Конспект НОД по познавательному развитию для детей старшего дошкольного возраста. Тема: «Этот загадочный космос»

Космонавты.

Программное содержание. Воспитывать у детей интерес к космонавтам; учить восхищаться их героическим трудом, гор­диться тем, что первым космонавтом был русский человек. Расширять представления детей о космических полетах.

Материал. Картинки и фотографии по теме.

Ход занятия

Воспитатель показывает детям портрет Ю.А. Гагарина и спрашивает: «Знаете ли вы, кто это? Расскажите, что вы зна­ете о Юрии Алексеевиче Гагарине». Затем обобщает ответы детей: «Юрий Алексеевич Гагарин был первым человеком, полетевшим в космос. Он поднялся высоко-высоко над Зем­лей на космическом корабле. Людей, которые летают в ко­смос, называют летчиками-космонавтами. Мы гордимся тем, что первым в космос полетел русский человек».

Педагог читает рассказ :

«Первый в космосе».

Ракета неслась все дальше и дальше от Земли. Юрий Гагарин полуле­жал в кресле, не в силах даже пошевелиться. Чем быстрее мчалась ракета, тем сильнее прижимало к креслу.

Тело вдруг стало невероятно тяжелым. Руки, ноги, каждый палец ста­ли не своими, словно отлитыми из чугуна. Прошла всего лишь минута полета, а Гагарину казалось, что он летит целый час. Грудь сдавило, ды­шать стало трудно.

А с Земли по радио уже спрашивают: «Как себя чувствуешь?» Надо от­ветить, но сказать хоть одно слово тоже не просто. Трудно даже открыть рот. И все же Гагарин нашел в себе силы: ведь недаром перед полетом он столько тренировался.

—У меня все в порядке, все в порядке, — передал он,—лечу нормаль­но. Чувствую себя хорошо.

Ракета дрожала. Она словно изо всех сил спешила взлететь на ту вы­соту, которую указали ей ученые.

И вдруг стало тихо — это перестал работать двигатель. Но корабль мчал­ся с огромной скоростью. Кабину больше не трясло, и к креслу прижи­мало все меньше. Неожиданно Юрий почувствовал, что его приподняло над креслом и тело его нечего не весит. Он поднял руку —она так и ос­талась приподнятой, поднял ногу —она не опустилась.

Захотел Гагарин записать в журнал свои наблюдения, посмотрел, а ка­рандаша на месте нет, он плывет по кабине. Подбросил журнал, и тот по­вис в воздухе.

Ни есть, ни пить Гагарину еще не хотелось, но надо было попробовать. Ведь еда в космосе тоже ничего не весит, и, как знать, сможет ли он ее проглотить? А что если в горле застрянет? На земле пробовал есть вниз головой, стоя на руках. Получалось. А тут?

Пища у Гагарина была специальная, «космическая». Из тюбика, в каких обычно бывает зубная паста, он выдавил прямо в рот мясное пюре. Про­глотил. Тогда из другого тюбика выдавил фруктовый джем, а потом сморо­диновый сок. Все проглотил. Вот только тогда, когда он пил сок, нечаян­но пролил несколько капель, и они черными ягодками поплыли по воздуху.

В. Бороздин

Затем дети рассматривают иллюстрации с изображением космического корабля.

Воспитатель. Быть космонавтом не только почетно, но и очень трудно. Надо быть смелым, решительным, настойчи­вым, добрым, отзывчивым. Эти качества Юрий Алексеевич воспитывал у себя с детства. Послушайте рассказ о детстве Юрия Гагарина. Он называется «Грустная история Найдены­ша», написал его старший брат Юрия, Валентин Гагарин.

Грустная история Найденыша

Как-то дождь прихватил нас в лесу. С корзинами, полными грибов, мы укрылись под кронами старого могучего дуба... Мы сидели, прижавшись спинам к шершавой коре ствола, жевали раскисший хлеб и с тревогой по­глядывали на небо: тучи — предвестники близкой осени — накрыли его из края в край, не оставив и крошечного оконца. И хотя до ночи было еще ой как далеко — темнело стремительно...

Вдруг Борька испуганно вскрикнул, вскочил на ноги, опрокинул кор­зину с грибами.

—Змея!

—Ужалила?

-Нет!

