутствует.

Из четвертой стадии люди редко реабилитируются просто потому, что они не считают, что с ними что-то не так, что им что-то нужно. Им-то самим уже не больно. Плохо тем, кто имеет дело с ними.

Есть люди, которые умеют разделять очень четко, и они могут быть вполне нормальными с близкими, но «холодными» на работе. Но обычно четвертая стадия касается даже близкого круга.

Ведь диссоциированный человек - он уже не целый, он как бы немножко мертвый. Когда вы отсоединяете от себя какую-то эмоциональную часть, то невозможно одно чувство в ыключить, а все остальные оставить. Если начинается диссоциация, то она постепенно захватывает всю эмоциональную сферу. И естественно все это чувствуется супругами, детьми, друзьями.

Что делать?

Продумать организацию труда и отдыха

Важно организовать нормальный режим сна. Чаще делать паузы. Чем более тяжелый контингент и сложная работа, тем чаще. Отпуска раз в год или два раза в год не хватает.

Проконсультироваться у невролога

Обязательно нужно показаться врачу-неврологу, с этого стоит начать, если вы замечаете в себе признаки выгорания. Врач, возможно, пропишет медикаментозное лечение, предложит поддерживающий курс, в зависимости от того, по астеническому типу или наоборот возбужденному реагирует ваша нервная система. Нет смысла на пике нервного истощения идти к психотерапевту и разбираться со своими комплексами. Ничего хорошего из этого не выйдет. Если дымится материнская плата, не надо лечить компьютер от вируса. Когда состояние немного стабилизируется, тогда можно работать с комплексом Спасателя.

Обратиться к психологу

Возможно, стоит начать работу с профессиональным психологом. Иногда бывает, что причины на поверхности, а иногда, возможно, стоит копать глубже.

Часто комплекс Спасателя возникает у детей, которые в детстве были вынуждены выступить в роли родителя для собственных родителей, которые разводились, болели, страдали депрессией или зависимостями. Ребенок чувствовал, что родитель не справляется с жизнью и был вынужден разруливать взрослые ситуации. С этим стоит разобраться. Но, еще раз подчеркиваю, не в состоянии острого истощения. Иначе может стать еще хуже.

Поговорить об увеличении зарплаты

Е сть благотворительные организации, где вообще просто табуирована тема денег. Но это неправильно, важно понимать, что деньги - важное средство для восстановления ресурса и борьбы с выгоранием. Поэтому стоит обсудить с руководителями вопрос об адекватной/оптимальной для вас оплате труда или снизить нагрузку.

Заниматься профилактикой

В странах с развитой традицией социальной помощи есть стандарты, по которым участие хелперов в группах по профилактике выгорания просто обязательно. То есть буквально так: вы не можете быть социальным работником, не ходя регулярно на такую группу или на личную супервизию.

Сменить работу

Увольняться стоит прежде всего в том случае, если вся организация, где работает человек с эмоциональным выгоранием, дисфункциональная. Если все поражены комплексом спасателя и требуют этого "спасательства" от всех своих участников, когда неприлично поднимать вопрос о границах рабочего времени, зарплате, потому что "мы тут святое дело делаем". В этом случае увольнение – хорошее решение, самое честное.

Впрочем, если проблему не решить с психотерапевтом и синдром останется, то можно увольняться хоть десять раз, но снова и снова попадать в аналогичную ситуацию.

Адрес публикации: https://www.prodlenka.org/metodicheskie-razrabotki/567169-4-ctadii-jemocionalnogo-vygoranija-ot-jejfori