Анималистический жанр в живописи

Анималистический жанр в живописи

Анималистический жанр (от лат. animal-животное)- изображение животных в живописи, скульптуре и графике, которое сочетает естественнонаучные и художественные начала и развивает наблюдательность и любовь к природе. Художник-анималист уделяет основное внимание художественно-образной характеристике животного, его повадок, среды его обитания (например, в станковой живописи и скульптуре, в эстампе): декоративная выразительность фигуры, силуэта, расцветки особо существенна в парковой скульптуре, росписях, мелкой пластике; часто (особенно в иллюстрациях к сказкам, басням, в аллегорических и сатирических изображениях) животное «очеловечивается», наделяется присущими людям чертами, поступками и переживаниями. Нередко главной задачей анималиста становится точность изображения животного (например, в иллюстрациях к научной и научно-популярной литературе).

Первым анималистом России был в XVIII в. И. Ф. Гроот. В XIX в. Н. Е. Сверчков, Е. А. Лансере и в особенности П. К. Клодт (скульптурные группы на Аничковом мосту в Петербурге) достигают большой выразительности в изображениях коней. Высшим достижением русского анималистического жанра становятся виртуозные графические иллюстрации к басням И. А. Крылова, исполненные В. А. Серовым. В них острота натурных зарисовок животных сочетается с мягким юмором.

П. Поттер. Ферма. 1649. Холст, масло. Государственный Эр­митаж. Ленинград.

Художник-анималист-Евгений Чарушин

Е.Чарушину стремление приблизиться к этому миру было присуще, как никому, и более чем кому бы то ни было ему была дана способность на это. «Когда я смотрю на животное, то меня, как в детстве, пора­жает то, что это существо живое, как человек, но жи­вет по-особому и смотрит по-особому и что-то думает…» Признание примечательное: не всякого и в детстве пронзает трепет перед чуждой ему жизнью, и уж далеко не всякий выносит этот трепет из детст­ва в зрелые годы. («Он смотрит на вещи, как пяти­летний мальчик, который глядит на них в первый раз. В этом взгляде и жадность охотника, и пытливость натуралиста, и бескорыстный восторг художника».) А свое признание Чарушин закончил совсем трога­тельно: «…И хочется мне понять, что вот это живот­ное переживает, о чем оно думает - будь то птицы или звери, за исключением насекомых, которых я не понимаю». Как много стоит за этой слегка извиняю­щейся интонацией - да, насекомых не понимаю. И все верно, потому что насекомые совсем далеки от чело­века, и если бы расспросить Чарушина поподробнее, то наверняка выяснилось бы, что он понимает птиц чуть-чуть слабее, чем зверей, а лягушек, или там змей, или каких-нибудь рыб - совсем слабо, и все-таки как это обидно - вовсе не понимать насекомых! Мир животных закрыт не настолько непроницаемо, как мы привыкли думать. И характер и состояние зве­ря выражены в его внешности и поведении. У каждо­го свой темперамент, свое отношение к окружающе­му миру, свой способ устанавливать общение с ним.

Он может быть и флегматиком, и нервозным истери­ком, и добродушным, и злым. Он может обнаружи­вать надменность, а может быть общительным до фамильярности. Зверь настороженный не похож на спокойного, расслабленного. Он может быть в плохом настроении, а может радоваться, но и в радости один зверь темпераментен, а другой безмятежно и покой­но наслаждается своей долей звериного счастья. Он может быть приветлив и хмур, растерян и уверен в себе. Оттенки его состояния могут быть поняты и прочувствованы: как он переминается с лапы на лапу, как зевает, как сжимается («собирается») при опасно­сти. Все-таки мы братья по крови. У нас нет шерсти, но у нас волосы встают дыбом от гнева или ужаса, и мы в состоянии ощутить, «пережить» своей кожей вздыбленную холку, а собственным лицом - оскален­ную пасть.

Иными словами, мы можем понять животное через самоуподобление ему. Природа дала нам эту способ­ность, но мы не всегда ее используем. «Я приучался с детства понимать животное - понимать его движе­ние и мимику. Мне сейчас как-то странно видеть, что некоторые люди вовсе не понимают животное. Так, например, на одном рисунке была изображена соба­ка. Собака явно «улыбается». Вывалила язык, «рот до ушей», словом, собака в прекрасном расположении духа. А один педагог «объяснил» этот рисунок детям примерно так: «Смотрите, какая злющая собака. Смотрите, как она рычит!». «Да нет, - говорили ребя­та,- она не злая совсем и не рычит, видите - рот раскрыла…» (Что добавить к этому? Есть люди, не­восприимчивые и к проявлениям человеческих эмо­ций, исключая разве что самые элементарные…) Сам Чарушин обладал такой способностью в высшей степени. На это обращали внимание давно. Мария Белахова писала, что он «хорошо знает зоологический мир, но еще лучше понимает», а художник Алексей Радаков - что знает зверей «не по Брему, а по жизни…» (что, кстати говоря, не совсем точ­но - он знал и по Брему). Не потому ли он и охотнее и лучше изображал не экзотических животных, а «сво­их», тех, которые ему были ближе и понятнее, - медведя, волка, лису, не говоря уже о собаке или кошке.

Изображение животного

Знание анатомии, жизни и повадок животного — необходимые условия для создания полноценного образа. Это знание приобретается постепенно, и не следует упускать ни одного случая пополнить его.

Рисунок с живой натуры основной способ познания животного.

Впечатления, почерпнутые непосредственно из жизни, — единственный, ничем не заменимый, подлинно живой материал для дальнейшей творческой работы художника.

Знакомство с рисованием животного лучше начать с учебного наброска. Набросок передает самыми общими и скупыми линиями различные позы, моменты движения и пропорции животного, а также отдельные части его. При исполнении наброска не следует обращать внимание на подробности, тушевать тоже не надо. Набросок — это самый скорый способ закрепить на бумаге свои первые впечатления от натуры.

Линия — основной элемент наброска, она должна наноситься на бумагу легко и свободно, сохраняя четкость. Для набросков лучше брать гладкую тонкую бумагу и карандаш средней мягкости. На шероховатой бумаге линия мягкого карандаша разбивается на точки, легче смазывается и теряет свою четкость. Начинающему лучше наносить легкие линии, не черня их: в таком случае можно оставлять неверные линии, не стирая, и заменять их более верными, а по окончании наброска стереть ненужное; таким образом начинающий привыкает реже пользоваться резинкой и не лохматить напрасно бумагу: не всякая бумага выносит резинку.

Для первого знакомства с каким-нибудь зверем или птицей удобно взять средней величины лист бумаги и начать делать наброски с левой верхней стороны, на одном листе — по нескольку, следуя изменяющимся позам натуры (не надо делать их слишком мелкими — на листе должно быть набросков пять или шесть).

Не следует во время работы разбрасываться. Выбрав натуру, следует сосредоточиться на ней возможно серьезнее и дольше.

Следует стремиться и к красоте линии, и к острому и верному выражению характера изображаемого, т. е. смысловому содержанию наброска.

Адрес публикации: https://www.prodlenka.org/metodicheskie-razrabotki/18213-animalisticheskij-zhanr-v-zhivopisi