Я, чиркнул было спичкой, но спички безнадежно отсырели, не зажига­лись. Юра бесстрашно протянул руку к тому месту, где только что сидел Борис, что-то пошарил там.

-Глядите-ка, заяц.

Это был не заяц, зайчонок. Должно быть, он отстал от матери или заблу­дился, а жестокий ливень загнал его под тот же самый дуб, где тщетно пы­тались укрыться и мы. Мокрый и слабый, он сжался в комок в Юриных ру­ках. Я погладил его и услышал, как резко бьется под ладонью его сердце.

—Возьмем его домой, — предложил Борис...

—Конечно, возьмем...

Ливень не стихал — видно, не удастся его пересидеть. А впрочем, и те­рять нам нечего, все одно насквозь мокрые. Так и пошли домой — в по­токах воды, падающей сверху, клокочущей на земле.

Зайчонка Юра нес за пазухой. Дома ребята соорудили косому клетку из старого ящика, застлали ее зеленой травой, принесли морковь, капусту, струч­ки гороха. Кошку, которая проявила к зайчонку повышенный интерес, Юра так шуганул, что она и на следующий день не появлялась в избе.

—А как мы его назовем? — поинтересовался Борис.

Юра не задумывался:

—Так и назовем: Найденыш.

Он всех привел в умиление, этот крохотный длинноухий зверек. Отец об­куренным пальцем пощекотал его где-то за шеей и многозначительно изрек:

—Тоже живое существо...

Мама согрела в печке молоко и налила в блюдце. Юра и Борька напе­ребой совали Найденышу былинки посочней:

—Ешь, ну ешь, пожалуйста...

Шерсть на зайчонке высохла —серая, с отливом, недлинная шерстка, он согрелся и приободрился, видать, когда на него не смотрели, когда в избе было тихо, пытался грызть морковку и капусту. Стоило кому-нибудь из нас подойти к его жилищу, он тут же забивался в угол и смотрел от­туда испуганными глазами, в которых пробегали зеленые искорки.

К концу недели, однако, Найденыш совершенно перестал притраги­ваться к зелени. Шерсть на нем свалялась, и даже слабые искорки в его глазах погасли.

Тут по случайности как-то вечером заглянул к нам Павел Иванович. Юра сразу же потащил его к Найденышу: как-никак специалист, фельдшер.

—Худо дело, если и выживет — только в лесу. Как говорится, тоска по дому. Такое и с людьми бывает, — заключил дядя Паша.

Юра встрепенулся.

—Борис, одевайся. Сейчас мы его в лес отнесем.

—Ну да, не пойду я. Поздно уже.

—Тогда я один.

—Сиди дома. Ишь шустрый какой на ночь глядя. Успеешь утром,— сказал отец.

Спорить с отцом бесполезно. Юра притих.

Ночью как всегда улеглись, Юра, прихватив зайчонка, не одеваясь, вы­брался из дома через окно, отвязал Тобика с цепи и, сопровождаемый им, ушел в лес. Вернулся он под утро — мама как раз выгоняла корову в ста­до. Отворил я калитку —Юрка стоит: голый по пояс, босые ноги исхлес­таны мокрой травой, продрог. Зуб на зуб не попадает. Мама погрозила ему пальцем. Он потупил голову: «Я его на траву опустил...». «Не стоило в лес ходить, ночь терять». Юра упрямо качнул головой:

—Нет, стоило.

В. Гагарин

После чтения педагог задает детям вопросы: «Почему Юрий пошел в лес ночью? Правильно ли он поступил?».

Вечером в свободное от занятий время воспитатель расса­живает детей полукругом около своего стола, показывает ил­люстрации и рассказывает о космических полетах, космонав­тах (В. Терешковой, С. Савицкой, А. Леонове и др.), читает рассказы о них.

Дополнительный материал

«Шаги над планетой».

Многие летали в космос не один раз и работали там несколько меся­цев. Трудовые подвиги летчиков-космонавтов по достоинству оценила стра­на—они удостоены высоких наград Родины. Их полетами восхищаются не только советские люди, но и зарубежные друзья.

Вселенная — открытый океан.

Я подошла к председателю и членам Государственной комиссии:

—Космонавт Терешкова к полету на корабле-спутнике «Восток-6» готова.

Пока на ракете шли последние приготовления, я уже из кабины кораб­ля вела предстартовую связь, к микрофону подходили и Главный конст­руктор, и председатель Государственной комиссии. Несколько раз вклю­чалась музыка. Я спела несколько песен. Время летело быстро. Но вот Гагарин предупредил:

—Пятиминутная готовность...

—Гермошлем закрыла, перчатки надела,—доложила я, принимая нуж­ное для старта положение.

Время словно остановилось. Долго-долго тянулись самые томительные, последние секунды. Внутренне вся собравшись, я следила, как секундная стрелка перепрыгивала с одной риски циферблата на другую. Вот она сде­лала один круг... Другой... Пошла на третий...

—Ключ на старт! — как-то особенно громко прозвучало в шлемофоне отданная в бункере команда.

—Подъем! — Часы показывали 12 ч. 30 мин.

Сколько раз я была свидетельницей того, как невозможное становилось

возможным. Услышав последнюю команду, внутренне собралась, напрягла мускулы. Ракета медленно приподнялась над стартовым столом и, все ок­рест содрогая гулом мощных двигателей, неудержимо ускоряя бег, помча­лась и стала прижимать к сиденью, перегрузки все возрастали, затрудни­лось дыхание, затем стало отпускать, становилось все легче и легче.

Раздался легкий треск—отделился головной обтекатель корабля. В гла­за больно ударили яркие солнечные лучи. Я прильнула ко «Взору», далеко - далеко внизу увидела Землю и сразу передала:

—Я «Чайка»! Настроение бодрое, самочувствие отличное! Вижу гори­зонт. Голубая, синяя полоса... Это земля! Какая она красивая! В ответ до­несся голос Гагарина.

—Согласен, красивая... Машина идет отлично...

А внизу, на Земле, открывались ландшафты. Один красивее другого. Мелькнул темно-золотистый кусок пустыни, и его тотчас сменили гигант­ские четырехугольники совхозных полей, зарябили темно-зеленые пятна лесов, как рассыпанная ртуть замелькали капли озер. Взглянула в другой иллюминатор — там на черном-пречерном бархате неба лежали горсти не­мигающих созвездий.

В. Терешкова

«Человек вышел в космическое пространство».

Раздавался над планетой спокойный, пожалуй, даже очень спокойный, голос космонавта Павла Беляева, командира корабля «Восход-2». И хотя сказал он о важнейшем событии в истории космонавтики просто, по - буд- ничному деловито, в одно мгновение об этом узнал весь мир. Миллионы телезрителей на своих экранах смотрели, как бесстрашный сын Земли — Алексей Леонов — впервые парил на околоземной орбите. Парил, не бо­ясь испепеляющих лучей солнца.

—Человек вышел в космическое пространство.

Алексей Леонов, человек, который первым из землян совершил про­гулку в открытом космосе, не раз рассказывал, как все это было.

Одевшись по космически, мы вошли в автобус и разместились в спе­циальных креслах. Рядом сели: Юра Гагарин, Володя Комаров и Борис Егоров. По традиции запели песню. Разве можно без нее!

Автобус остановился на стартовой площадке недалеко от ракеты. На ракете, на фермах обслуживания — шапки пушистого снега...

Первым поднялся я. Вот и входной люк. Инженер Женя, замечатель­ный специалист-ровесник, помог сесть в кресло. Руки легли на подлокот­ники, ноги на специальные упоры. Ремни прижали меня к креслу. Инже­нер пошел встречать Павла Беляева...

Вот уже входной люк корабля «Восход-2» наглухо, герметически задра­ен. Через некоторое время уйдут с площадки обслуживания люди, и мы останемся вдвоем на вершине космической ракеты.

—Я «Заря», как слышите меня? — раздалось в кабине.

—Я «Алмаз», — ответил Беляев, — слышу вас хорошо.

—Приступайте к проверке приборов.

—Вас поняли.

Как и было предусмотрено программой, перед стартом мы еще раз про­верили работу систем и доложили, что все в норме.

Слышим, как по радио объявляется пятиминутная готовность. До стар­та осталось всего 5 мин. Мне не терпится. А минуты тянутся, тянутся... Минуты кажутся верстами.

—Я «Заря». У нас все хорошо,—слышится уверенный, спокойный го­лос академика Королева. Как ваше самочувствие, настроение?

—Я «Алмаз»,—ответил Беляев, — настроение отличное. К старту готовы.

—Спасибо, — просто ответил ученый. Доброго вам пути. До встречи на земле.

Мы поблагодарили. Не сговариваясь, посмотрели на часы. Секундная стрелка приближалась к 10 по московскому времени. Закрыли прозрач­ные забрала гермошлемов и приготовились...

—Ключ на старт! — раздается команда.

Взглянули друг на друга. Глаза Павла были строгими, сосредоточенными.

—Подъем!

Раздался глухой гул. И мы почувствовали, как корабль, подрагивая, по­шел вверх. В то же мгновение на нас стала наваливаться тяжесть. Она вдавливала в кресло плотно-плотно.

—Счастливого пути, друзья! — желает нам Гагарин.

—Все идет нормально,—докладывает Земле Павел Беляев. — Перегруз­ки растут. Вибрация незначительна.

Корабль поднимается все выше и выше. Вот он прошел облака. В ил­люминатор ворвались солнечные лучи.

Командир внимательно следит за приборами, изредка знаками показы­вая мне, что все идет строго по графику. Мы чувствуем, как срабатывает одна ступень ракеты-носителя за другой. Ждем самого ответственного мо­мента—включения последней ступени. Знаем, этого момента ждут и на космодроме. Не сработает последняя ступень —придется возвращаться на Землю не солоно хлебавши.

—Сработала! — крикнул Беляев.—Я «Алмаз». Последняя ступень ушла. Все нормально. Мы на орбите.

Лицо Павла светилось радостью. Мы пожали друг другу руки. Полет «Восхода-2» начался. Наша самая заветная мечта сбылась. Мы в космосе.

—Ну, что же, Леша, начнем?

—Начнем!

Стали готовиться к моему выходу в космос, который предстояло про­вести на втором витке.

Отцепив ремни кресла, в котором сидел, я приподнялся. Павел Беля­ев помог мне надеть наспинный ранец с запасом кислорода и подключить его к скафандру.

Слышу, как позади меня наглухо закрылся люк кабины. Потрогал ру­ками фал, связывающий меня с кораблем. Он имел и дополнительное на­

значение: по нему проходили телефонные провода связи с командиром корабля и с Землей. Павел Беляев стравил давление в камере и открыл выходной люк. И в эту же секунду яркий свет солнца, похожий на элек­тросварку, ударил в камеру, в глаза. Но солнце не ослепило меня: защи­щал светофильтр на гермошлеме.

Не спеша стал выбираться из шлюза. Секунда — и я в космической без­дне. И только тонкий фал соединяет меня с «Восходом-2», маленьким зем­ным мирком, в котором трудится мой друг.

И в этот момент Беляев объявил миру: «Человек вышел в космическое пространство!»

Оглядываюсь вокруг. Прямо —черное-черное небо. Звезды яркие, но не светятся, не мерцают. И солнце не земное, без ореола.

Внизу далеко-далеко Земля. Согласен с другими космонавтами — кра­сива наша Земля, очень красива. Смотрел и любовался ею. А когда же ра­ботал? Все то, что делал,—это и есть работа. Вышел в просторы космоса и сделал вначале движение одной рукой, затем другой, подвигал ногой. Нормально! Все хорошо.

Вы бы знали, как фантастично выглядит «Восход-2» в космосе! Смот­рел я на него с расстояния 5 метров. Иллюминаторы как большущие гла­за, а антенны словно гигантские щупальца. Самочувствие у меня было от­личным, настроение бодрым, расставаться с свободным космосом мне не хотелось... Пробыл я в условиях космоса в общей сложности 24 минуты. А вот на то, чтобы записать все, что видел, какую работу выполнил, по­требовалось около полутора часов. Все занес в свой бортовой журнал.

Итак, в космосе хорошо, но в корабле все-таки лучше. Корабль —это родной дом, и в кабине мой друг Павел Беляев.

Как только я оказался «дома», прежде всего сказал:

—Привет, командир!

А он в ответ:

—Молодец!

А. Леонов

Адрес публикации: https://www.prodlenka.org/metodicheskie-razrabotki/190390-konspekt-nod-po-poznavatelnomu-razvitiju-dlja